Психологи онлайн
15 октября 2025
ПРО ДЕПРЕССИЮ, ШОФЕРОВ-ДАЛЬНОБОЙЩИКОВ И СТАРОСТЬ
Лицо у депрессии, по-моему, не такое уж и страшное. Депрессия вообще не самая стыдная болезнь, как говорит любимый мной Владимир Гуриев, она как мигрень, а есть штуки пострашнее – попробуй признайся, что у тебя глисты, например, или геморрой.
А депрессия у каждого второго, половина моих друзей не на антидепрессантах, так на транквилизаторах. И ваших тоже, просто они вам не говорят. Но это не значит, что депрессию не нужно дестигматизировать – нужно, потому что в России стыдно болеть вообще всем. Кроме гриппа. Ну еще можно ногу сломать, это трактуется как знак лихости и мужества, за нее тоже не осудят.
А так болеть стыдно и адски страшно, и это объяснимо, потому что в обществах, где уровень агрессии высок и приходится постоянно физически выживать, где мальчиков-первоклашек мамы учат: «Что ты за мужик, если не можешь ему морду набить», - очень невыгодно быть больным и слабым.
Напрыгнут со спины и сожрут.
Да еще тебя же и обвиняя. И чавкая.
Так что мы боимся рассказывать друг другу не то что про депрессию, а и про язвенный колит, эндометриоз или почечную недостаточность.
Но это отдельная большая тема.
А про депрессию интересно и важно знать несколько вещей:
- Клинических депрессий и так называемых суб-депрессий (это когда хочется сдохнуть во мраке, но вы еще не лежите лицом к стенке, как кабачок, а в состоянии сходить за хлебушком и проверить у ребенка уроки) вокруг нас с вами море. По умолчанию считайте, что депрессия у каждого, кто жалуется вам на «жить не хочется». Потому что жаловаться немодно, модно все успевать и радостно карабкаться на сияющие вершины с палкой для селфи. И если уж человек сумел выдавить из себя что-то вроде: «Как-то на душе хмуро и ничего не хочется», - значит, то, что у него внутри, смело умножайте на двадцать.
- Популярный тезис про «депрессия может быть у каждого» - преувеличение. Не у каждого. У некоторых ее не будет ни-ког-да. Как, например, есть люди, неуязвимые для кариеса (вы не знали? Их есть несколько процентов в популяции). Или для гипертонии. Или для варикоза. Вот так сложилась мозаика генов, давайте позавидуем, мысленно плюнем в их сторону и перейдем к следующему экспонату для осмотра. Например, есть люди, которые в тяжелых обстоятельствах свалятся не в депрессию, а в психоз. Психоз гораздо страшнее по виду и разрушительнее по последствиям, так что нам, можно сказать, повезло.
- Самые страшные депрессии – безмолвные, безъязыкие. Мы с вами, живущие в фейсбуке, их наблюдаем редко. Видели вы когда-нибудь тяжело и глухо пьющего вахтовика, или шофера, буквально почерневшего от внутренней тьмы, у которой нет ни названия, ни голоса? Они даже слова такого «рефлексия» не слышали. Они и ко врачу не пойдут, и таблетки ваши пить не будут, вообще никакие. А умрут рано, потому что нелеченная депрессия сжирает нас не хуже онкологии. Давайте восславим нашу способность говорить и писать, ныть и жаловаться, она мало того что облегчает состояние, так еще и увеличивает шансы получить помощь в десятки раз.
- Довольно неприятная штука в депрессии – провал когнитивных функций. Человек не то чтобы тупеет, иногда и не тупеет, иным виртуозам и работать в этом состоянии удается. Но мысли разбегаются, как блохи, очень трудно что-то планировать, почти невозможно запомнить, чего ты там напланировал. Постоянно о чем-то забываешь, путаешь, за это еще сильнее клеймишь себя, и в итоге соскальзываешь все глубже и глубже в яму.
- Еще одна гадкая вещь – то, что эта яма содержит в себе раздирающее душу противоречие. С одной стороны, больше всего на свете человек в депрессии хочет, чтобы все немедленно ушли и оставили его в покое. Любое усилие, любой контакт страшно его изматывает. С другой стороны, в этот момент он отчаянно нуждается в «наручках». Чтобы заботились и были рядом. Оставить в покое, держа при этом на ручках – абсолютно филигранное умение, и вполне простительно, что большинство наших близких люд
ей им не обладают. Ну блин, они же не целители Пантелеймоны. Так что лучше из последних сил доползти до психолога или психиатра, который это умеет (да и то не каждый, увы. Я слышала сотню историй про психологов, говорящих «соберись, тряпка» и психиатров «ну вам, я вижу, уже получше, так что подберите нюни»).
