Вчера
ВступлениеЕсть люди, которые давно получили паспорт, платят налоги, воспитывают детей, но внутри всё ещё воюют с родителями. Они обижаются, ждут извинений, пытаются доказать, что были правы. А есть те, кто действительно вырос. Они не забыли прошлое, не притворяются, что всё было идеально. Они просто однажды поняли один простой секрет. В чём секретРодителям быть непросто. Ребёнком быть непросто. Извечный вопрос отцов и детей - с обидами, недопониманием, болью - всегда существовал и всегда будет существовать. Это нормально. Взрослому сложно войти в шкуру ребёнка - да и нужно ли? А ребёнку невозможно, непостижимо понять взрослого, его усталость, его страхи, его собственную историю. Но когда ты сам вырастаешь, особенно когда у тебя появляются свои дети, ты начинаешь родителей лучше понимать. Не сразу, не вдруг, но постепенно приходит осознание: они не боги и не монстры. Они просто обычные люди. Они пытались, как могли. У них была своя жизнь, которая била их палками, своя усталость, свои невыученные уроки. И они не умели любить идеально, потому что их никто не научил.Что даёт это пониманиеПонимание - не оправдание жестокости. Если было настоящее насилие, это не обесценивает боль. Но для большинства из нас груз детства - это не травмы, а тяжёлые выводы, которые мы сделали маленькими: «мама холодна - значит, я плохой», «меня не хвалят - значит, я неудачник». Вырастая, мы продолжаем тащить эти выводы за собой. А секрет в том, чтобы однажды сказать себе: «А что, если всё было не так? Что, если у мамы просто болела спина? Что, если она не могла иначе, но при этом любила меня, как умела?» Когда вы это принимаете, обиды перестают душить. Вы перестаёте ждать, что родители изменятся и дадут вам то, чего недодали. Вы просто видите в них живых людей - и вам становится легче. Вы взрослеете по-настоящему.А как же тяжёлые случаи?Конечно, есть вещи, которые нельзя назвать «обычной сложностью»: насилие, инцест, жизнь с алкоголиками, жестокое обращение. Там путь другой, он требует много времени и помощи специалиста. Но здесь мы говорим о том грузе, который есть почти у каждого: обиды на неидеальных родителей, чувство вины, привычка всё контролировать, страх ошибки. Это не травмы. Это нормальная задача взросления - научиться отделять своё «я» от родительского, принять их несовершенство и перестать быть вечным обиженным ребёнком. Что делать, если вы узнали себяЕсли вы всё ещё воюете с родителями внутри себя, это не стыдно. Многие через это проходят. Но можно начать маленькими шагами: Попробовать посмотреть на родителей как на обычных уставших людей.Позволить себе злиться, но не застревать в злости.Заметить, что ваши детские страхи («если я ошибусь, меня не полюбят») сейчас, во взрослой жизни, уже не работают.Если самостоятельно трудно - нет ничего зазорного обратиться к психологу. Он поможет вам пересмотреть старые выводы без лишней боли. ЗаключениеСекрет взрослых, которые на самом деле выросли, прост: они поняли, что родители - обычные люди, а жизнь - штука сложная. Они перестали ждать идеала и начали жить свою, а не чужую жизнь. И вы можете так же. Не для кого-то, а для себя. Чтобы дышать легче. «Мы не меняем прошлое. Мы меняем своё отношение к нему. И тогда прошлое перестаёт быть грузом - оно становится просто историей, которая сделала нас сильнее».
Показать полностью…
ЗА СПИНОЙ НИКОГО…
— И вот ей сорок лет, у нее астма, у нее панические атаки, у нее такая крепатура, что ни один мануальщик не мог размять, она не засыпает без таблеток.
С браком понятно что, отношений боится. Месяц с ней работаем, два работаем, она пропускает сессии, пропадает, не дается. Через полгода докопались.
Ей было четыре года, мать ее привела к врачу с фурункулом на шее. Нарыв нужно было вскрыть, обезболиванием тогда по таким пустякам не заморачивались, и матери велели ее держать, чтоб не мешала оперировать. И вот она сидит маленькая, ее режут, а мама держит.
Подруга работает психотерапевтом. У нее этих детских историй целая коллекция, и все они похожи.
Все эти девочки выросли, все как-то живут. Кто похрабрее и позлее - те бьются на войне, робкие спрятались и не дышат, как партизаны во время облавы.
И те и другие живут как во сне, вечно один и тот же сон, только у одних это сон про чердак, где их вот-вот найдут, а у других - вечный последний бой, за спиной никого и пушка сдохла.
К каждой из них когда-то приходила фея Карабос, и каждой она спела песенку про то, что надеяться не на кого.
- Еще одна рассказала, как ей трехлетней рвали гланды, тогда это так называлось. Мама ее привела в больницу, отдала врачам, а сама ушла. А ее страшные дядьки куда-то повели и там полезли в горло щипцами, без наркоза, понятное дело.
