Психологическая газета
Сегодня
Вниманию коллег из других городов!
Напоминаем вам, что участие в 20-м Санкт-Петербургском Саммите психологов возможно в дистанционном формате.
Саммит пройдет с 31 мая по 3 июня — в эти дни участникам онлайн-программы доступны более 30 мастер-классов в формате интерактивных zoom-конференций и видеотрансляций. Опытом и практическими наработками делятся ведущие эксперты! Предоставляется доступ к записям на 6 месяцев, участники онлайн-программы получают Удостоверение о повышении квалификации объемом 40 ак.часов.
Провокация продолжается (к 170-летию со дня рождения Зигмунда Фрейда)
Сегодня принято говорить о проектном подходе к человеку в психологии, в котором видят продолжение логики формирующего эксперимента (генетико-моделирующего метода) школы Л.С. Выготского. А между тем, именно З. Фрейд, во многом сам того — естественно — не сознавая, сумел реализовать его в глобальных масштабах европейской культуры XX столетия. Он придумал и внушил человечеству такие комплексы, которые до того оно не испытывало, но после него стало переживать острее и сильнее, чем свои реальные проблемы и боли. Фрейд гениально воплотил в жизнь сотворенный им же миф («проект»). И тут ему сослужили полезную службу все средства, что были у него под рукой, — и античная мифология, и биографии великих людей, и материалы клинических исследований, и даже опыт анализа собственных невротических состояний, а также многое другое. Разумеется, Фрейд действовал не «голыми руками», а при помощи посредников. Свой посыл он транслировал не только через написанные им тексты (которые читал сравнительно ограниченный круг людей), но и через армию психоаналитиков (которые возвели свое ремесло в одну из «знаковых» профессий столетия), невротизированных или добровольно «невротизировавшихся» художников, писателей и т.д.
Проектная мифология Фрейда…
Фрейд — обманщик? Да! Но люди были «сами обманываться рады». Сами рвались на психоаналитическую кушетку. Потому что через игры с потоками свободных ассоциаций, в собственных оговорках, ослышках, описках, проекциях, сублимациях, переносах… узнавали о себе то, о чем не могли помыслить в 19 веке. В том числе, энергия бессознательного запустила механизм сознания и самосознания культуры XX столетия. Века экспериментов, проектов и… провокаций. Для которого «объяснения» века предшествующего не годились. И в целом, «объяснения» утратили статус универсального инструмента самосознания. Фрейд это гениально понял. Придя к этому пониманию не сразу и тропами весьма «партизанскими».
Радикальная человекоцентричность. Ставка на силу разнообразия
«Радикальная человекоцентричность представляет собой не просто новую управленческую технологию или этическую декларацию, а фундаментальную смену парадигмы в понимании организации и человека в ней. Эта смена носит онтологический характер, переопределяя сами основания организационной реальности.
В отличие от инструментальных, упрощенных версий человекоцентричности, радикальная человекоцентричность:
1. Совершает антропологический сдвиг, отвергая модели человека «как функции» и «как набора навыков» и утверждая человека в качестве становящегося, смыслопорождающего субъекта и со-автора организационной реальности.
2. Утверждает приоритет диалога над управлением и тем самым переходит от субъект-объектной логики воздействия к субъект-субъектной логике диалогической встречи, что трансформирует природу власти, лидерства и взаимодействия.
3. Рассматривает разнообразие как экзистенциально-онтологический и антропологический ресурс и тем самым выводит понятие разнообразия за рамки когнитивного инструментария и расширяет его до уровня многообразия жизненных миров, ценностных систем и экзистенциальных проектов. Именно это разнообразие, активируемое в диалогической среде, становится ключевым механизмом преадаптации и антихрупкости организации, обеспечивая ее способность к рефлексии, самообучению и трансформации в условиях неопределенности.
4. Требует структурно-процессуальной трансформации, поскольку реализация принципов радикальной человекоцентричности ведет к переходу от иерархической пирамиды к сетевой гетерархии, от управления-контроля к проектированию среды, от стратегии как плана к стратегии как непрерывному диалогу.
Отметим главный практический аспект обсуждаемой концепции — принципиальную неинструментализируемость радикальной человекоцентричности. Ее нельзя «внедрить» как набор техник или прописать в регламентах. Переход к радикальной человекоцентричности — это, в первую очередь, антропологическая трансформация сознания лидеров и ключевых акторов организации».
Новые этические контексты психологии
«Понятие бинарной этики выражает двойственность природы человека и неизбежность совмещения в отношении к нему одновременно двух перспектив. В первой, выражающейся классической этикой братства и милосердия, ко всем людям надо относиться одинаково, как к носителям человеческой сущности. Одновременно с этим, эмпирически люди сформировали в себе неодинаковую меру человечности и в разной мере раскрываются как носители человеческой сущности. Оба эти аспекта несут в себе определенную истину, и их совмещение при этической оценке конкретного человека представляет собой этическую и психологическую проблему.
Наконец, еще одной проблемой, которую я хочу поставить, является проблема экстремальной этики. Как известно, в ненормальных условиях нормальное, по обычным критериям, поведение дезадаптивно. В пограничных ситуациях не работает опора на прошлый опыт (К. Ясперс). Это не значит, что этические нормы, разграничение добра и зла перестает существовать в экстремальных ситуациях, но оно претерпевает существенные изменения. В праве это нашло отражение в понятии необходимой обороны, в ситуации которой противоправное поведение оценивается иначе, чем в рядовой ситуации».
