Вчера
Как я перестала быть святой и начала помогать по-настоящему
Однажды ко мне обратилась администратор крупной сети пансионатов для пожилых людей. Текучка, выгорание, персонал не выдерживает — знакомая картина. И она предложила: «Давайте проведём Балинтовскую группу».
Я слышала про метод, но была очень далека. Честно призналась: «То, о чём почти не знаю, вести не буду. Но если дадите время — разберусь, попробую, и если получится, будем сотрудничать».
Что я сделала? Прошерстила интернет, купила билет в Питер, и через несколько дней оказалась на трёхдневном семинаре у Винокура Владимира Александровича. Тогда я ещё не понимала, что получаю азы от метра колоссальной величины — человека, основавшего этот метод в России.
На семинаре я вынесла свой случай. И группа подсветила мне то, что я носила в себе, но не могла сформулировать: сложные коммуникации, запутанные чувства, желание то ли спасти, то ли сбежать...
И вдруг я осознала: я не святая. Я не могу в этих отношениях сделать чудо. Но я могу помочь как специалист. Могу быть бережной не только к чувствам клиента, но и к своим. Могу их осознать, назвать и отделить — где моё, а где не моё.
После группы я написала той клиентке. И вместо того чтобы завершить отношения «психолог — клиент», я поддержала её. И мы перешли в длительные, глубокие, по-настоящему терапевтические отношения.
Недавно я завершила курс, которого ждала около года. И получила не только неоспоримые навыки, но и огромный внутренний ресурс. Теперь этот метод со мной — как глоток свежего воздуха, как внутренняя опора в профессии.
РАНЕНЫЙ ЦЕЛИТЕЛЬ
Сейчас всё больше специалистов помогающих профессий сталкиваются с травмирующим опытом у клиентов. И это может приводить не только к эмоциональному выгоранию, но и к состоянию, которое меняет мировоззрение и по-настоящему травмирует, то есть ведет к повышению тревожности, изменениям в поведении – это всё о викарной травме.
В этом посте речь пойдет о феномене викарной травмы, ее природе и отличии от выгорания. В следующих постах расскажем о симптомах, факторах риска и профилактике.
Викарная травма (Peariman&Saokvitne, 1995) – глубинное изменение мировоззрения, происходящее у помогающих специалистов при работе с клиентами, пережившими травму.
Почему так происходит?
Основной инструмент в работе психолога – эмпатия. Это способность сопереживать клиенту. Когда клиент рассказывает о собственном травматическом опыте, у специалиста это вызывает эмоциональный отклик, который в психике может запечатлеться в виде каких-то образов, которые описывает клиент, и телесной реакции. То есть эмпатия буквально распахивает двери для восприятия чужой боли, и это может оставить след внутри специалиста.
Клиент может описывать сцены из детства, как он подвергался насилию, боец может делиться тем, что видел на поле боя, мать бойца может рассказывать о своем горе, когда узнала о гибели сына. Эти образы оседают в памяти специалиста, формируя викарную травму.
Важно понимать, что травма появляется не сразу. Это следствие регулярной работы с травматическим материалом. В результате у специалиста меняется мировоззрение относительно себя, других и мира в целом. Причем зачастую эти изменения происходят незаметно и для специалиста, и для окружающих.
Что меняется в мировоззрении?
Со временем специалист становится тревожным, напряженным. Чувствует себя в опасности, ему могут сниться сны с образами из рассказов клиентов. Он может ожидать, что с ним или его близкими случится что-то похожее. В работе с клиентами специалист может утратить терапевтическую позицию и чересчур включаться в жизнь клиента.
В чем отличие от выгорания?
Эмоциональное выгорание наступает вследствие большой нагрузки, отсутствия возможности для восстановления и поддержки. В состоянии выгорания специалист становится циничным, эмоционально отстранённым – ему становится сложно сопереживать клиенту.
В случае же викарной травмы, специалист не утрачивает способность к эмпатии. Но внутри носит образы травмирующих событий. Он может продолжать вести практику и не ощущать трудностей в работе и изменений в отношениях к клиенту.