Она орала, захлебывалась кровью, звала маму. Потом, когда все закончилось, мама пришла, принесла мороженого. После этой операции мороженое разрешали. Улыбалась.
Т.е. мама знала, что с ней будут делать. И отдала ее этим людям, ничего не сделала. А теперь улыбается и мороженое.
Она про это вспомнила, когда рассказывала про своего бойфренда. Бойфренд живет далеко, приезжает раз в месяц на уикенд. Устраивает ей праздник. А потом уезжает, и она весь месяц колотится одна, буквально с ног валится.
Она поначалу радовалась, что праздник, а потом как-то погасла. Бойфренд обижается - он из кожи лезет, чтобы ее порадовать в эти дни.
Она ко мне с этим и пришла - мол, почему я не могу радоваться тому, что есть. Ведь он же делает мою жизнь лучше, почему мне все мало, что со мной не так?
А месяца через два она сама докопалась: вот он приезжает, греет-обнимает-забавляет, а я все время помню, что через два дня он отдаст меня опять страшным дядькам, они надо мной месяц будут измываться, а потом он снова приедет как ни в чем не бывало. Веселый и с мороженым. Как мама тогда.
Я думаю об этой маме, отдавшей свою крошку на муки, потому что иначе было нельзя. Как у нее разрывалось сердце, когда она уходила по больничному коридору. Как она ждала у ворот, потому что внутрь ее не пускали. Как она рада была снова обнять свое дитя и потешить его бедными своими гостинцами.
И еще я думаю о том, что это ничего не значит, фея Карабос уже успела навестить ее ребенка раньше нее, и заклинание уже прозвучало.
Пока мы малы, тот, кого мы любим, для нас по определению всемогущ. Если он нас не спасает, то только потому, что не хочет.
Младенцу не объяснить, что маму не пускали в больницу. Ему не объяснить, что операция была необходима. Он таких слов не знает. Он знает только, что мама бросила его в беде.
И лучше бы мы и дальше так думали. Потому что если тот, кого мы любим, не захотел нас спасти, то это значит всего лишь, что он нас не любит.
- Девочка пришла с проблемой, не умеет принимать помощь, всегда все сама. До смешного доходит - у нее в гостях сидит кавалер, а она сама кидается шкаф двигать, он вскочить не успел помочь - она уже все подвинула, словно его здесь нет. Ходит с электрошокером всегда. Т.е. ее молодой человек провожает всегда вечером до квартиры, а она озирается и шокер в кармане сжимает, как будто одна идет.
У нее был очень добрый отец, любил ее. Смирный был человек, зарабатывал мало, командовать не умел, делал что жена велит. А девочку во дворе терроризировал какой-то гопник, проходу не давал буквально. Она уже из дома боялась выходить.
Пожаловалась отцу. Отец сперва не хотел ничего делать, советовал самой поговорить с гопником каким-то правильным образом, она не поняла каким. Она попробовала и получила в глаз, тогда папа все-таки взял ее за руку и пошел разбираться.
Он стоял перед этим малолетним подонком и что-то мямлил, а тот ржал. И она поняла, что папа ничего не может сделать, что он не умеет.
Я думаю об этом папе. О том, что он чувствовал, когда над ним потешался мучитель его дочери. И я думаю о том, что это не имеет никакого значения, потому что именно тогда фея Карабос пришла и встала рядом.
И сказала этой девочке - за тебя никогда никто не заступится. Видишь - даже папа не смог.
Когда мы подрастаем, нам открывается разница между "не захотел" и "не смог", и второе гораздо хуже.
Если тот, кого мы любим, не хочет нас спасти - еще есть какая-то надежда. Вдруг он захочет.
Если не может - надежды нет. Это не значит, что он нас не любит. Это значит, что он нас любит, но это ничего не меняет, из этого ничего не следует. Он нас любит, но все будет ровно так же, как если бы он нас не любил. Или если бы его вообще не было.
Ты один, и танки едут прямо на тебя, и с патронами беда, и подкрепленье не прислали.
