2 января 2026
С Новым 2026 годом! 🎄✨
Первые часы нового года - самое волшебное время. Еще пахнет мандаринами, мерцают гирлянды, а в воздухе витает ощущение чистого листа.
Пусть это чувство свежего начала останется с вами надолго!
Желаю, чтобы 2026-й стал годом лёгких решений, внутренней опоры и спокойной уверенности.
Годом, когда вы будете тратить силы не на борьбу с собой, а на движение к тому, что для вас ценно.
Давайте начнем его с доброго слова к себе.
Вы сделали всё, что могли, чтобы быть здесь и сейчас. И это уже победа. 💫
У меня всё ещё получается жить предновогодье особенно, не падая в затрёпанное уже повсеместно уныние отсутствующего настроения.
Не так уж оно и требуется, это настроение, равно как и обязательный восторг с предвкушением волшебства.
Достаточно довериться жизни, и довериться самим себе. Помнить о скоротечности всего, даже надоевшего. И сохранить в себе способность видеть и слышать не только то, что нарочито и громко заполняет собою живые радары, а то, что никуда не делось, просто стало незаметнее на фоне дурного театра...
И, встречая поздние декабрьские рассветы, здорово напоминать себе, что время не останавливается ни там, где всё плохо, ни там, где хорошо.
Здорово задумывать рукотворные маленькие чудеса для близких по духу и любимых.
Здорово строить планы просто на уровне мечтательной надежды, а не предстоящего взыскания с судьбы.
И здорово оставлять себе хоть несколько минут на то, чтобы выпить чаю без спешки и посидеть, закрыв глаза, в преддверии нового дня, который, пусть и не всегда, но можно скроить по-своему, отыскав пару крупиц завалявшейся радости.
Не переставайте жить. Жить ощутимо. Жить в полном размере своих чувств и эмоций, не отсеивая стыдливо грусть и печаль, потому что нужны и они. Жить в своём ритме, в своём восприятии, в своей любви ко всему, что дорого для вас.
Год истекает, а мы остаёмся.
Техника разрыва сценария. В семейных системах партнёрский выбор редко бывает случайным. Он формируется не только из личных предпочтений, но и из межпоколенческих задач, скрытых лояльностей и эмоциональных моделей, усвоенных в детстве. Берн отмечал, что выбор партнёра часто является частью сценария, заложенного в ранние годы, а Шутценбергер подчеркивала, что партнёрство — один из способов продолжения семейной истории.Когда человек проживает «не свою жизнь», он выбирает и «не своих» партнёров — а тех, кто подходит под нерешённые сценарии рода. Самая распространённая закономерность: человек бессознательно выбирает партнёра, который напоминает одного из родителей. Если мать была холодной — притягивают эмоционально недоступные люди. Если отец был импульсивным — тянет к партнёрам с выраженной агрессивностью или нестабильностью. Если в семье был контроль — выбираются сильные, доминирующие люди. Причина проста: психика стремится воспроизвести знакомый эмоциональный климат. Даже если он неблагоприятен, он воспринимается как норма. Если в семье женщина считала, что «любовь — это боль», её дочь часто повторяет этот паттерн. Если мужчины в роду рано уходили, болели, теряли работу — сын может выбирать отношения, где он постоянно доказывает свою ценность, будто компенсируя слабость предыдущих поколений. Лояльность не осознаётся. Это внутренняя установка:«Мой уровень счастья должен совпадать с уровнем семьи». Поэтому, когда отношения становятся стабильными и безопасными, человек может бессознательно искать разрушение — чтобы не выйти за пределы родовой планки. Если в семейной истории были утраты, скандалы, эмоциональные провалы, потомки могут чувствовать необходимость «нести чужую боль».Это приводит к выбору партнёров, которые требуют спасения, опеки, постоянной поддержки.Человек оказывается в роли терапевта, родителя, спасателя. При этом здоровые партнёры вызывают дискомфорт: нет долга, нет вины, нет привычного напряжения — и значит, «что-то не так».