4 июня 2026
Так сложилось в медицине, что часто исследования, которые опровергают официальную, общепринятую версию, не рассматривается врачебным сообществом со всех сторон, а как бы замалчивается, не выходя за рамки специализированных врачебных журналов. Так происходит и грыжами позвоночника. Я вот пишу эту статью, но сам не уверен, что я прав, потому что врачебный "домовенок" внутри меня воспитан классикой: "Если есть грыжа, то боль- следствие грыжи" Но это далеко не всегда так. Потому что есть в медицине т.н. ноцебо-эффект.
Приблизительно половина пациентов невролога приходят на прием не с болью, а со снимком. Точнее, с болью, которую этот снимок им и подарил. Иногда, под влиянием маркетинга ли, или просто от желания "познать себя" мы идем в кабинет МРТ и проводим обследование, Рентгенологи описывают то, что видят. А видят они грыжу\протрузию\остеофиты и пр. Вот тут начинается интересное: мы усиленно начинаем лечить МРТ картинку, создавая болезнь там, где её не было.
Сегодня я расскажу, почему многие считают, что остеохондроз - не диагноз, грыжа - не приговор, а самое вредное, что можно сделать при боли в спине, - лечь и лежать.
💡40–60% здоровых людей имеют "грыжи" и не знают об этом
Начну с цифр, которые выбили из меня еще студенческую веру в абсолютную истину рентгеновских и не рентгеновских (это я об МРТ) исследований . Масштабный систематический обзор Brinjikji с коллегами, опубликованный в American Journal of Neuroradiology в 2015 году, собрал данные 3110 бессимптомных людей, т.е. тех, у кого спина не болела вообще. Им сделали МРТ.
Результаты : у 30-летних дегенеративные изменения дисков находят в 37% случаев, выпячивания (протрузии) - в 50%, а грыжи дисков - в 29%.
К 50 годам грыжи есть уже у 40%, к 60 - у 50%, а дальше - ещё больше. У пожилых людей старше 70 лет практически нет "идеального" позвоночника на снимке, зато многие из них спокойно копают огород.
Это не значит, что грыж не существует как патологии. Это значит, что наличие грыжи на МРТ без характерной клинической картины (острая боль, иррадиирующая в ногу, онемение по дерматому, слабость мышц) - такая же находка, как седой волос или морщина. Но наш мозг устроен иначе: слово "грыжа" звучит угрожающе. И вот тут включается механизм, который врачи часто недооценивают, - ноцебо-эффект.
💡Ноцебо. Болезнь диагноза
Все знают плацебо - пустышку, которая лечит верой. Ноцебо - его злой близнец. Это вред, причинённый ожиданием боли и убеждённостью в болезни. В контексте спины это работает идеально. Пациент получает на руки заключение МРТ с перечнем "протрузий L4-L5, грыж Шморля, остеофитов, спондилоартроза". И тут вступает в силу поспешное обобщение типа: "Раз есть грыжа, она может\должна болеть". Причем, часто это происходит подсознательно. Человек начинает "гуглить" , Находит форумы инвалидов, фотографии операций и уже через час чувствует, как ноет поясница. Хотя до кабинета МРТ он ходил пешком и приседал без боли.
Неврологическое сообщество уже ввело понятие «nocebo pathology» — патологии, вызванной словами. Крупные исследования показывают: если пациенту с острой неспецифической болью в спине провести МРТ без строгих показаний (красные флаги: травма, онкология, инфекция, прогрессирующий неврологический дефицит), то вероятность хронизации боли и инвалидизации вырастает в разы. Не потому, что грыжа стала больше, а потому, что человек поверил в свою болезнь и перестал достаточно двигаться.
💡Постельный режим. Лучший друг инвалидности
Раньше, ещё лет тридцать назад, при острой боли в спине назначали строгий постельный режим. Теперь мы знаем: это один из самых вредных советов. Мышцы спины без движения атрофируются за считанные дни. Уже через 48 часов иммобилизации начинается потеря мышечной массы, а вместе с ней и потеря стабильности позвоночного сегмента.
Межпозвонковый диск питается диффузно, только когда мы двигаемся, сжимая и разжимая его, как губку. Лежать, значит морить диск голодом. Плюс страх движения формирует порочный круг: боль → страх → отказ от движения → ещё большая слабость → ещё большая боль.
Современные клинические руководства (NICE, Американский колледж врачей) единогласно рекомендуют: при острой неспецифической боли в спине - как можно более ранняя активизация, ходьба, лечебная физкультура, психотерапия.
Никаких корсетов на месяцы, никаких "лежите, пока не пройдёт". Блокады? Они могут помочь снять острую боль, чтобы пациент начал двигаться, но сами по себе не лечат. А если делать их курсами без реабилитации, то они только маскируют проблему, позволяя человеку перегружать нетренированные мышцы.
💡Что на самом деле болит в спине? Взгляд невролога и рентгенолога
Неврологи и рентгенологи часто повторяют пациентам одну и ту же фразу: "Снимок - это не вы". Боль в спине - многофакторная история. Часто это миофасциальный синдром, дисфункция крестцово-подвздошных суставов, нейропатический компонент, центральная сенситизация (когда мозг усиливает болевой сигнал).
