Сегодня
Вина - это липкое, тянущее чувство, которое окутывает словно паутиной.
И вот ты просто сидишь парализованный и ждёшь своего «паука».
Вообще, вина, как и любое другое чувство/эмоция -абсолютно нормальна, естественна и имеет свою функцию. Это регулятор поведения. И в норме служит росту личности.
Испытываешь вину за поведение, не соответствующее твоим нормам и ценностям - исправляешь ситуацию/возмещаешь ущерб-> расширяешь опыт -> делаешь выводы на будущее-> личностно растешь.
Но есть токсичная вина, которая наоборот разрушает и не даёт двигаться вперёд.
Когда ты ощущаешь себя тотально плохим, недостойным и вообще, ошибкой. Туда ещё часто примешивается стыд за себя.
И это жгучее комбо буквально выжигает внутри тебя всё желание и надежду.
И любая малейшая критика или недовольство проваливает тебя в какой- то глубокий колодец сомнений в себе.
Там нет возможности к изменениям, там есть только самобичевание и ощущение беспросветности. Как будто что бы ты ни пытался делать - ничего не поможет, всё равно будешь виноватый и плохой.
Потому что корни этого чувства прячутся вообще не в этой ситуации, а гораздо раньше. И скорее всего к тебе вообще не имеют прямого отношения.
В своей практике я не раз слышала истории, когда ребёнка виноватили даже за его рождение. Или выживание. Или несостоявшуюся жизнь родителей. Прямо или косвенно.
И это очень страшно и больно.
Даже когда пишу сейчас, наворачиваются слёзы.
И конечно, это не может не отразиться на дальнейшей жизни такого ребёнка.
И такой выросший уже взрослый может вообще не понимать, отчего же ему так плохо бывает. Не помнить ничего такого из своего детства. Не осознавать своих детских решений: «это из-за меня мама с папой развелись», «из-за меня мама несчастлива», «я виноват, что это произошло», «лучше бы меня не было»…
Детская неокрепшая психика берёт очень много лишней вины на себя. С которой потом во взрослом возрасте приходится разбираться.
Лучше бы, конечно, разбираться, а не оставлять на «само как-нибудь наладится»…
Многие люди ищут пару, пытаясь таким образом разрешить свои проблемы. Они наивно полагают, что любовные отношения вылечат их от скуки, тоски, отсутствия смыла в жизни. Они надеются, что партнёр заполнит собой пустоту их жизни. Какое грубое заблуждение!
Когда мы выбираем себе пару, возлагая на неё подобные надежды, в конце концов, мы не можем избежать ненависти к человеку, не оправдавшему наши ожидания. А потом? Потом мы ищем следующего партнёра, а за ним другого, потом — ещё и ещё… Или решаем провести остаток жизни в одиночестве, жалуясь на жестокую судьбу.
Чтобы этого избежать, следует разобраться с собственной жизнью, не ожидая, что кто-то сделает это за нас.
Рекомендуется также не пытаться разобраться в чужой жизни, а найти человека, с которым можно было бы работать над совместным проектом, хорошо проводить время, развлекаться, развиваться, но не приводить в порядок свою жизнь и не искать лекарства от скуки.
Хорхе Букай, Сильвия Салинас
"Любить с открытыми глазами"
Психика часто выбирает не ложь, а более переносимую версию правды. Не «мне страшно уйти», а «сейчас не время».
Не «мне плохо», а «я сильная».
Не «я один всё тащу», а «мне проще самому».
Не «он не участвует», а «это такой человек».
Не «я исчезаю для внешнего мира», а «мы просто очень камерные».
Не «я давно не хочу так жить», а «у всех бывают кризисы».
В этом и состоит одна из самых коварных форм самообмана.
Не обязательно придумывать что-то совершенно несуществующее.
Можно взять реальность и переформулировать её так, чтобы та перестала причинять боль прямо сейчас
Потому что некоторые вещи слишком дорого признавать.
Ведь если мне плохо - придётся что-то делать.
Если партнёр не участвует - придётся признать своё одиночество.
