2 сентября 2026
ПОВТОРЕНИЕ - МАТЬ УЧЕНИЯ....или как колесо "Сансары" реализует наша психика
Мы склонны повторять то, что было в нашем детстве. Но особенно это касается пациентов с негативным детским опытом, который сужает количество степеней свободы, то и дело сталкивая психику на наезженные годами (мозговые и психические) рельсы.
Ещё З. Фрейд открыл принцип навязчивого повторения, который он связывал с работой влечения (к) смерти. Однако, если указать не-невротической личности на похожесть выбираемых объектов и отношений, можно столкнуться с недоумением: «Как это Вы говорите, что Меркуцио похож на Горацио? Горацио был голубоглазый блондин, а Меркуцио – зеленоглазый брюнет». Т.е. в поле внимания берётся внешняя похожесть (что зачастую выдаёт не-невротическую структуру), а не похожесть внутренняя, психическая. Да и увидеть и понять последнюю не-невротической личности бывает крайне сложно, так как ментализирующий орган, способный глубоко проникать в душевный мир – свой и другого, (пока ещё) не развит. Но это и обрекает на повторение, так как повторяется как раз незамечаемое, неназванное и невыраженное. Садо-мазохистические, угодливо-нарциссические, жертво-уличительные и прочие (детские) сценарии отношений оказываются нераспознанными.
Как ещё личность (вне терапии) может выстраивать отношения, кроме как не на усвоенных в детстве моделях? «Мы не можем найти того, кого нет внутри нас» – писал С. Лебовиси. Если психика однажды что-то сформировала, то она отказывается от этого с большим трудом. Более того, это сформированное она ещё и будет отчаянно защищать. Как писал Дж. Янг (вслед за З. Фрейдом), сопротивление терапии – не каприз, а отчаянная попытка психики защитить то немногое, что у неё есть.
Нельзя в этом контексте не вспомнить Э. Фромма, заметившего, что многим людям кажется, что счастье в любви зависит от удачного выбора партнёра, хотя в действительности оно зависит от способности любить, т.е. возможности давать и принимать любовь. В отношениях как нигде более внутреннее определяет внешнее. Именно это внутреннее и должно быть фокусом аналитической и терапевтической работы (проработки), как бы пациент ни переключал себя и нас на внешнее.
Как неоднократно подчёркивает Л.И. Фусу, наша первая задача заключается в том, чтобы попытаться понять, как пациент устроен внутри, что он именно так выстраивает свои отношения и свою жизнь. И что с ним происходило (в детстве), что он стал устроен именно таким образом. Терапевт – это тот значимый человек, который может глубоко и часто впервые понять это, чтобы наконец освободить пациента от смертоносных оков навязчивого повторения.
Впервые ОНА пришла, когда мне было 14 лет. Уходила бабушка. Тяжело уходила. Казалось, ее муки будут вечными. Но однажды утром все закончилось. Тогда я поняла смысл фразы «и это пройдёт». Завершится всё и все. Ещё поняла, что человека может не стать - безвозвратно, успей сказать важное, попросить прошения. ОНА научила меня.
⠀
Наша собака Дуська потерялась. Через две недели по дороге в школу я увидела её - худую, напуганную дворнягу. Позвала, несла домой на руках. Тяжелая, грязная, счастливая Дуська лизала мне ладони и щеки. Я ужасно гордилась собой - спасла жизнь. Рассказывала об этом знакомым. Через год во двор ворвалась больная бешенством лиса. Напала на Дуську и ее щенка. Пришла ОНА, забрала их. ОНА научила меня - не будь тщеславна. Ты не знаешь, поступила хорошо или плохо. Все относительно.
⠀
Я купалась в озере. Увидела торчащую из воды руку, тонула десятилетняя Таня. Жуткая хохотушка. Я подплыла сзади, нырнула, подбросила ее вверх и к берегу. Она вдохнула воздух и ушла под воду. Я ещё нырнула. И вновь. Обессиленные, нахлебавшиеся водой, мы выползли на песок. Кашляли и смеялись. ОНА подошла близко, чтобы показать, что иногда я всего лишь инструмент. В нужное время в нужном месте. Не более.
⠀
Когда мне был 21 год, близкий человек заболел. Операция. Облучение. Ещё облучение. Лечение растянулось на годы. Я крутила в голове вопрос: за что? Но это лишь вначале. ОНА стояла на пороге, ОНА учила прощать, не обращать внимания на мелочи, искать радость в каждом дне. Учила сопереживать и не жалеть себя.