В итоге создаются отношения, которые поддерживают внутреннюю конструкцию вины.Если несколько поколений жили в условиях нестабильности (разводы, миграции, резкие перемены), нервная система потомков адаптируется к повышенному уровню тревоги.Из-за этого безопасные отношения воспринимаются как неэмоциональные, пустые.А токсичные — как живые, насыщенные, эмоционально наполненные. Психика привязывается не к человеку, а к уровню возбуждения, который знаком с детства. Иногда выбор партнёра — это попытка бессознательно завершить историю предыдущих поколений. Если бабушка жила с пьющим мужчиной, внучка может выбрать зависимого партнёра, чтобы «исправить» этот сценарий.Если отец был эмоционально отстранённым, сын может выбирать женщин, которые повторяют этот стиль — чтобы «дополучить» то, чего не было.Это постоянные попытки закрыть старую семейную задачу через новые отношения. Если в родительской семье границы были размыты — ребёнок не мог сказать «нет», не мог отстоять свою личную территорию — во взрослом возрасте он выбирает партнёров, которые точно так же нарушают границы.Причём нарушение воспринимается не как агрессия, а как «забота», «интерес», «близость». Настоящая автономия вызывает тревогу — потому что в родовой системе её не было.Родовые сценарии определяют не только тип людей, которых мы выбираем, но и ту модель отношений, которая ощущается привычной: какими должны быть эмоции, дистанция, конфликт, забота, обязательства. Осознание этих механизмов — ключевой шаг к тому, чтобы перестать повторять историю семьи и начать строить собственную. Для этого я приведу рабочую технику из своего курса «Интегративной психокоррекции» по разрыву родового партнёрского сценария. .Разорвать родовой сценарий — значит выйти из эмоциональной логики семейной системы, где выбор партнёра определяется не свободой, а повторением. Это работа, которую человек делает постепенно, не через «силу воли», а через реконструкцию восприятия, границ и телесных реакций.Ниже — схема, которая соответствует системному подходу и применяется в долгосрочной психокоррекционной практике. Первый шаг — выявить, какой сценарий вы повторяете.Для этого анализируются:– модели отношений родителей и бабушек/дедушек;– типы партнёров, которые выбирались в семье;– способы реагирования на конфликт, расставание, близость;– семейные убеждения о любви, долге, роли женщины и мужчины.Человек фиксирует не факты, а повторяющиеся закономерности: где в системе происходило одинаковое. Второй шаг - осознание собственной роли в сценарии.Нужно понять, какую позицию вы занимаете в отношениях:– «спасатель»;– «удобный партнёр»;– «контролирующий»;– «компенсатор чужих ошибок»;– «тот, кто терпит ради сохранения связи».Эта роль не появляется сама — она сформирована ранней семейной средой. Пока роль не определена, сценарий не поддаётся изменению. Шаг третий - телесная диагностика.Родовые сценарии закрепляются в теле:напряжение в животе, сжатие диафрагмы, ощущение хронической тревоги, реакции на критику.Человек замечает:– что происходит с телом рядом с партнёром;– как меняется дыхание;– что включается в конфликте;– что возникает при попытке отстоять границы.Телесная фиксация — ключевой показатель родовой лояльности.Её нужно научиться распознавать без интерпретаций. Четвертый шаг - разделение: что моё, а что родовое.На этом этапе человек учится различать:– где его собственные желания;– где привычка соответствовать семье;– где внутренний долг, навязанный поколениями;– где страх выйти за пределы родовой нормы. Формулируется простая ось:«Я — это я. Мама — это мама. Род — это род. Моя жизнь — отдельная система».Без этого шага последующие изменения невозможны. Шаг пятый - восстановление границВ семьях с нарушенными сценариями границы обычно размыты.