Татьяна Лядова
18 апреля 2026
И пусть всё сегодня Сложится...
Хорошее - Прибавится...
Прекрасное - Умножится!
Доброе утро, Мир!
Ноябрь. Я выхожу из ЗАГСА вместе со своим бывшим мужем. Уже 12 минут, как мы разведены. Он что-то говорит, а я думаю, успею ли я на работу или лучше поехать домой. И тут я понимаю, что он говорит. Он просит вернуть обручальное кольцо и предупреждает, что вечером заедет за деньгами. Деньги я хранила, как бабушка, замотав купюры в платочек и спрятав на антресолях. Я не помню на что мы копили. На машину, или на дачу. Кольцо не снимается, как в дурном фильме, мне больно, я кручу его вокруг пальца и вдруг оно соскальзывает, вырывается из рук и скачет по асфальту и останавливается возле его кроссовка. Он его поднимает и опускает в карман. Я отворачиваюсь.
Приезжает вместе с мамой и сестрой. Делить совместно нажитое. Открывали шкафы, вытряхивали одеяло из пододеяльника (постельное белье свекровь дарила), снимали люстру. Наверное, это самая стыдная сцена в моей жизни. Билась я только за деньги. Пополам. Их аргумент: «мой сын больше зарабатывал». Мои аргументы никто не слушал. Но я была поразительно стойкой. Деньги мы считали на кухне. Мама в гостиной упихивала вещи в клетчатые сумки. Последнюю стодоларовую купюру бывший муж протянул мне, косясь на дверь и подмигнул. Может быть мне показалось, но в этом было что-то заговорщиское, словно ему тоже неловко.
Они ушли, а я сидела перед ворохом рассыпанных купюр и думала, что мне делать. В квартире недоделанный ремонт и долг за доделанный. Кредит за мебель. На работе полная жопа, вот-вот на днях меня уволят. Я сидела на полу и раскладывала деньги на кучки. И кучек получалось много мелких или одна большая. И одна большая мне нравилась больше, чем много маленьких.
Я копила эти деньги все три года брака. Я не покупала себе ничего. Вообще ничего. У меня был хороший костюм бордового цвета, но я его заказывала у портнихи еще в университете, пара блузок, бадлон. И все. В этом костюме я ходила на новогодний корпоратив. В нем же ездила на свадьбу к подруге. И даже мой папа, который вообще ничего не понимает в таких вещах, как-то спросил, а тебе что, больше нечего надеть?
Я перетащила одеяло из спальни на диван в гостиной, заварила чай, плеснула в него коньяка, достала блокнот и написала три дела, которые сделаю утром:
1) Приведу волосы в порядок.
2) Куплю новую одежду.
3) Придумаю способ увидеть себя другой.
У меня тогда были две подруги. Маша и Даша. Маша отвезла к своему парикмахеру, а Даша позвала с собой на конференцию в Испанию. Пока днем она будет переводить доклады энергетиков, я буду лежать у бассейна, а вечером мы будем кутить. Э-ге-гей, Майорка! Это были такие времена, когда Турция и Египет — были землей обетованной. В Испанию ездили единицы, мы произносили их имена шепотом и считали небожителями. И завидовали, конечно, до ужаса. И как-то все само-собой сложилось. Быстро сделали загранпаспорт, с работы все-таки уволили, виза тоже быстро, волосы выглядят отлично, пара новых платьев, бюджетно, но стильно.
И вот Майорка. Это в Петербурге серая хлябь, нет работы и непонятно, что делать. А там огни, музыка, бары и в каждом баре танцуют. И я танцую. Витрины заманивают обещанием счастья и скидками, и вот в одном из переулков я вижу маленький магазин одежды, и судя по автомобилям у входа — это очень дорогой маленький магазин. А в витрине платье. Знаете, принято говорить: «и вот она увидела платье своей мечты». Я о таком платье и не мечтала. О таком платье могла мечтать Бриджит Бардо, или Софи Лорен. Это платье было за границами моей мечты. Оно не было функциональным: открытый лиф на косточках, очень узкое в талии и широченная юбка из шуршащей тафты. Его точно не впишешь в повседневную жизнь и не наденешь с «пиджачком» в офис. Мне в этом платье некуда ходить, у меня нет денег, у меня нет работы, но есть долг за ремонт и кредит за мебель.
А потом началась мистика. Куда бы я не пошла, я оказывалась у этой витрины. Хорошо, говорила я себе, посмотри какой универсальный пиджак горчичного цвета, и вот эта юбка, в ней можно и на пикник и на прогулку с друзьями, а еще вот эти брюки и белая блузка — в офис, тебе надо срочно искать работу. А платье сияло, как шоколадная конфетка среди карамелек в новогоднем подарке. Абсолютно бесполезное. В этом платье надо сбегать с любимым от строгого отца, мчать в ночи на кабриолете и чтобы ветер унес шляпу, лететь на частном самолете, пить шампанское и влюбиться в контрабандиста.
