Психологи онлайн

Есть ловушка, в которую попадают почти все. И у неё есть название.
Эмоциональная асимметрия. Это когда в отношениях один человек тянет всё. А второй... просто получает.
Ты говоришь о чувствах и переживаниях, а в ответ холод и раздражение. Ты пытаешься достучаться, а он замыкается или агрессирует. Ты пытаешься быть принимающей, поддерживающей, контейнируешь его эмоции, сглаживаешь углы, придумываешь правильные слова. А он принимает это как данность. Как само собой разумеющееся.
И ты думаешь: может, я недостаточно стараюсь?
Нет. Ты стараешься слишком. Просто не в ту сторону.
Почему женщина бьётся до последнего?
Потому что если в детстве любовь значимых взрослых нужно было заслуживать - вырастаешь в ту, которая отчаянно ищет одобрения, особенно мужчин, и подчёркиваешь, что ты «не такая, как все», лишь бы получить лояльность. Даже если это во вред тебе. И чтобы быть хорошей, ты будешь стремиться оправдывать чужие ожидания и тащить по максимуму на своих плечах.
И тут важно понять одну вещь. То, что транслируют женщинам с детства, создаёт губительную программу, которая звучит так:
-За погоду в доме отвечает женщина
-Настоящая любовь - это когда принимаешь человека любым
-Если тебе что-то не нравится - дело в тебе, изменись сама, научись терпеть, будь мудрой
-Все мужчины такие, это просто природа, просто нужно научиться с ними обращаться и подстраиваться
-Если ты будешь достаточно хорошей - он изменится
-Он не виноват, у него трудное детство / стресс на работе / кризис среднего возраста
Есть три мифа, которые держат вас в этой ловушке.
Миф первый - Если я найду правильный подход, он откроется.
Ты уже пробовала говорить мягко - он игнорировал. Говорить твёрдо - он злился. Просто молчать - он делал вид, что всё в порядке. Сколько ещё вариантов ты должна перебрать? Говорить с другим выражением лица? Другим голосом? В другое время?
Когда тебе говорят «ты просто не так подошла, не так сказала» - это перекладывание ответственности. Это как сказать человеку, который стучится в закрытую дверь:
Надо правильно стучать, а ты делаешь не так, стучи лучше.
Миф второй - Все травмированы, нужно просто принять.
Да, травма объясняет. Но не оправдывает. Ответственность травмированного человека - не срывать свои чувства на другом человеке.
Если он не готов работать над собой, отрицает проблему, сливает злость на тебя - это не крик о помощи. Это выбор. Пусть и неосознанный.
Если мужчина-крокодил, главное что нужно принять: он будет пытаться откусить тебе руку. Как бы нежно ты его ни гладила. Как бы ласково ни спрашивала, кто его обидел. Как бы убедительно ни объясняла себе, что он кусает, потому что устал, был расстроен, просто у него трудное детство. Принять - значит увидеть реальность: он крокодил.
И у тебя есть выбор. Продолжать быть контейнером. Или сказать: стоп.
Миф третий - В других отношениях будет то же самое. От себя не убежишь.
Самая коварная из всех. Потому что связывает руки.
Женщина, которая ходит к психологу, учится видеть свои сценарии, она уже работает над собой - она уже не та, что была раньше. Она меняется. И следующие отношения (если она решит их начать) будут другими - потому что она будет другой.
Второе манипулятивное дно этой фразы - столкнуть тебя в капитуляцию. Убедить, что ты не автор своей жизни, а пассивный участник, чьи попытки что-то изменить заранее обречены. Такое вот фаталити.
Не верь.
Эмоциональный труд почти всегда ложится на женщин, и это не естественная забота, а тяжёлая невидимая работа, за которую никто не платит, которая истощает психику, а потом и тело.
Это помнить дни рождения его родственников. Это сглаживать конфликты, когда он в плохом настроении. Это инициировать разговоры о чувствах, перенаправлять или гасить его агрессию. Это молчать и не беспокоить. Это подстраиваться, искать подходы, имитировать спокойствие, когда внутри буря. Это создание комфорта для всех. Это быть буфером между мужем и детьми.
Ты устаёшь не потому, что слишком много хочешь. Ты устаёшь, потому что тянешь отношения в одиночку. Вновь и вновь. Это третья смена на целую ставку.
И баланс - это не в том, чтобы ещё больше стараться. А в том, чтобы сбрасывать с себя весь этот груз. Совершенно нормально хотеть, чтобы тебя слышали. Хотеть партнёра, а не взрослого ребёнка и пациента в одном флаконе. Ты имеешь право на отношения, в которых тебя видят. Ты имеешь полное право на симметрию - жить нормально, а не ходить на мягких лапках.
Береги себя.