Работа включает:– отказ от объяснений, которые вы даёте автоматически;– минимизацию эмоциональных оправданий;– структурирование контакта;– выбор, на что вы соглашаетесь, а на что — нет.Границы — не защита от партнёра.Это восстановление собственной автономии, необходимой для выхода из сценария. Шестой - новая реактивность в отношенияхЗатем корректируется сам стиль поведения:– другой тип ответа на давление;– другой способ реагировать на критику;– другой способ выражать потребности;– другой формат решения конфликтов.Именно поведенческая перестройка нарушает сценарный круг — потому что партнёр (и система) больше не получают прежней роли, к которой привыкли. Седьмой шаг - изменение критериев выбора.Когда роль, тело и границы перестроены, меняются и критерии привлекательности.То, что раньше воспринималось как «близкое», начинает ощущаться тревожным.То, что раньше казалось «скучным», начинает восприниматься как безопасное.Человек замечает, что:– недоступность перестаёт притягивать;– агрессивность вызывает отстранение, а не возбуждение;– стабильность не пугает;– забота не вызывает вины.Это признак выхода из родового партнёрского кода. И наконец восьмой шаг - формирование собственной семейной модели.Завершающий этап — создание собственной структуры отношений:– какие правила важны для вас;– как вы определяете близость;– какой тип связи является комфортным;– где проходят границы;– какой формат семьи вы считаете здоровым.Это и есть точка, где человек перестаёт повторять род и начинает строить свою жизнь. Выход из родового сценария — это не «поменять партнёра».Это перестроить собственную систему реагирования, выборов, границ и телесных механизмов, которые были заложены предыдущими поколениями.
Показать полностью…
У каждого есть своя ненужность. Свой дефицит. Своя нужда.
...Я стою на краю своей пропасти и смотрю вниз.
В этом месте, в этой точке жить не хочется.
Кажется, что жить с таким дефицитом любви слишком тяжело.
С таким дефицитом, который останется навсегда.
Эта нужда, эта тоска по недостающему и недоставшемуся никогда не уйдет.
Даже когда ответственные за образовавшуюся нужду найдены и обозначены, ущерб уже не исчезнет.
Я остаюсь со своей нуждой один на один, теперь я одна отвечаю за нее.
Я одна отвечаю за свой голод, я одна должна кормить себя.
……………………………………
Я так хотела….
…чтобы любили – меня; признали достоинства – мои; имели дело- со мной, видели – меня, а не желательную девочку.
Не такую девочку, которую хотелось и мечталось видеть, не такую, которую хотелось бы всем показывать, гордясь своими родительскими достоинствами, но - меня.
Я хотела, чтоб меня заметили – что я люблю и что мне не нравится.
О чем мечтаю, что меня трогает, заботит…
Я хотела, чтоб мне сказали: как хорошо, что ты у нас есть!
Вот такая – мечтательная, неторопливая; бесстрашная и бедовая; чувствительная, эмоциональная!
И чтоб спросили: А чем мы можем быть полезными тебе?
И еще: Как же мы тебя уважаем, ты умная и здорово все получается у тебя!
…Я этого хотела – всегда: в 3 года, в 7 лет и в 14.
Теперь я тоже этого хочу, но уже от других людей.
...Не столь важно, признаю я свою нужду или же прячу, убеждая себя в том, что у меня все хорошо;
она у меня есть,
а жду все того же…
…Чтобы любили – меня; признали достоинства – мои; имели дело - со мной, видели – меня,
а не желательную женщину.
Когда я была много и долго голодна, я жду со всей страстью и масштабом…
Я жду, чтобы меня "накормили" конкретные люди… Те, кого я выбрала.
И отвечали бы за меня, за мое «кормление» - всегда.
…Они давно противостоят друг другу; их отношения – это война…
Затяжная, без скидок на человечность.
Они лупят друг друга по самым больным местам, они расходятся лишь для того чтобы зализать раны, чтоб потом – снова в бой.
При этом они нужны друг другу так же сильно, как сильно они друг друга ненавидят.
Потому что каждый «назначил» другого ответственным за признание собственной ценности.