Невозможно скакать на мертвой лошади и невозможно вдохновить мужчину, изначально ничего не хотящего и априорно лишенного лидерских качеств. Хочет он лежать раненым тюленем на кухне мамы до тридцати лет – не надо трогать очаровательного ребенка, пусть пускает тягучую слюну и, тряся пухлым кулачком, кричит в экран, видя бизнесменов: «Наворовали, мрази!»Обличил жулье на прайвет-джетах, сморкнулся в штору, утер слезу, убедил мир в том, что все богатые люди – упыри, и сладко засопел на перине бабушки, шевеля пальчиками ног в рваных носках. Право, деградировать – «священно».Тут хоть кундалини по сушумне поднимай, хоть через костер прыгай и родовую силу зови с санитарами и экзорцистами, всё – прах и тлен.Лег на диван твой одутловатый Ромео, взял пивас, рассказал тебе, как в этом гнилом мире успеха добиваются только уроды моральные, пустил шептуна и уснул в забытьи. Ему хорошо на той ровно социальной ступени, где он был до тебя, не тебе волочь его за хобот в светлое будущее – надорвешься, расплескаешь уверенность в себе и получишь бонусом плохой цвет лица, диарею, поджатые, тонкие губешки.Литвак на одной лекции зло заметил: «У наших женщин есть три сексуальных расстройства: педофилия, зоофилия, мазохизм. Они берут мужчину не в мужья, а на воспитание. Во-вторых, живут с животными. И в-третьих – страдают мазохизмом. Перевоспитать можно одного человека – себя. Надо самой быть статусной. У нас, к сожалению, у большинства женщин психология латентной проститутки: найти богатого мужчину, чтобы кормил. За это они планируют отдаваться. Вещи надо называть своими именами. Я исследовал семьи. На 11 тысяч семей нашлось 3 счастливые. Остальные – это патология, сожительство двух несчастных людей. Что такое любовь? Это активная заинтересованность в жизни и развитии объекта любви. Вот все говорят: некого любить. А умеете ли вы любить? На создание семьи имеет право психически здоровый, духовно развитый и материально состоявшийся человек».Понятное дело, после слов Литвака, дверь с петель сорвало, и раздались проклятья, но я согласна с этим постулатом. Семья – удел взрослых, реализованных людей, заинтересованных в развитии друг друга, раскрывшихся, не цепляющихся за фалды пиджака и не виснущих на шее с причитаниями, имеющих общие интересы и смотрящих в одну сторону.Если ты внутри 13-летний подросток с кучей комплексов и претензий, какая тебе тут семья, родное сердце, если ты суть – психопатка с нарциссическим расстройством личности или несамостоятельный шлемазл в маминой кофте?Женщины «со сбитым прицелом» выбирают слабых, безвольных великовозрастных детей, о которых нужно заботиться, фактически менять им подгузники, все время убеждать их, что они гениальные, просто жесткий мир их не понял.Подавать патроны любимому мужчине, если он отстреливается от агрессивного мира, – «святое» дело, а упавшего в обморок трусоватого поца, которого хватил инсульт от звука пуль, выковыривать из-под плинтуса, взваливать себе на горб и кричать: «Мы справимся, я только до канадской границы тебя донесу, любимый...» – то куда подальше такие качели.Во всех наших проектах нам в первую голову помогали мужчины, что бы мы ни делали: собирались ли ехать в дом престарелых, делать концерт в детском хосписе, помогали ли многодетным семьям, возникали, как атомный гриб, крутые мужчины и помогали. Самостийные, реализованные, взрослые, ответственные, знающие четко, чего хотят от жизни, куда идут, с кем, и почем ряженка.Тут казуистическая деталь. Вдохновлять – прекрасно, только того, кто и без вас уже знал, что ему некомильфо лежать морской звездой на печи тридцать лет и три года и скулить о трудностях.Запитывать друг друга энергией в паре – здорово, на то вы и пара, а вот теребить за воротник «Николая Семеновича», который в запое, и месяц вальсирует на вашу зарплату, и говорит, что устал от тяжести бытия, грешно.Снимите блестящие рейтузы спасательницы, займитесь собой, своими целями, своей реализацией.Цапля, тянущая пиявку из болота, засовывающая ей перья в зад и кричащая ей в ухо: «Любимый, ты сможешь летать! Я верю в тебя!» – просто глупая.
Показать полностью…
Нужно двигаться во что бы то ни стало. Делать простые и доступные вещи. Убирать утром постель, чистить зубы и гулять с собакой. Поливать цветы, кормить кота, готовить еду и мыть посуду. Изо дня в день что-то обязательное и знакомое должно держать тебя в твоей жизни, не позволять тебе лечь и умереть.
Отмечать каждый свой шаг: смогла. Смог. И плевать на то, что другие в этом марафоне тебя обошли и не запыхались. Сейчас не время для соревнований.
Сейчас нужно держаться за быт, за привычные мелочи, даже если они теперь кажутся бессмысленными. Они сшивают разорванное полотно жизни, штопают, соединяют.
Напоминают: ты дышишь. Ты ходишь. Ты можешь что-то, пусть меньше, чем раньше. Ты стоишь на земле. Земля держит. Воздух заполняет легкие. Мир рухнул, но не весь. Не до конца. Планета продолжает вращаться. Что-то осталось. И нужно выстоять. Нужно цепляться. Возвращаться.
Потому что самые трудные времена рано или поздно пройдут. И если ты сдашься и не дотянешь, ты никогда не увидишь, что дотерпеть оставалось, возможно, совсем немного. Совсем чуть-чуть — и стало бы легче…