Пока нет комментариев

«ОДНОДНЕВНЫЕ МОТЫЛЬКИ»


КОГДА МЫ БЫЛИ НА ВОЙНЕ,
там каждый думал о своей любимой или о жене…


Потому что в этих мыслях была опора, была надежда и была причина выжить, несмотря ни на что.


И именно в этом состоянии, на грани, где страх и любовь переплетаются, а будущее кажется хрупким и неопределённым, рождались решения, которые в обычной жизни, возможно, никогда бы не были приняты так быстро и так безоглядно.


💔 Браки за один день. За несколько встреч. За эмоцию.


И если в одних случаях это было продолжением настоящих, проверенных временем отношений, то в других это больше напоминало вспышку, чем связь, больше иллюзию, чем близость.


Поэтому давайте назовём вещи своими именами.


Появились так называемые «однодневные мотыльки» — отношения, которые возникали стремительно, ярко, на фоне страха и напряжения, но так же быстро сгорали, оставляя после себя не любовь, а пустоту, разочарование и иногда очень тяжёлые последствия.


📊 Специалисты отмечают, что в условиях военных конфликтов резко возрастает количество импульсивных решений, в том числе браков, и именно такие союзы чаще всего оказываются неустойчивыми при столкновении с реальностью после возвращения с войны.


И вот наступает момент, когда заканчивается романтизация.


Когда мужчина возвращается не героем с плаката, а живым человеком с болью, с травмами, с поломанной психикой, с тем, что невозможно «просто переждать».


Ранения.
Инвалидность.
Агрессия.
Алкоголь.
Молчание, которое давит сильнее крика.


И рядом оказывается женщина, которая вчера ещё играла роль жены, но никогда по-настоящему не входила в эту реальность.


И тогда происходит то, о чём не принято говорить вслух.


Она уходит.
Или остаётся формально, но внутренне исчезает.
Или начинает бороться не за отношения, а за выплаты.


Да, это жёстко. Но это правда, с которой сталкиваются те, кто потом остаётся жить в этих историях.


В своей практике я видела женщин, в глазах которых не было ни боли, ни потери, ни тревоги за человека, а был холодный расчёт и один вопрос: как доказать своё право на деньги.


Я видела мужчин, которые возвращались и оказывались никому не нужны, потому что их «брак» не выдерживал даже первого столкновения с реальностью.


Я видела истории, где за словами о любви скрывались откровенно меркантильные мотивы, а за красивыми фразами — полное отсутствие готовности быть рядом тогда, когда это действительно нужно.


😔 И самое страшное в этом не осуждение.


Самое страшное — одиночество человека, который прошёл войну и вернулся туда, где его никто по-настоящему не ждал.


Важно понять простую, но болезненную вещь.


Война не создаёт любовь.
Она проверяет её на прочность.


И если внутри нет глубины, если нет настоящей связи, если нет готовности выдерживать другого человека в его боли, то никакой штамп в паспорте не спасёт.


❗ Штамп не делает вас семьёй.
Штамп не учит любить.
Штамп не даёт сил остаться, когда становится по-настоящему тяжело.


💬 Если вы ждёте своего мужчину, попробуйте честно ответить себе: вы готовы к реальности или только к образу?


Готовы ли вы встретить не героя, а человека с травмой, с болью, с разрушенными частями личности?


🤍 А если вы уже внутри такой истории, перестаньте делать вид, что всё должно «само наладиться».
Обращение за помощью — это не слабость, это единственный шанс не разрушиться вместе.


Напишите в комментариях, как вы относитесь к таким бракам.


Это про любовь… или про «однодневных мотыльков», которые сгорают, оставляя после себя чужую боль?

Пока нет комментариев

ФОРМУЛА ВЗРОСЛОСТИ


— Что значит «быть взрослым»? — говорит мне позавчера приятель. — По-моему, все это миф. Мера твоей так называемой взрослости определяется только мешком ответственности, который ты тащишь…


Если придираться к словам, я бы, конечно, сказала, что взрослость — это не когда у тебя мешок тяжелый, а когда ты понимаешь, куда его тащишь и зачем. Хотя бы примерно.


Но это сложновато.


Мне кажется, есть формула взрослости гораздо проще.


Она известна всем стюардессам и всем путешественникам, та самая знаменитая «сначала наденьте маску на себя, затем на ребенка». Объемно и просто.


Во-первых, на место ребенка в этой формуле можно подставить что угодно. Не только собственно ребенка, но и работу, родителей-пенсионеров, семью в широком контексте или мужа. Или жену, но чаще мужа.


Так вот, взрослый человек всегда сначала позаботится о себе, чтобы не оказалось так, что и он вдруг без сознания-без денег-без сил-в депрессии, и все остальные, за кого он отвечает, тоже в полном кошмаре.