Ее унижал отец, его – мать; они оба в страшной обиде на родителей, и в такой же страшной нужде – быть.
Быть достойными, уважаемыми.
Теперь он ждет от нее слов признания – какой он достойный (хороший отец, муж, человек) – во всем, и особенно – в мелочах; и она – того же ждет от него (какая она хорошая жена, мать, красивая женщина),
и они оба все так же жестоко отказывают друг другу в этом признании,
как это было когда-то,
как это было всегда.
По каким-то невидимым глазу признакам проекция «вытаскивает» из большого числа людей того самого, который энергетическим рисунком напоминает родителя; и теперь уже в его руках вся власть.
Власть наделить любовью и ценностью, принять, и вернуть право быть собой.
…Ко мне пришла Она;
Он убегает от признания проблемы, назначая лишь Ее ответственной за то, что происходит между ними.
Я спрашиваю ее: «Если кто-нибудь другой тебе скажет, что ты красивая, женственная, умная, замечательная, станут ли эти слова тем самым признанием, которому ты поверишь?
Которое сможешь присвоить, как свою ценность, как право на достоинство?»
«Нет. Только его признание имеет вес. Только от него мне нужно это услышать».
Теперь «место» родителя занял партнер, и, кажется, что только он способен вернуть недополученное, «накормить», одарить ценностью.
И какие бы признания она не получила от всего остального мира, ничто не будет иметь такого веса и ценности.
…Я спрашиваю другую женщину: почему она так долго оставалась в неравных отношениях, в которых мужчина систематически причинял ей боль, настаивая на ее неполноценности?
Через год терапии она ответила: «Почему-то именно от него я ждала принятия себя, признания того, что я достойна, со мной все в порядке".
…Мы не получили жизненно важной пищи, и потому мы остаемся привязанными к родителям своими дефицитами, ожидая их восполнения…
И на месте родителей оказываются другие – «похожие» на них люди, но опять в их руки мы отдаем всю власть - власть принять, признать, полюбить, отпустить…
Однако любой мало-мальски честный взгляд на подобную ситуацию приведет к разочарованию и новой порции боли.
Никто не возместит неполученное в полном объеме; и тем более на такое никогда не будет способен один человек.
Посему критически важно осознать свой дефицит и свою привязанность к человеку, от которого мечтается получить возмещение; в этом случае мы почти наверняка обнаружим себя в теснейших со-зависимых или контр-зависимых отношениях.
Потому что неосознанный дефицит проявляется именно так: проекция «выбирает» человека (компанию, идеологию и т.п.), на которого возлагается миссия возвращения прав, этот человек жестко контролируется разными способами; потерять его очень больно (это же «родитель!»),
все остальные ресурсы полностью игнорируются.
«Родителю» отдается власть, он ею вовсю пользуется или же убегает, не выдерживая непомерных ожиданий.
……………….
Когда я признаю свою нужду….
Я начинаю отдавать себе отчет в том, что она никогда не будет восполнена в той степени, в том объеме,
как это было мне нужно в 3… в 7… в 14 лет.
У меня уже никогда не будет такого количества любви и заботы, уважения ко мне, к моим правам и границам, сколько мне это было нужно тогда.
Я остаюсь со своей нуждой как с бездной…
Я переживаю отчаяние несбывшихся надежд. Я переживаю ярость и бессилие.
В этот момент я обнаруживаю… мир.
Есть мир, где много людей, которым я нужна (которые меня ценят, любят, относятся с нежностью, которым я нравлюсь).
И я могу управлять своей нуждой, распределяя ее частями в этом мире…
Сверх-значимые персоны становятся просто людьми; они не боги, дарующие права…
Я выбираю людей, которые мне интересны и дороги, а также события, явления и возможности, с помощью которых я кормлю себя, наполняюсь теплом, нужностью, значимостью.
Я регулирую свой дефицит.
Бездна оказывается не такой уж страшной.