В работе с авторами насилия, пострадавшими от насилия, участниками боевых действий и семьями участников – риск возникновения викарной травмы довольно высокий. Поэтому дорогие коллеги, волонтеры, медицинские работники – пожалуйста, будьте внимательны к себе и своему состоянию.
Берегите себя!
Внутренняя пустота
Коллеги задались вопросом: что это за такое состояние, «внутренняя пустота»? Его трудно понять тем, всегда чем-то своим наполнен – желаниями, фантазиями, эмоциями, планами, впечатлениями. Мне знакомо это состояние, я бывал в нем, и попробую его описать – это, кстати, тоже очень сложный процесс: как описать пустоту, отсутствие чего-то?
Представьте, что вы утром проснулись, и вдруг обнаружили, что внутренней жизни нет. Все замерло, эмоции не текут в привычном своем то медленном, то быстром потоке. У вас нет мотива вставать, но и не вставать – тоже. У вас просто ничего нет. Но вы встаете – ваша активность будет запущена будильником – он как будто щелкает «вкл». Вы осознаете, что делаете, мелькают какие-то поверхностные мысли, но все они касаются текущего и будущего функционирования – что нужно сделать, куда нужно поехать и т.п. Причем эмоционального окраса (типа «о боже, нужно ехать туда-то, а меня это так достало!») – этого нет. Так, легкое, очень легкое волнение от внешнего ветерка на поверхности пруда, где чуть глубже – и там нет никакого движения вод или живых существ.
Это странное, механическое существование, в котором, помимо прочего, исчезает важнейшая часть переживания: отношение к тому, что мы делаем или к тому, что происходит в мире и с нами. Пустота – это исчезновение из нашего внутреннего мира осознаваемых эмоций и потребностей, в лучшем случае пустота резонирует гулким тускло-эмоциональным «эхом» на звуки извне. От «обычной» депрессии это состояние отличается тем, что уходят не только радость и удовольствие, но и боль.
Вы можете почувствовать слабое удивление – ведь вы помните, что на месте этой пустоты что-то было. Были краски, были голоса, фантазии, размышления, страхи, эмоциональная боль. Теперь – только пыль. Любимые песни – теперь просто песни. Еда – просто еда. Занятия – просто действия. Любимые люди – просто люди. И – мне кажется, это единственно доступное для осознавания переживание в таком состоянии – где-то на задворках, в самых темных уголках, скребется тоска. Тоска возникает там, где что-то важное для нас было – но оказалось утраченным, и невозможно даже оплакать эту утрату. В пустоте мы слышим голос тоски по самим себе, по ощущению жизни в нас, которая исчезла. Ощущается она как тягостное беспокойство, но редко кто может как-то внятно описать его. К тому же оно «забивается» функционированием – внешним шумом.
В отсутствие внутренней жизни вы станете очень зависимыми от внешних стимулов. Вас позовут посидеть в кафе – вы пойдете не потому, что хотите, а потому, что вас позвали. Когда будете смотреть меню – вы будете подсматривать, что заказывают соседи, и брать то же самое, так как личный выбор невозможен, нет никакого внутреннего возбуждения «вот я этого хочу!» (или хотя бы любопытства). Вы будете поддерживать разговоры, начатые другими, вы будете смеяться над шутками или даже шутить – но теми шутками, которые были когда-то у кого-то услышаны, ничего не рождается спонтанно. Вы можете даже вступать в отношения с людьми, которым вы понравились, но у вас самих нет никаких «за» и «против». Но вы можете сказать и «нет» - но при условии, что кто-то другой вас просто сильнее тянет в своем направлении. Сплошное «полевое поведение», которое обусловлено исключительно внешней стимуляцией. Самоактивации нет, психика ни к чему не тянется сама. Как только исчезают люди с их стимуляцией - всякое внутреннее движение снова прекращается. Внешне это вполне может сойти за «нормальное поведение». Есть только «нужно, потому что нужно», и один из самых распространенных ответов на вопросы, касающихся выбора чего-либо – «мне все равно, без разницы, куда угодно, что угодно». Вечерами можно бездумно щелкать пультом от телевизора, просто скроллить ленту или смотреть один за другим случайно попадающие ролики на ютубе или на чем-то похожем. Нет внятного выбора через «хочу».