- А, ну и главное – не торопитесь клеймить людей, переживающих депрессию сейчас. Рано или поздно мы там будем все. Когда старость возьмет свое и тело начнет предавать на каждом шагу, когда мы похороним родных, а за ними и друзей, когда мы будем просыпаться с болью в суставах, а засыпать с горечью, потому что все наши цели и «кем я хочу видеть себя через 10 лет» осыплются пеплом – вот тогда-то мы с вами и соскользнем в эту бездну. В старости, как говорят исследования, депрессии не избежит почти никто из нас.
- И, возможно, те, кто изучает глубины своего мрака уже сейчас, окажутся в выигрышном положении. А может, и нет. Посмотрим.
- Ну и самое последнее. Если вы еще не там, и не торопитесь пока заглядывать во мрак (тоже могу понять), три золотых правила профилактики депрессии, в любой сезон:
- Режим дня.
- Ежедневные прогулки.
- И чтение приятных вам книг.
Это все легко научно обосновать: режим дня дает успокоительную предсказуемость мира и уменьшает источники тревоги, ежедневные прогулки помогают вырабатывать эндорфины и серотонин, а чтение книг развивает символизацию, то есть помогает лучше сформулировать, чего вы чувствуете.
А так – будьте здоровы, мои хорошие.
У детей режутся зубы.
Из двух няш они превратились в двух ноющих няш, которые все время ищут утешения на ручках.
Зубы. На языке природы это значит, что пришла пора кусать, жевать, то есть проявлять агрессию (не путать со злостью. Агрессия - активность. Злость - защитное чувство, которое так же может быть связано с агрессивными действиями, но это разные штуки).
И в символизме Перлза выросшие зубы - это способность проявлять агрессию и, как следствие, один из важнейших сепаративных этапов в развитии ребенка.
Если лишить его потребности "кусать" этот мир, пробовать его на вкус, то он не научится ясно чувствовать свои границы (и, как следствие, замечать границы других).
И вот, значит, две мои няши превращаются в двух зубастых няш.
Из этих невинных, абсолютно беззащитных теплых комочков, постепенно рождаются две личности, которые жаждут пробовать мир на вкус и узнавать границы своих возможностей.
К слову сказать, делать они начали это (как и все дети) значительно раньше, нежели на этапе прорезывания зубов. Но делали это значительно мягче: если отоборать игрушку, выражали свое недовольство и обиду нытьем. Потом стали пинаться.
Грета вот, чемпион мира по пинанию четко в кадык. Знает как вырубить. Долбанет и смотрит с любопытством: а так ты меня любить будешь?
Эти два невинных создания становятся с каждой неделей все более агрессивными: сначала учились пользоваться руками и все хватать, потом самостоятельно перемещаться, переворачиваясь то туда, то сюда. Потом ползти, разламывать все, что могут разломать, били меня туда и так, как могли ударить, выковыривали все, до чего могли дотянуться их маленькие цепкие ручонки.
Вот, Грета ползает куда хочет, скоро начнут кусаться больно.
Я смотрю на их агрессию и радуюсь. Ведь чем больше их способность агрессировать, тем менее они беззащитные. Тем мне легче. Потому что я так устроена, что мне легче, когда не я одна за троих, а когда есть трое, способные к диалогу - так можно договориться. Мне так значительно легче, нежели в тотальном слиянии.
И вот, глядя на нытье и страдания своих детей перед каждым их этапом и навыком, который позволяет им потихоньку отделяться от меня я подумала: а ведь и правда - перед любым сепаративным процессом, требующим хороший заряд агрессии, необходимо нытье - какая-либо фрустрация, ограничение, которое надоело так, что возникает отчаяние (от чаяния, то есть от надежды, то есть потеря надежды).
Мои дети наверняка "думали", сидя в пузе, что я - это они, что я - идеальная среда для них. Но им стало тесно и невыносимо (а я чуть не лопунула). Так природа организует
процесс родов.
Потом они "думали", что я смогу угадать все их желания и удовлетворить все их потребности.
