Сегодня
Где проходит граница между понятиями - характер, акцентуация и расстройство личности?
Три термина, которые часто путают, хотя по сути они означают разную степень выраженности одного и того же паттерна, а от точности разграничения напрямую зависит и прогноз, и стратегии терапевтической работы. Сегодня говорим о характере, акцентуации и расстройстве личности.
Характер - это достаточно стабильные стереотипы мышления, восприятия реальности и социального взаимодействия. Он формируется примерно к позднему подростковому возрасту и дальше в норме уже мало поддается изменениям. Само по себе наличие той или иной черты характера не является проблемой или патологией. Все типы характера нужны, у каждого свои сильные стороны, и задача терапевта помочь клиенту лучше понять и использовать свой тип личности.
Акцентуация - это когда черта характера выражена уже достаточно устойчиво и выходит за рамки просто личностной особенности, но человек с этим справляется, просто периодически испытывает трудности во взаимодействии с миром (в литературе это иногда называют "неврозом характера"). Люди на этом уровне обычно справляются сами и приходят на приём с другими запросами.
А когда мы говорим о расстройстве личности, то здесь уже идет речь о тотальности и ригидности. Черта настолько выражена, что становится дезадаптивной, мешает строить отношения, работать, снижает качество жизни. Ключевой критерий здесь, именно социальная дезадаптация, а не сама по себе выраженность черты.
Почему это разграничение важно на практике
Если перед вами клиент с яркой чертой на уровне характера или акцентуации, чаще всего речь идёт о работе в рамках здоровой нормы - помочь человеку понять свои особенности, снять тревогу по поводу несоответствия выраженности себя в социуме, подобрать среду (работу, круг общения, формат отношений), которая ему подходит. Патологии здесь нет, и подход, по сути, психообразовательный.
Если же перед вами расстройство личности, то терапия становится длительной, комплексной работой на валидацию, стабилизацию и социализацию. Полностью "вылечить" расстройство личности нельзя (как и любое другое расстройство личности), но можно существенно снизить симптоматическую нагрузку (тревожность, депрессивные эпизоды), и помочь клиенту найти условия жизни, в которых его особенности перестают быть источником хронической дезадаптации.
Упражнение, которое помогает перестать убегать от стыда
Когда мы чувствуем сильный стыд, наш первый естественный порыв - спрятаться от него (замолчать, уйти, обесценить себя, оправдаться или сделать вид, что ничего не происходит). Так наш разум пытается защитить нас от боли.
Однако со временем эти способы избегания часто начинают забирать у нас очень много сил и возможностей жить так, как мы действительно хотим.
Сегодня мы не будем заставлять себя преодолевать стыд силой. Мы проанализируем, как именно мы от него убегаем и что это нам приносит в моменте и в долгосрочной перспективе.
Упражнение "От избегания к принятию" помогает сделать маленький, но важный шаг к принятию стыда.
Вспомните 3–4 ситуации, в которых у вас обычно возникает сильный стыд или чувство неполноценности. Заполните таблицу, прикрепленную к этому посту. Уделите достаточное для вас время на заполнение нескольких пунктов таблицы (на ваше усмотрение).
Вопросы для размышления:
1⃣Какие способы избегания стыда я использую чаще всего?
2⃣Насколько эти способы действительно помогают мне в долгосрочной перспективе?
3⃣Что я готов попробовать по-новому?
4⃣Мои эффективный и соизмеримый шаг в ближайшее время.
Сделав это упражнение, можно четко увидеть, какими способами обычно избегается тема стыда и как он на человека влияет в долгосрочной перспективе. В итоге мы получаем больше осознанности в жизненных процессах и свободы выбора.
Сенсорные триггеры, или почему запах, звук или изображение возвращают человека в травматическое состояние
Иногда для возвращения в травматический опыт не требуется ни разговора о прошлом, ни сознательного воспоминания о произошедшем, а достаточно запаха, определенной музыки, резкого звука, вспышки света, цвета или изображения - человек неожиданно обнаруживает себя в совершенно другом психоэмоциональном состоянии.
При работе с травмой это один из важных моментов - триггер может запускать не столько воспоминание о событии, сколько повторное переживание состояния, связанного с ним.
Человек может прекрасно понимать, где он находится сейчас, знать, что событие давно закончилось, но одновременно испытывать страх, беспомощность, напряжение или ужас так, словно опасность снова находится рядом. В этом проявляется особенность интрузивной симптоматики.
Травматический материал способен вторгаться в актуальный опыт человека. Причем входом для такого вторжения могут становиться самые разные сенсорные стимулы (визуальные, аудиальные, обонятельные, вкусовые, тактильные и кинестетические), особенно мощными триггерами нередко оказываются запахи и звуки. Например, определенный запах когда-то присутствовал в ситуации опасности, а спустя годы человек встречается с ним совершенно в другом, безопасном контексте, и внезапно чувствует, что его "накрыло". То же самое может произойти с музыкой, громким звуком, изображением, цветом или телесным ощущением.