Так и получается, что мысли и действия есть, но все они как будто идут на уровне поверхности тела, не проникая вглубь. Пустота – это и еще отсутствие внутри отношений с людьми (мысли о людях не возбуждают в нас ничего), и разорванные связи с миром в целом, но душа из-за этого не болит, так как она потеряла способность испытывать боль.
В этом, кстати, ключ к пониманию внутренней пустоты – она, на мой взгляд, экстремальный способ прекратить переживание экстремальной эмоциональной боли. Стоп-кран, как жгут, который останавливает кровотечение – но вместе с ним и нормальную циркуляцию крови. Отношения с внешним миром – тот самый «ток», поток энергии – останавливаются, все обесцвечивается, и утихает боль. Наступает то, что называют эссенциальной депрессией – из жизни уходит ее сущность, «эссенция». Если нет ничего - то ничего и не болит.
Любые эмоции — это компас аутентичности.
Если вы испытываете вину, возможно, вы причинили кому-то какой-то ущерб, если тревожитесь, то возможно боитесь не справиться с непредсказуемым предстоящим, если напуганы, возможно есть какая-то угроза, если злитесь, значит кто-то причиняет вам вред, нарушает вашу безопасность или сносит ваши границы.
То есть любые ваши эмоции и «негативные» в том числе: страх, вина, грусть, тоска — это не слабость, а сигнал о вашем столкновении с условиями человеческого существования и сигнал, который стоит услышать, чтобы принять правильное именно для вас решение.
Избавляясь или игнорируя любые эмоции, вы убиваете свой внутренний навигатор.
Многие люди отрезают негативные эмоции из-за того, что боятся ощущать себя живыми.
В слове «переживать» есть корень «жив». То есть способность переживать означает, что вы осуществляете саму жизнь, живёте, а не прячетесь от того важного подарка, который у вас рано или поздно все равно отберут.
Пока вы плачете, злитесь, завидуете, боитесь — вы живёте, а не функционируете. Это иногда не удобно для окружающих, особенно для тех, кто сам боится жить. Но беда в том, что с функционирующими нам удобно, но стра-а-а-а-ашно скучно. Буквально хочется выйти из комнаты или заснуть.
Наше окружение, к сожалению, не всегда помогает нам переживать эти чувства, поскольку наши близкие или друзья могут сами бояться негативных чувств, и тогда они начинают нас отвлекать, обесценивать сами переживания или быстро настраивать нас на «позитивный лад». Что, впрочем, лишь ухудшает наше положение, поскольку усиливает ощущение одиночества. При том, что все что нам нужно: лишь понимание и разделенность.
У нас всегда есть выбор, как относиться к своим эмоциям. Но страх перед эмоцией лишает этого выбора. Так мы становимся рабом своей же защиты: начинаем избегать людей, ситуаций, мыслей. Вместо того чтобы осознать: «Раз я так грущу (скучаю, боюсь потерять), то наверное это для меня что-то очень ценное?». Или «раз я так завидую, вероятно, я хочу чего-то похожего?»
Эмоции могут подсказать, куда нам стоит двигаться, что выбрать. Но если нет возможности их слышать, то выбор будет даваться очень сложно. На что тогда опираться, если выбор не очевиден?
Бояться негативных эмоций с точки зрения экзистенциальной терапии — все равно что бояться собственной тени в солнечный день: вы пытаетесь отрицать, что вы телесны, конечны и свободны.
Таким образом, условно счастливые люди не те, кто редко испытывает негативные эмоции. Это те, кто не тратит энергию на борьбу с ними.
Они знают: гнев придет и уйдет, тревога взлетит и осядет, грусть — естественное условие расставания, боль — признак живого и ее можно пережить вдыхая и выдыхая. Особенно, если есть с кем.