Грыжа диска может быть случайной находкой, а боль - следствием стресса, плохого сна, гиподинамии или, наоборот, резкой непривычной нагрузки. Но если снимок уже сделан, и там нашли "что-то", вся эта сложная биопсихосоциальная модель схлопывается до: "У меня грыжа, я инвалид".
Наш общий совет: не делайте МРТ и рентген "на всякий случай", если нет красных флагов. Доверьтесь неврологу, который смотрит не на снимок, а на вас. И помните: седина не болит, морщины не болят. Остеохондроз, грыжи и протрузии - это такая же плата за право жить долго. Не позволяйте картинке украсть у вас движение, ведь движение - это жизнь, а жизнь со спиной, полной "страшных находок", может быть вполне счастливой и безболезненной.
Травинка под микроскопом выглядит очень счастливой, улыбнитесь и Вы. По крайней мере теперь у нас есть научное доказательство того, что смайлики возникают в природе естественным образом.
3 июня 2026
Как я перестала быть святой и начала помогать по-настоящему
Однажды ко мне обратилась администратор крупной сети пансионатов для пожилых людей. Текучка, выгорание, персонал не выдерживает — знакомая картина. И она предложила: «Давайте проведём Балинтовскую группу».
Я слышала про метод, но была очень далека. Честно призналась: «То, о чём почти не знаю, вести не буду. Но если дадите время — разберусь, попробую, и если получится, будем сотрудничать».
Что я сделала? Прошерстила интернет, купила билет в Питер, и через несколько дней оказалась на трёхдневном семинаре у Винокура Владимира Александровича. Тогда я ещё не понимала, что получаю азы от метра колоссальной величины — человека, основавшего этот метод в России.
На семинаре я вынесла свой случай. И группа подсветила мне то, что я носила в себе, но не могла сформулировать: сложные коммуникации, запутанные чувства, желание то ли спасти, то ли сбежать...
И вдруг я осознала: я не святая. Я не могу в этих отношениях сделать чудо. Но я могу помочь как специалист. Могу быть бережной не только к чувствам клиента, но и к своим. Могу их осознать, назвать и отделить — где моё, а где не моё.
После группы я написала той клиентке. И вместо того чтобы завершить отношения «психолог — клиент», я поддержала её. И мы перешли в длительные, глубокие, по-настоящему терапевтические отношения.
Недавно я завершила курс, которого ждала около года. И получила не только неоспоримые навыки, но и огромный внутренний ресурс. Теперь этот метод со мной — как глоток свежего воздуха, как внутренняя опора в профессии.
РАНЕНЫЙ ЦЕЛИТЕЛЬ
Сейчас всё больше специалистов помогающих профессий сталкиваются с травмирующим опытом у клиентов. И это может приводить не только к эмоциональному выгоранию, но и к состоянию, которое меняет мировоззрение и по-настоящему травмирует, то есть ведет к повышению тревожности, изменениям в поведении – это всё о викарной травме.
В этом посте речь пойдет о феномене викарной травмы, ее природе и отличии от выгорания. В следующих постах расскажем о симптомах, факторах риска и профилактике.
Викарная травма (Peariman&Saokvitne, 1995) – глубинное изменение мировоззрения, происходящее у помогающих специалистов при работе с клиентами, пережившими травму.
Почему так происходит?
Основной инструмент в работе психолога – эмпатия. Это способность сопереживать клиенту. Когда клиент рассказывает о собственном травматическом опыте, у специалиста это вызывает эмоциональный отклик, который в психике может запечатлеться в виде каких-то образов, которые описывает клиент, и телесной реакции. То есть эмпатия буквально распахивает двери для восприятия чужой боли, и это может оставить след внутри специалиста.
Клиент может описывать сцены из детства, как он подвергался насилию, боец может делиться тем, что видел на поле боя, мать бойца может рассказывать о своем горе, когда узнала о гибели сына. Эти образы оседают в памяти специалиста, формируя викарную травму.
Важно понимать, что травма появляется не сразу. Это следствие регулярной работы с травматическим материалом. В результате у специалиста меняется мировоззрение относительно себя, других и мира в целом. Причем зачастую эти изменения происходят незаметно и для специалиста, и для окружающих.
Что меняется в мировоззрении?
Со временем специалист становится тревожным, напряженным. Чувствует себя в опасности, ему могут сниться сны с образами из рассказов клиентов. Он может ожидать, что с ним или его близкими случится что-то похожее. В работе с клиентами специалист может утратить терапевтическую позицию и чересчур включаться в жизнь клиента.
В чем отличие от выгорания?
Эмоциональное выгорание наступает вследствие большой нагрузки, отсутствия возможности для восстановления и поддержки. В состоянии выгорания специалист становится циничным, эмоционально отстранённым – ему становится сложно сопереживать клиенту.
В случае же викарной травмы, специалист не утрачивает способность к эмпатии. Но внутри носит образы травмирующих событий. Он может продолжать вести практику и не ощущать трудностей в работе и изменений в отношениях к клиенту.
В работе с авторами насилия, пострадавшими от насилия, участниками боевых действий и семьями участников – риск возникновения викарной травмы довольно высокий. Поэтому дорогие коллеги, волонтеры, медицинские работники – пожалуйста, будьте внимательны к себе и своему состоянию.
Берегите себя!