Из этого «во-первых» легко выводится «во-вторых»: взрослый человек примерно знает, от чего ему становится лучше, а от чего хуже, и имеет хотя бы парочку надежных способов позаботиться о себе. Сам. Вот этими самыми руками. Невзрослый человек вынужден очень много и очень горько обижаться на тех, кто «должен был» или «мог» позаботиться, догадаться и так далее, но не захотел. Если продолжать аналогию с самолетом, то не очень взрослый человек яростно обвиняет пилотов самолета, ругает себя, погоду, турбулентность, и это все очень понятные чувства, тем более, что каждого есть за что повинить. Но маска, маска не надета.


В-третьих, тут важны обе части и их последовательность: и «сначала наденьте маску на себя», и «потом на ребенка». Некоторые из нас радостно вцепляются в первую часть, видя в ней освобождение от всякого «надо» и ликующее торжество «хочу». А некоторые пропускают первую и слышат только вторую, видя в себе лишь средство для спасения ребенка. Условного, конечно, ребенка.


Первых понять можно. Слушайте, ну правда, если человек с младенчества тащил мешок со всякими гадостями («нет слова хочу, есть слово надо», «ты должен», «не позорь мать» и много других, гораздо более тонких и вычурных колющих предметов), взятый недобровольно, то ведь ничего, кроме тщательно задавленного гнева и ярости, он к этому мешку не испытывает. И будет пытаться сбросить его всеми явными и неявными способами. Даже если привычная вмятина на плече будет заставлять снова и снова этот мешок на себя взгромоздить. А за этой увлекательной внутренней борьбой можно и всю жизнь скоротать.


Вторых тоже легко понять. Это те, кто проскакивает первую часть формулы, бормоча «да я-то что, мне нормально». Да, я синий, задыхаюсь и ногу приволакиваю. Зато смотрите, у меня все дети в масках, я отдал все, что имел, семье и работе, ничего себе не оставил, хоть карманы проверьте. У Линор Горалик есть персонаж Зайца с плакатом «Я спас мир и изнемог». Заяц все время изможден, он ощущает себя героем, но потом — бац! — оказывается, что либо маски не нужны, либо самолет летел не в ту сторону. В общем, что хаотичные, а то и тиранические метания Зайца были бесполезны и даже навредили. Всем.


При хорошем (а может, плохом) раскладе человек с годами это понимает и страшно расстраивается. При плохом (а может, наоборот, хорошем) раскладе так и живет в своей картинке с плакатом наперевес.


Ни один взрослый не будет жертвовать своей жизнью.


Просто потому, что это безответственно.


Жертвовать легко из детской позиции, потому что ребенок, во-первых, еще не знает ценности собственной жизни, во-вторых, не понимает последствий, и в-третьих, надеется таким образом кого-то от чего-то «спасти» (глубоко в бессознательном, в своем театре теней, он, конечно, надеется спасти родителя. Но это затея безнадежная, не стоит и браться).


И вот мы, наверное, всю жизнь как-то двигаемся в сторону этой взрослости. Иногда проваливаемся, но ведь жизнь дает обычно больше чем одну попытку.

