Сегодня
бщепринятая психология верит в сильное эго. Развитие эго и позитивная самооценка рассматриваются как важная составляющая зрелой личности. Тем не менее, нарциссизм, привычка фокусировать внимание на себе, а не на мире объектов и других людей, считается отклонением. С другой стороны, юнгианская психология, с ее акцентом на бессознательное, и архетипическая психология, с ее большим уважением к несамолюбивым индивидуальностям души, создают впечатление, что эго является грешником, сплошь буквальным и вообще создающим беспорядок. Даже при анализе сновидений заманчиво видеть, что эго всегда совершает ошибку. Добавьте к этому давние предупреждения религии об эгоизме и себялюбии, в которых гордыня считается одним из главных грехов, и это начинает выглядеть так, как будто существует моральный заговор против эго.
Односторонность и морализм различных нападок на нарциссизм предполагают, что в этой забракованной куче эго и себялюбия может лежать какая-то душа: все плохое должно содержать в себе какую-то ценность. Может ли быть, что наше праведное отвержение нарциссизма и любви к себе прикрывает тайну о природе любви души? Является ли наше негативное клеймение нарциссизма защитой от требовательного призыва души быть любимой?
Проблема не только теоретическая. В своей терапевтической работе я часто удивляюсь, когда зрелый и проницательный взрослый человек, который сталкивается с трудным выбором, рушит все в утверждении: "Я не могу быть эгоистичным". Когда я исследую этот весомый моральный императив с человеком далее, я обычно нахожу, что он связан с религиозным воспитанием. "Меня учили никогда не быть эгоисткой", - скажет она окончательно. Однако я замечаю, что, хотя этот человек настаивает на своей самоотверженности, на самом деле она, кажется, очень занята собой. В погоне за добродетелью самоотверженности внимание к себе может уйти в подполье и стать бессознательной и разрушительной привязанностью к излюбленным теориям и ценностям. Теперь, когда я слышу, как кто-то говорит: "Я не хочу быть эгоистом", я готовлюсь к трудной борьбе с эго.
Наша общая нетерпимость к нарциссизму в другом - это признак того, что в этой устрице есть песок; наша реакция - это сигнал о том, что в этой области может быть что-то важное. В этом смысле нарциссизм - это теневое свойство. Юнг объясняет, что, когда мы встречаем в другом что-то теневое, мы часто чувствуем отвращение, но это потому, что мы сталкиваемся с чем-то в себе, что мы находим нежелательным, с чем-то, с чем мы сами боремся, и чем-то, что содержит свойства, ценные для души. Отрицательный образ нарциссизма может означать, что поглощенность собой содержит то, что нам нужно настолько сильно, что его окружают негативные коннотации. Наш раздраженный морализм сдерживает его, но также сигнализирует нам, что присутствует душа.
Женщина и мужчина, принятие отличий
Основная проблема отношений связана с непониманием энергетической природы мужчины и женщины. Мужчина накладывает на женщину своё мировосприятие, женщина на мужчину своё.
Нам кажется, что мы понимаем вторую половинку через призму того, как ощущаем себя. А это ложное понимание.
Женщина по своей природе создана для мира внутренних ощущений, она судит мужчину по своему внутреннему миру. Способность ощущать внутренний мир, это потребность, данная природой для ощущения зарождающейся в ней жизни. Но это и пассивность с терпением. Девять месяцев переживаний без возможности влиять на развитие плода. Это женская пассивная энергия инь.
Мужчина по своей природе нацелен на внешний мир, потому ему важна более грубая энергия ян, позволяющая влиять на окружающую реальность. Без мощной энергии ян невозможно ничего создать.
Женщине проще входить в духовность, потому что она изначально нацелена на внутренний мир. Она умеет им управлять, ей легче успокоиться и принять события. Ей важна внутренняя гармония.
Мужчина же создан, чтобы менять внешнюю реальность, его энергия направлена наружу.
Эти внутренние противоречия энергий полов создают невозможность полного понимания между мужчинами и женщинами.
Женщина, пытаясь удержать возле себя мужчину, действует в соответствии с энергией инь. В итоге, подавив его, получает подкаблучника. Мужчина, ожидая от женщины со реализации своих планов, тоже действует согласно своему мировосприятию. Он ждет от неё энергии, но ян, это мужская энергия и у женщины её мало. В итоге женщина считает, что она и сама может развить мужские качества, развивая в себе энергию ян и теряя привлекательность для второй половины.
Мужчина и женщина, это два совершенно разных по энергиям человека, лишь дополняя друг друга они могут стать эффективным сотворцом.
Для того, чтобы прийти к гармонии в отношениях, нужно перестать подавлять партнера, переделывая его под своё ложное мировосприятие другого пола.
Тропа у людей одна: мы все уйдем из жизни. Вчера я, двадцатилетний, бегал по улице Горького — и вот уже завтра умирать. Без аллегорий. Страшно ли мне? Страшно. Дело ведь небывалое. Но интересно очень! Там же Господь, Вечность. Не готов. Очень много всякой гадости. Сидим мы как-то с Ванечкой Охлобыстиным на съемках фильма «Царь», гримируемся и разговариваем о том, кто что читал и слышал о вечной жизни. Гример говорит: «Ой, какие вы смешные!» Я ему: «А когда предстанем перед Творцом, вообще обхохочешься». Ведь с нашими совестями такими-сякими, с нашей жизнью такой-сякой надо будет глядеть в глаза Богу, Который за нас отдал жизнь Свою на кресте...