Но я вместо этого делала все что могла, а могла я не так уж и много - кормить, любить, заботиться по мере своих возможностей. В доску расшибилась, а все равно обо всем-всем-всем позаботиться не смогла. Не стала телепатом. Тогда им пришлось, раз уж такая неидеальная у них мать, самим учиться переворачиваться, хватать, ползать (и впереди еще множество этапов), что бы уже не ждать милостей от мамаши нетелепата, а вот так отчаяться, что на этой волне взять и сделать что-то самостоятельно, на сколько это возможно.
Отпускание надежды на то, что мир или кто-то другой из вне может позаботиться о моих потребностях - вот, пожалуй, та точка, которая определяет границу личностной зрелости.
Агрессивность - способность брать на себя ответственность (то есть быть готовым отвечать за последствия своих опытов, действий, решений), риск делать что-то новое, падать, плакать, вставать, снова падать - вот то, что позволяет крепнуть и развивать свою автономию не только в грудном возрасте, но и во взрослой жизни. Не только в материальном плане, но и в чувственном, экзистенциальном. Что-то делать, особенно делать что-то новое - это очень агрессивный акт.
И, следовательно, невозможно созреть, отделиться от кого-либо, кто душит, зажимает, не слышит, не чувствует, если не быть агрессивным (в контексте быть активным, рискуя получить новый опыт, усиливающий собственную автономию и навыки).
Но сначала, похоже, необходимо "поныть" - отгоревать, оплакать тающую надежду, что есть кто-то большой и сильный, кто сможет позаботиться о человеке лучше, чем он сам.
6 октября 2025
Иногда третий в паре – не любовник или любовница и даже не работа. Иногда третий – это травма одного или обоих партнёров.
Она «встаёт» между ними, как препятствие, мешая не только двигаться навстречу друг другу, но и смотреть, ясно видеть друг друга.
Тогда чувства, мотивы и действия партнёра начинают искажаться под воздействием моей травмы, влияя на восприятие.
Логика психики в этом случае проста. Лучше заранее увидеть в близком «врага» и держаться настороже, чем снова получить отвержение или использование в свою уязвимость.
Из тела травмы близость кажется призрачной и недостижимой, а опасность – более чем реальной. Хотя в действительности чаще всего ровно наоборот. Призраки прошлого застилают настоящее.
И это точка выбора, которую не миновать никому, кого когда-то отвергали, предавали или использовали, а значит – почти для каждого.
Я пойду вперёд, в новое, с верой и без гарантий, или продолжу воспроизводить холодный одинокий мир, в котором однажды оказалась и который до сих пор управляет моим мировоззрением.
От старого опыта есть лишь одно лекарство – новый опыт. Не получится сначала отыскать внутри необходимые опоры и только потом «выходить наружу». Психике будет не из чего их построить. Материал для такого строительства появляется только в отношениях привязанности.
Волны жизни каждый день приносят возможности исцеления. Но им нужно открыться. Это тот выбор, который никто за нас не сделает.
РАЗВИТИЕ - ЭТО ПРОЖИВАНИЕ ДОСТИЖЕНИЙ И ПОТЕРЬ
Хотим мы или нет, но горевание – это один из важнейших жизненных навыков.
Очень часто мы принимаем одну сторону жизни – это получение желаемого, стремление к достижениям и радости обретения, но почему-то отказываемся принимать другую сторону жизни – горевание о том, что не получилось и не удалось.
Во многом на такое положение вещей влияют нарциссичные лозунги нашего времени – все, что не достижение и не победа, лучше прятать и скрывать. Это как будто стыдно, это как будто лузерство, и еще непонятно, как это - горевать. Ну, и непонятно – зачем? Не лучше ли отрицать, если что не получилось?
Между тем, вся наша жизнь состоит из того, что удалось, и того, что не удалось, и нам важно уметь проживать и то, и другое.
Горевание об упущенном и не сбывшемся не менее важно, чем празднование побед и присвоение достижений.
Горевание позволяет не только очертить границы наших возможностей, но и простившись с исчерпанными и упущенными возможностями, двигаться дальше.
Неумение горевать приводит к тому, что мы зависаем в депрессии, и отрицаем часть себя и часть жизни.
И то и другое останавливает наше развитие.
До того момента, пока мы не восстановим способность оплакивать и отгоревывать то, чье время прошло, и то, что не удалось.