Пока нет комментариев

Сын профессора Высшей школы экономики Митя шестой час решал задачу по математике. Ничего не получалось. У него начинался психоз. Он кричал и хохотал как гиена. Кусал стол. Обещал отравиться семейным нафтизином.
Митя уже много раз предлагал профессору самому решить задачу про лесников и грибы. Но провокации не удавались.
Профессор Канцельбоген сидел рядом в кресле и невозмутимо читал газету. На истерики сына не реагировал. В туалет не отпускал. Он верил, что просветление разума возможно только через страдания. Если дефективный мальчик Митя не может решить задачу про лесников и грибы для третьего класса, о каком туалете может идти речь. Такие люди не заслуживают мочеиспускания.
Профессор Канцельбоген сообщил сыну следующее. Когда он закончил школу и поступил в институт, по старой семейной традиции его сняли дома с довольствия. Питался неполноценно, спал в общежитии. Все средства уходили на книги. Видимо, недостаток магния и фосфора самым пагубным образом сказался на репродуктивных функциях профессора. Он произвел на свет полоумное чудовище. Митя, сказал профессор, висит шишкой на генеалогическом древе Канцельбогенов.
Но это полбеды. Главная трагедия в том заключается, сказал профессор, что Мите уготована роль палача математического рода Канцельбогенов. Эта фамилия более двухсот лет на слуху в Гарварде и Кембридже. А с Мити, по всей видимости, начнется род Канцельбогенов – всемирно известных упаковщиков на ОЗОНе. Митя – экзистенциальный тупик рода Канецельбогенов. Собственно, чего ходить вокруг да около... Митя дебил.
Митя завыл сиреной. Он выл и бился головой о династический стол Канцельбогенов. На этом столе его прадед писал лекцию для Йельского университета. Дед Мити на этом столе подтвердил теорию Бланша-Боманзе. Папа на нём писал рецензии на научные работы коллег из Австрии.
И только Митя, восходящая звезда российской математики, победитель всех олимпиад и конкурсов, за этим столом сейчас страдал. Это был первый в его жизни случай, когда задача ему не поддавалась. Он не хотел быть концом рода Канцельбогенов. Но и задача не решалась.
Митя напирал на то, что прямо сейчас вместо этой проклятой задачи готов решить десять логарифмических неравенств. Как не раз делал на олимпиадах. У него, как известно, признанный специалистами дар божий. На что профессор возразил следующим: если Митя способен разбираться с логарифмическими неравенствами любой сложности публично, но в домашней обстановке не в состоянии выполнить упражнение для пальцев про лесников и грибы, то это не дар божий, а умело маскируемое психическое расстройство. Он знает таких. На кафедре доказывают гипотезу Пуанкаре, а дома рубашку в трусы заправляют.
Только неустанным трудом можно добиться успеха - терпеливо внушал Мите с газетой в руках профессор Канцельбоген, папа. Только трудом и усидчивостью. Математическая сноровка, сказал профессор, передавалась Канцельбогенам из поколения в поколение. И если эта славная традиция прервется на слабоумном Мите, предки встанут из могил и высекут его. А потом начнут его учить.
А вот этого Митя уже не хотел.
Профессор снисходительно посмотрел на сына поверх золотых очков. Он предложил Мите применить теорему Вейерштрасса-Стоуна. Это была подсказка. Непрерывная функция на хаусдорфовом компакте должна навести его на правильный ответ.
- Применя-ал! – орало, брызжа слезами во все стороны, будущее отечественной математики. – Не навела!..
Скомкав газету, профессор досчитал до десяти. И потом спокойно спросил, как сына декана кафедры математики могла загнать в тупик, как крысу, задача для третьего класса. Вопрос был риторический. Но Митя стал на него отвечать. Это было уже слишком.
Профессор поднялся. В его фигуре чувствовалась интеллигентная стать именитого лектора.
- Молчи, дурак! – крикнул он и с треском развернул учебник. – Молчи, несчастный! Ты умрешь в страшных муках, перемещая мешки с мукой из вагона в склад!
Хочу на склад - так сказал Митя.
- Молчи! Ты не сможешь их сосчитать! Будешь носить туда-сюда и умрёшь насовсем!
Митя провизжал что-то. В переводе на академический прозвучало: этих больных лесников, которые грибы на время собирают, он видел далеко от леса. И в том виде, который противоречит общепринятым нормам морали. А что касается грибов, то он уже успел использовать их не по целевому назначению, хоть никакого удовольствия от этого и не испытал.
- Что значит - вертел?! - взорвался профессор. - Где ты этому научился, маленький зубастый негодяй? Прочитай еще раз задачу!
- Сам читай! Такие задачи нужно...
Из слов Мити становилось понятно, что эту задачу он предлагает погрузить в министра образования таким образом, чтобы её извлечение стало допустимым только в условиях теории вероятности. А чтобы исключить даже гипотетическую возможность этого, Митя призвал возвести правильный ответ на эту задачу в корень квадратный. Профессор решил вернуться к этому разговору позже. Он направил взгляд в учебник.
- Что тут непонятного? Читаем! Два лесника пошли в лес! Понятно, идем дальше. Первый набрал 10 грибов за три часа! А второй столько же грибов за два часа. Вопрос! На сколько больше грибов в час набирал второй лесник, если... Ты что, издеваешься надо мной?!
- Не-е-т! - ныл Митя.
- И что тут непонятного?!
- Всё-о-о!..
- Сын, я не хочу быть первым в роду Канцельбогенов, кто обагрит руки родственной кровью, - сказал профессор. - Давай попробуем сначала. Сделаем вид, что ты нормальный. Два лесника пошли в лес?
- Пошли, твари!..
- Первый набрал 10 грибов за три часа?
- Набрал!..
- А второй столько же грибов за два часа?
- Да!.. – заорал Митя и плюнул в профессора.
- Так на сколько же больше грибов в час набирал второй лесник, если... - профессор посмотрел в учебник. - Если ежечасно каждый набирал одинаковое количество?! – взревел он, и вдруг осекся и побледнел. – Ох, ёпт...
Он встал под люстру. Прочитал еще раз и посмотрел на Митю.
- Ну теперь-то я могу пописать?!
- Подожди, подожди...
- Я уже не могу ждать!..
- Мы попробуем это решить при помощи формулы Пика...
- В гробу я видел вашу математику! - Митя из туалета ревел как маленький пароход. - Я хочу быть Индианой Джонсом!..

Пока нет комментариев