Если я всё тащу - придётся заметить, сколько лет это происходит.
Если отношения уже закончились - придётся пережить потерю.
А психика очень не любит ситуации, где за правдой следует огромная неизвестность.
Поэтому предлагает компромисс: пока называть все как-нибудь иначе.
И ведь действительно работает!
На какое-то время.
Можно довольно долго жить не в реальности, а в её более переносимой редакции.
Пока обстоятельства не поменяются настолько, что старая формулировка перестанет работать.
И тогда происходит неприятное открытие: вдруг становится очевидным то, что было перед глазами много лет.
Не потому, что кто-то внезапно стал умнее.
И даже не потому, что кто-то кого-то раньше обманывал.
Просто прежде нужно было сохранять конструкцию, а теперь уже нет.
Поэтому не стоит ругать себя и удивляться «такой слепоте».
Вернее будет что-то из серии «я находился внутри этой системы настолько глубоко, что было трудно увидеть её целиком».
Это совсем другая история.
Ибо самообман редко выглядит как сознательное решение: так, сейчас я буду врать себе.
Скорее, это маленькие, вполне логичные объяснения, которые помогают пережить сегодняшний день.
«Мне не сложно».
«Я справлюсь».
«Она просто не умеет иначе».
«Нам никто не нужен».
«Я привыкла».
«Сейчас не время».
«Потом разберёмся».
Но однажды вдруг обнаруживается, что из этих «потом» сложилась целая жизнь.
И самое важное, кстати, начинается тогда, когда признаёшь не столько ошибку, сколько возможность выдержать правду, которую раньше было слишком трудно выносить.
Поэтому старая версия себя не обязательно заслуживает презрения!
Она просто очень старалась справиться с реальностью.
Странным способом, но тем не менее.
Отсюда самое важное не разоблачить самообман.
А понять, зачем он когда-то оказался нужен: иначе было слишком больно, страшно или непонятно.
Но однажды наступает момент, когда защищаться от правды больше не нужно.
В котором важно не клевать себя чем-то а-ля
«как же я мог этого не замечать?», а задаться другим вопросом:
- Что я теперь вижу, и что могу с этим сделать?
Потому что увидеть правду - вообще не конец истории.
Это начало той ее главы, с которой история наконец начинает принадлежать уже себе самому.
Нарциссическая мать далеко не всегда выглядит холодной, жестокой или отвергающей. Она может быть яркой женщиной, которой восхищаются окружающие, матерью, посвятившей всю себя успехам ребёнка, или, наоборот, слабой и болезненной женщиной, о которой дочь с детства привыкла заботиться. Наверное, поэтому дочери таких матерей часто приходят в терапию не с мыслью «со мной плохо обращались», а с ощущением: «Наверное, что-то не так со мной».
Карил Макбрайд в книге «Достаточно хорошая. Путь исцеления для женщин, выросших рядом с нарциссическими матерями» описывает шесть «лиц» материнского нарциссизма.
1. Демонстративная
Яркая, обаятельная, социально успешная, душа компании. Окружающие вполне могут считать её прекрасной матерью, но дочь для неё во многом становится частью собственного образа: ею можно гордиться, её можно показывать, через неё можно получать восхищение. Ребёнок постепенно усваивает, что его ценность определяется тем впечатлением, которое он производит на других. Во взрослом возрасте это может проявляться сильной зависимостью от одобрения, чувствительностью к оценке и ощущением собственной незначительности, если рядом нет того, кто смотрит, замечает и восхищается.
2. Ориентированная на достижения
Оценки, дипломы, внешность, карьера, правильный брак - всё должно подтверждать, что у матери «правильная» дочь. При этом планка всё время двигается: получила пятёрку - почему не лучшая в классе, поступила — можно было престижнее, добилась успеха - а что дальше?Так постепенно формируется внутреннее «недостаточно». Даже когда матери уже нет рядом, её требовательный взгляд продолжает жить внутри. Женщина может многого достигать, но удовлетворения это не приносит, потому что каждая следующая вершина лишь обещает, что вот теперь-то наконец появится ощущение собственной ценности.