Важно различать обычное воспоминание и повторное переживание травматического состояния.
Когда человек просто вспоминает событие, он понимает, что это было когда-то, а сейчас он находится в другой ситуации. При интрузии эта дистанция может резко сокращаться. Субъективно переживание приобретает качество происходящего здесь и сейчас, именно поэтому реакция иногда кажется несоразмерной тому, что происходит в реальности - объективной угрозы нет, а психика и тело реагируют так, будто она есть, внешне такое состояние может напоминать паническую атаку (резкий страх, сильное телесное возбуждение, ощущение потери безопасности). То, что самому клиенту кажется внезапным и необъяснимым, иногда оказывается реакцией на стимул, связь которого с травматическим опытом пока не осознается.
Поэтому задачей терапии является не просто составить список того, чего человеку теперь следует избегать, а необходимо снова и снова возвращать ощущение того, что сейчас он находится уже не в той ситуации и в настоящий момент может быть в безопасности. И тогда работа с сенсорными триггерами становится постепенным восстановлением способности психики различать прошлую угрозу и настоящее.
Я ЕМУ СЛОВО - ОН МНЕ СТО...
Когда в отношениях один из партнеров впадает в гнев при любой попытке прояснить отношения, разговоры о чувствах и трудностях становятся настоящей пыткой. И это приносит со временем ощущение бессилия и отчаяния. Как быть, когда хочется всё-таки сохранить отношения и сделать их безопаснее?
📌1. Подготовка: важна не только суть, но и форма
Разговаривать о трудных вещах не имеет смысла, если один или оба партнёра находятся в состоянии сильного возбуждения. Такое состояние блокирует способность слушать и регулировать эмоции.
Поэтому полезно сначала задать себе вопросы:
– Насколько я сейчас спокоен и устойчив?
– Подходящее ли это время? (Не перед сном, не в момент раздражения, не сразу после острого конфликта)
– Можно ли будет остановиться, если разговор пойдёт тяжело?(попробуйте заранее это обозначить и договориться о такой возможности)
📌2. Я-высказывания вместо упрёков
Используйте Я-высказывания вместо обвинений. Для этого нужна тренировка и подготовка. Поэтому прежде чем начинать разговор на тему «Ты всё время на меня орёшь» - пропишите на бумаге эту фразу в форме «Я-высказывания».
Когда человек слышит обвинение, в мозге активируются зоны, связанные с угрозой — запускается защита. Поэтому важно сделать фокус на обозначении своих переживаний. Такое высказывание не атакует, а открывает пространство для отклика и сочувствия.
Важно предложить в конце предложения желательный поведенческий паттерн. Так вашему партнеру будет легче ориентироваться в том, чего вы от него ожидаете.
Например, «Мне становится страшно и хочется отдалиться, когда ты повышаешь голос. Мне бы хотелось, чтобы мы могли разговаривать друг с другом на сложные темы более спокойным тоном.»
📌3. Один разговор — одна тема
Когда много накопилось, возникает соблазн выложить всё сразу. Но при сильной эмоциональной нагрузке когнитивные ресурсы резко снижаются — так устроен мозг. Поэтому в таких диалогах особенно важно: один разговор — одна тема. Это снижает тревогу и даёт шанс действительно быть услышанным.
📌4. «Мы» вместо «ты против меня»
В семейной системе устойчивые изменения происходят не тогда, когда один партнёр меняет другого, а когда меняется взаимодействие. Это значит — важно говорить не про то, кто «плохой», а как вместе проживать трудности.
Попробуйте сформулировать желаемый образ ваших отношений. Чем конкретнее образ, тем проще будет вести диалог и формировать план по реализации желаемого в реальное.
Общей фразы про «должно быть безопасно» недостаточно. Важно обозначить конкретно, что в ваших отношениях приемлемо, что терпимо, а чего точно быть не должно. И эти условия не для одного партнера, а для обоих.
Идея о том, что «мы вместе» делаем отношения лучше работает куда эффективнее, чем «ты плохой – иди исправься».
И если всё равно не получается... Важно помнить, что изменения требуют времени. Гнев или насилие в отношениях никогда не исчезают за пару разговоров. Природа гнева часто в уязвимости и отсутствии навыка справляться с эмоциями другим способом. Новые навыки формируются у взрослых с трудом. Поэтому ждать быстрых изменений не приходится. Однако совместная работа партнеров рано или поздно всегда приносит результат.
Ну и если всё равно не получается, обращайтесь за помощью к специалисту. В таких случаях хорошо начинать с индивидуальной терапии каждому из партнеров для того, чтобы исследовать свои индивидуальные особенности, паттерны поведения, триггеры и уязвимые места. В индивидуальной терапии этот путь безопасен. А дальше – парная терапия, которая на базе знаний каждого партнера о самом себе, позволяет сформировать безопасные способы коммуникации друг с другом.