⠀
Пару недель назад пёс Барсик, очень старый, совсем разболелся. Не вставал. Родители сомневались, везти его к ветеринару, или не трогать, дать спокойно умереть. Повезли. Уколы, таблетки. Барсику стало лучше, на неуверенных лапах он отправился на прогулку. Светило солнце. Он пометил углы у подъезда к дому, обоссал снеговиков, которых мы лепили с сыном. Грыз кости. Рычал на кота. Наслаждался. Вернулся в тёплую кочегарку, лёг и ушёл. ОНА сказала мне - цени мгновение, успей обоссать снеговика.
⠀
Смерть рисуют злой и страшной. Мне ОНА видится учителем, повторяющим - живи!
Закрой глаза и вообрази себе день, который однажды настанет:
совсем старая и дряхлая, ты лежишь в постели и не можешь подняться.
Вообрази момент в деталях, почувствуй запах лекарств, шелест непромокаемой простыни, холод, обволакивающий немеющие ноги и руки.
Пусть твоя фантазия станет машиной времени. Закрой глаза и побудь там – в комнате с самой собой, старой и угасающей. Ощути дыхание ангела смерти, стоящего у изголовья. Осознай, как мало осталось.
И, клянусь, если твоя фантазия постарается на славу, то ты вернешься в настоящее совсем другой – человеком, который больше не переживает из-за всякой ерунды. Будь то дурное настроение или разрыв с бойфрендом. Сравнивай размер проблемы не с прыщом на заднице, а хотя бы с венком на гробовой крышке.
Враг в роли родного. Зачем психика учится не видеть
Бывает открытие, к которому невозможно подготовиться. Ты вдруг понимаешь: человек, обязанный быть источником безопасности, на деле оказывается её главной угрозой. Не где-то там, во внешнем мире, а внутри семьи, внутри пары, внутри детской.
Тот, кто должен был защищать — калечит.
Тот, кто клялся в любви — методично уничтожает.
И самое страшное: это не чужой, это «свой».
Как вместить это в себя? Как продолжать жить с тем, кого любишь и боишься одновременно? Взрослая, зрелая психика, возможно, и справилась бы с этим противоречием. Но ребенок — нет. Да и травмированный взрослый часто отступает. На помощь приходит архаичный, но спасительный механизм — расщепление.
Два мира внутри одной реальности
Когда правда невыносима, психика идёт на сделку. Она разделяет мир на видимый и теневой.
В видимом мире всё «нормально»: мама устала и поэтому накричала, у партнера просто сложный характер, папа был строгим, но справедливым.
А то, что невозможно переварить — ужас, отвращение, боль — уходит в подвал бессознательного. Оно никуда не исчезает, просто становится невидимым.
Этот раскол — не слабость, а гениальное изобретение нашей биологии. Это способ выжить там, где от правды можно рассыпаться. Невозможно ненавидеть того, от кого зависишь, поэтому любовь и ненависть разводятся в разные комнаты психики и тщательно запираются.
Беда в том, что в «тени» остаётся не только боль. Там оказывается наша способность различать оттенки. Психика, привыкшая расщеплять, перестает видеть полутона: человек либо идеален, либо чудовище, либо ангел-спаситель, либо враг.
Во взрослом возрасте это звучит узнаваемо: сегодня партнер — «самый лучший», а после ссоры — «абсолютное ничтожество». Это след старых детских качелей, где признание в том, что близкий одновременно и источник боли, и источник жизни, было равносильно крушению мира.
Чаще всего — по странному чувству раздвоенности. Вам может быть физически плохо рядом с человеком, но голос в голове говорит: «Тебе кажется, всё ведь хорошо». Вы можете помнить факт насилия, но эмоционально он как будто выцветший, не ваш. Или вы ловите себя на мысли, что у вас есть «публичная» версия семьи (красивая, как в соцсетях) и та, которую вы прячете даже от самих себя.
Это не обман окружающих. Это внутренний разлом, который когда-то спас вас от боли, а теперь мешает собрать себя в целое.
Что с этим делать
Исцеление здесь — это не «победить тьму», а медленно и бережно, по кусочкам возвращать себе способность выносить реальность. Признать: да, этот человек сделал много тепла и сделал много боли. Иногда одновременно. И то и другое — правда.
Интеграция происходит не тогда, когда мы прощаем врага, а когда разрешаем себе знать. Знать свою историю без ретуши. Не для того чтобы обвинять, а для того чтобы наконец перестать делить мир на черное и белое, а себя — на выживающего и спрятанного.
Потому что пока «враг» — это близкий, вы будете воевать. Чаще всего с самим собой.