Не надо обольщаться, что после смерти от нас один прах останется. Все крупные ученые — верующие. Все мои знакомые врачи, которые имеют дело с жизнью и смертью, — веруют.
О клинической смерти оставлены тысячи свидетельств, доказывающих, что конца нет. Эйнштейн в существовании Бога не сомневался, и Пушкин, и Ломоносов, и Менделеев. А какая-нибудь Леночка семнадцати лет заявляет: «Что-то я сомневаюсь, что ваш Бог есть...» А ты почитай сначала, изучи вопрос, тогда и скажешь. Но она же этого не делает, просто языком болтает. Это как в метро вошел, увидел схему — кольцо какое- то, разноцветные точки. Махнул рукой: «А, фигня, поеду сам». Так и будешь по Кольцевой всю жизнь ездить.
Петр Мамонов
В детстве я так хотела быть солдатом, что однажды, когда мы с папой были на рыбалке, я надела себе на голову цинковое ведро.
И для верности закрепила под подбородком ручкой.
Ну, типа я такой вот солдат в красивой новой каске.
Пpaвда, я ни хрена не видела, кроме своих сандалий, и ведро очень неприятно давило на уши, но я все равно была страшно довольна своей выдумкой.
И металлически-гулко спросила у папы, закидывающего донки, возьмут ли меня теперь в армию.
Папа некоторое время мoлчaл, а потом сказал плохое слово, означающее, что рыбалке пришел конец, и стал стаскивать с меня ведро.
Тогда-то я и испытала на себе все тяготы военной жизни: ведро жутко врезалось ручкой мне в подбородок, когда папа тянул его вверх, то натягивалось на голову и сжимало мой глупый детский череп при попытках вытащить ручку.
Папа припомнил мне не так давно засунутые в нос вишневые косточки, когда я хотела быть похожей на Мycлима Мaгoмаева.
И сказал еще одно плохое слово.
Тогда он мне грозился отрезать нос, а сейчас — всю голову сразу.
Потому что все равно с такой дypной головой, с натугой говорил папа, стараясь разделить нас с ведром, мне нормальной жизни не будет.
Мою голову, папину рыбалку и советскую армию спас проезжающий мимо автомобиль с пассатижами в багажнике.
Папа разогнул ими одно крепление ведерной ручки и освободил своего дурацкого отпрыска. А потом долго ржал.
А вечером рассказал об этом случае дяденьке, который мне тогда жутко нравился.
И, наверное, именно поэтому у нас с тем дяденькой так любви и не вышло.
С возрастом моя тяга к металлическим предметам не уменьшилась, а мозгов не прибавилось.
Уж не помню, когда там в школе делают первую флюорографию, но предполагается, что голова уже должна быть и даже иногда работать.
Тогда я еще не знала о существовании гинекологов, поэтому флюорографии боялась страшно, просто жутко. И поэтому соображала еще хуже, чем обычно.
Зайдя в кабинет на негнущихся ножках, я увидела ужасного вида конструкцию, состоящую из двух панелей выше меня ростом, между которыми натянута какая-то ржавая унитазная цепь.
Типа, входить между панелями запрещено, пока врач цепь не снимет.
Ну конечно, а то набегут без спросу, наделают себе снимков и убегут…
Короче, впустила меня тетенька-врач наконец-то внутрь шайтан-агрегата, рассказала, к чему каким местом и как сильно прижиматься надо, и свалила в другую комнату.
А я одна, мне холодно и страшно.
И вдруг — чу! Голос свыше:
— Цепочку в рот возьмите!
Я решила не сопротивляться Гoлocy и покорно взяла в рот эту жуткую цепь, которую неизвестно, сколько до меня народу брало в то же место.
Цепь была очень невкусная и очень холодная. Наверное, она служит каким-то передатчиком рентгеновских волн> — подумала я, одновременно пытаясь сообразить, надо ли брать в рот всю цепь целиком или можно ограничиться небольшим ее фрагментом.
Догадавшись, что раз цепь ржавая вся, то совершенно очевидно, что придется заталкивать ее в себя до самого колечка, я добросовестно запихала ее за щеку.
Минут через 15, когда тетенька-врач снова смогла говорить, она мне объяснила, что вообще-то имела в виду серебряную цепочку с кулоном, висящую у меня на шее.
Но и так тоже неплохо получилось.
И сказала, что белой завистью завидует тому гинекологу, к которому я приду на свой первый осмотр.
Когда я все это рассказала папе, он ответил, что еще после вишневых косточек понял, что жить мне будет сложно, но интересно и нескучно.
И хотя я вот уже несколько лет как перестала надевать на голову и брать в рот неподходящие предметы, пожаловаться на однообразие в своей жизни я и правда не могу.
Чего и вам желаю......