Я его купила. Надела прямо в магазине. К нему мне подарили золотые балетки и браслет. Я хотела вернуться в отель, съесть сэндвич, дождаться подругу, поплакать о зря потраченных деньгах. Но звезды решили, что сегодня все будет как в кино. Я встретила Дашу на улице с ее коллегами, нас пригласили в ресторан с видом на океан. Я познакомилась с ирландцем или шотландцем, кто их там разберет после двух бутылок шампанского, после третьей бутылки, я начала понимать и ирландский, и шотландский. Мы целовались, как сумасшедшие, провели ночь на яхте, и я случайно увидела свое лицо в отражении стекол. Оно было прекрасным.
Нам было нужно уезжать вечером следующего дня. Я все пыталась поймать в себе нотку раскаяния, но нет. Все эти купюры стоили того чувства, когда я поняла, что могу быть вот такой. Я могу быть дерзкой. По настоящему дерзкой. Открывать любые двери. Я могу себе много позволить. Пить шампанское, когда хочу. Любить того, кого хочу. Не стесняться носить красивое. Не бояться хотеть большего. В тот же вечер Даша составила мне резюме. Я написала эту историю в своем ЖЖ и его прочла редактор одного модного журнала и предложила публикацию. Я писала для них потом еще лет пять, и уже не ради денег, а потому что мне это нравится.
Мы вышли из аэропорта в Петербурге, зазвонил телефон и меня позвали на собеседование. И уже через три недели я уехала на стажировку в Москву.
Пройдет еще несколько лет, я выйду замуж за Пастернака, пойду учиться на Психфак, объеду полмира, в моем шкафу десятки платьев, и жизнь будет совсем другой, но я никогда не забуду двадцатипятилетнюю себя возле витрины, подсчитывающую в уме на сколько килограмм гречки мне хватит оставшихся денег. И я очень рада, что тогда толкнула эту дверь. Это все, что я хотела сказать вам сегодня.
24 ноября 2025
Боль надо прожить...
Быстрое время. Быстрая смена чувств. Нет места для проживания боли.
Люди идут к психологам часто с одной целью – чтоб немедленно заглушить боль. Чтоб быстрей перестать чувствовать – и снова бегом, в жизнь, в работу, в семью. Как роботы. Чтобы жить и не беспокоиться. Чтобы жить и не мешали навязчивые мысли. Чтобы жить и не чувствовать.
Потому что боль – это о чувствах. Это показатель. Где нарушена целостность, там болит. Где рана, там болит. Где рана, там не может не болеть. Если организм живой, он реагирует болью на травму, на заболевание, на сбой в работе.
Есть выход: стать киборгом, тогда не будет болеть. Вообще никогда. Но тогда и закат не будет радовать, и вино не вкусно, и кошка не умиляет. Это ведь тоже – о чувствах.
Рана не заживает моментально. Давайте мазью обезболивающей помажем. Давайте повязку наложим. Но рана не залечится раньше, чем сработают все защитные и восстановительные механизмы. Кровь нельзя заставить сворачиваться быстрее, а клетки – быстрее регенерироваться. Все происходит со своей скоростью и в свое время.
То же самое – и с психикой. Ей надо дать отработать все этапы. Не удерживать специально (не расковыривать рану), не ускорять (мазать одно средство за другим тут же). Надо дать себе ОТБОЛЕТЬ.
Потеря болит. Расставание болит. Сообщение с плохим содержанием болит. Неотвеченное сообщение болит. Грубое слово болит. Нелюбовь болит. Игнорирование болит. Ревность болит.
Надо не бежать, не спасаться, а проживать. Надо болеть. Как во время гриппа, надо отлежаться в постели, попивая чай с лимоном. Надо принимать эту боль и это состояние. Признавать и называть то, что чувствуешь. “Да, я ревную”. “Да, я боюсь ее потерять, смертельно боюсь”. И чувствовать. Плакать. Злиться. Выливать гнев. Страдать, разглядывая фотографии. Писать дурацкие письма. Можно не отправлять, но писать. Посвятить часть времени тому, чтобы прожить боль от ситуации. Побыть в ней. Не смазывая. Не переключаясь. Не отвлекаясь. Специально выделить время для осознанного проживания боли.
Психика сама включит защитные механизмы. Если вы не будете ей мешать, включит. Переболит – и наступит апатия, безразличие. Потом придет спокойное понимание произошедшего. Затем – принятие ситуации и желание двигаться дальше. Это то, что вы хотели получить сразу, незамедлительно, в самом начале.
Понимаю, странный рецепт. Но вы сами знаете: действие любого обезболивающего заканчивается, а рана перестает болеть, только когда заживает.