3. Психосоматическая
Здесь болезнь и телесное страдание становятся способом выстраивать отношения. Стоит дочери рассердиться, отказаться, отдалиться, начать настаивать на своём - матери становится плохо: давление, сердце, головная боль, слабость. И я бы здесь не спешила говорить о сознательной манипуляции, потому что мать действительно может чувствовать себя плохо. Но ребёнок довольно быстро устанавливает связь: моя отдельность причиняет маме страдание. Собственное желание оказывается связано с виной, поэтому уже во взрослом возрасте бывает трудно отказывать, конфликтовать, выбирать себя или даже просто хотеть чего-то, что не совпадает с желаниями другого.
4. Зависимая
Алкоголь, вещества или другая зависимость могут заслонять собой нарциссическую сторону отношений. В семье много хаоса, а дочь довольно рано занимает взрослую позицию: следит, спасает, успокаивает, прикрывает мать перед окружающими, пытается удержать происходящее хоть в каких-то рамках. Получается, что ребёнок должен выдерживать то, чего не выдерживает взрослый. И потом близость может бессознательно связываться с необходимостью кого-то спасать, удерживать, вытаскивать. Иногда спокойные отношения даже кажутся непривычными: если другому от меня ничего не нужно, если его не надо спасать, то зачем тогда я ему?
5. Тайно жестокая
Мне кажется, это одна из самых разрушительных форм именно потому, что дочь живёт одновременно в двух реальностях. Для окружающих её мать может быть заботливой, внимательной, прекрасной, а наедине с дочерью - унижать, обесценивать, насмехаться, бить по самым больным местам, быть холодной или жестокой.Собственный опыт ребёнка начинает противоречить тому, что видят все остальные: «Если все считают её замечательной, может быть, проблема действительно во мне?» И постепенно подрывается доверие не только к своим чувствам, но и к собственному восприятию происходящего: а действительно ли со мной поступили плохо, имею ли я право злиться, не преувеличиваю ли я, не придумала ли я всё это?
6. Эмоционально нуждающаяся
А вот она как раз может совсем не напоминать привычный образ нарциссической матери. Она слабая, ранимая, одинокая, беспомощная, ей самой всё время нужна поддержка. Только эмоциональные роли здесь оказываются перевёрнутыми: не мать выдерживает переживания ребёнка, а ребёнок должен выдерживать переживания матери. Дочь становится маминой подругой, утешителем, психологом, а иногда фактически эмоциональным партнёром. Поэтому сепарация потом переживается не просто как взросление, а почти как предательство: «Если я начну жить своей жизнью, что будет с мамой?» И тогда выбрать себя означает как будто бросить другого.
Конечно, в реальности редко встречается какой-то один тип в чистом виде. В одной матери могут сочетаться сразу несколько «лиц». Макбрайд также пишет о континууме между поглощающей матерью, которая чрезмерно вовлечена в жизнь дочери, и игнорирующей, которая эмоционально её практически не замечает. Но при всей разнице этих матерей есть то, что их объединяет.
Психоаналитик Д. Винникотт писал о лице матери как о первом зеркале ребёнка. Младенец ещё не знает, кто он и что с ним происходит, и постепенно узнаёт себя через материнский отклик: его переживания замечают, выдерживают и возвращают ему. Но что происходит, если, заглядывая в это первое зеркало, ребёнок снова и снова встречается не с собой, а с состоянием самой матери - с её тревогой, потребностью в восхищении, разочарованием, болезнью, требованиями, потребностью быть спасённой? Тогда ребёнок учится очень хорошо видеть другого и гораздо хуже - самого себя. Он становится невероятно чувствительным к чужому настроению, ожиданиям и оценкам, учится угадывать, каким ему нужно быть, чтобы сохранить отношения. А собственные желания, злость, отдельность и спонтанность начинают ощущаться как что-то опасное для связи с другим.
И уже взрослой женщине приходится заново искать ответ на вопрос, на который когда-то не получилось ответить, глядя в первое зеркало: «А какая я, если мне больше не нужно быть той, которая нужна моей матери?»
