Как на наш мозг повлияли интернет и инфантилизация (люди позже взрослеют), и как правильно учить экзаменационные билеты.Мнение: "На самом деле это вовсе не плохо. Да, мы хуже запоминаем информацию, но нам она в принципе не нужна, если она доступна в интернете."Интервью со стажёром в лаборатории когнитивных исследований Женей Фёдоровой. — Привет, расскажи чем ты занимаешься? — Меня зовут Женя, я учусь в НИУ ВШЭ по направлению «Когнитивная психология и нейрофизиология» и работаю стажёром в лаборатории когнитивных исследований. — Интернет изменил наши когнитивные процессы... А какие ещё изменения произошли? — С памятью происходит довольно любопытный Google–эффект. Сейчас есть возможность что угодно загуглить, а значит необходимости запоминать информацию нет. Из-за этого мы меньше запоминаем. Есть разные эксперименты, в которых группе испытуемых предлагали запомнить какую–либо информацию, но одной части можно было опираться на внешние источники информации (гуглить или записывать куда-то), а другой — только на свою память. В итоге люди из второй группы с большей вероятностью забывали информацию, потому что знали: её можно легко найти. На самом деле это вовсе не плохо. Да, мы хуже запоминаем информацию, но нам она в принципе не нужна, если она доступна в интернете. Сейчас люди в целом больше всего узнают, потому что это проще сделать. — Как структурные изменения в мозге связаны с возрастными когнитивными изменениями? — Вообще есть разные структурные изменения. Когда мы говорим про них, подразумевается, что у человека функционально и физически выпадает какая-то часть мозга, например, при Альцгеймере или Паркинсоне. Это типичные болезни старичков. А может, наоборот, что-то появляется. Есть врождённые заболевания. У меня, например, была знакомая, которая только в тринадцать узнала, что у неё нет двух третьих мозжечка. Она жила, не чувствуя этого, потому что благодаря нейропластичности мозга оставшаяся часть мозжечка выполняла роль всего отдела. Ещё бывают болезни, полученные после травм. Например, тебе проткнули голову, ты остался жив, но твоё миндалевидное тело повредилось. Эта область мозга отвечает за множество функций, в том числе является ключевым звеном в сети, обеспечивающей эмоцию страха. Соответственно, ты теперь больше не чувствуешь такого страха, как в норме. — К чему может привести отсутствие страха? — У нас в мозге есть лимбическая система. Она отвечает за всякие эмоции и их проявление. В неё входят в том числе миндалевидные тела, которые, как правило, ассоциируются с чувством страха. В одном исследовании рассматривали обезьян и людей, у которых не было миндалевидных тел. У обезьян с удалёнными миндалинами очень сильно изменялось поведение: они становились более агрессивными, менее осторожными, а также пытались заняться сексом со всем, что их окружает. Потому что, когда ты не боишься, другие поведенческие паттерны, такие как поиск полового партнёра или еды, перекрывают страх. А у людей его отсутствие работает по-другому: рассматривался случай одной женщины, которая, не имея областей мозга, отвечающих за страх, нормально жила, то есть, она не пыталась заняться сексом со всем, что перед ней находится и не прыгала под машины. А ещё она пугалась, потому что переняла паттерны поведения обычных людей. Если ей показывали страшную картинку, поведенчески она реагировала на неё так же, как и люди без подобных нарушений, однако на нейрональном уровне ответа не было. — Продолжим про нейропластичность: в мозге есть части, которые отвечают за определённые функции, но при этом мозг пластичен и может изменяться. Можем ли мы жить без половины мозга? — Сейчас же люди поняли, что действительно есть области, которые связаны с какими-то психическими функциями, но мозг — это скорее сложная система, в которой каждая психическая функция может располагаться в разных областях, образуя условные сети. Можем ли мы жить без части мозга? Если по каким-то причинам определённая область мозга перестала работать, то возможно, её функция перетечёт в другую часть. Например, у людей слепых от рождения активируются зрительные области, когда они читают шрифт Брайля. Но при этом нейропластичность больше работает на поражениях, которые получены в раннем возрасте. Если во взрослом возрасте человеку какую-то область убрать, есть шанс, что эта функция так или иначе восстановится, но не в полной мере. Тут ещё вопрос в том, какая половина: пятьдесят процентов коры или одно из полушарий мозга? — А в чём разница? — Существует функциональная дифференциация полушарий. Многие говорят, что правое полушарие отвечает за творческое, а левое — за рациональное. На самом деле нет такого разделения. Но, например, информация, поступающая с разных зрительных полей обрабатывается на начальных стадиях в разных полушариях. Если буквально убрать одно из них, то человек, скорее всего, не будет видеть половину зрительной сцены. А если просто не будет пятидесяти процентов, то у человека есть шанс жить, вообще этого не замечая. Конечно, если это не совсем важные области. Например, если нет какой-то части коры мозга, то это не так страшно. Был такой случай «белого воротничка»: мужчина спокойно жил, работал в офисе, и в сорок с чем-то лет пожаловался на то, что у него болит нога (невралгия). Ему сделали МРТ и оказалось, что у мужчины нет около восьмидесяти процентов коры больших полушарий. Получается, что его мозг так перестроился, что вот эти двадцать несчастных процентов мозга переняли на себя все остальные функции и обеспечили ему нормальную жизнь. [ Речь идёт о знаменитом французском пациенте, чей случай в 2007 году описали в журнале The Lancet.]. Вообще кора головного мозга — это самая поздняя структура, она отвечает за контроль, планирование, речь, например. Кора есть почти у всех животных, но у людей коры несоизмеримо больше, чем у других млекопитающих. Больше коры только у дельфинов, у некоторых обезьян её тоже немало. Может показаться, что только люди используют свою кору по делу, но на самом деле у обезьян, например, вполне можно развить высшие психические функции, например, их можно научить жестовому языку. А дельфинов мы вообще не понимаем, но если бы у них были пальцы, они бы точно отлично болтали на макатоне. — Согласно некоторым исследованиям, мозг развивается до двадцати двух лет. Почему тогда люди не тупеют в двадцать три? — Наука ставит под вопрос эти исследования потому, что всё индивидуально: кто-то говорит, что он развивается до двадцати пяти, тридцати или восемнадцати — это значение постоянно меняется (частично под влиянием социальных норм). Например, из-за того, что у нас идёт общая инфантилизация: люди позже взрослеют. Обычно говорят, что лобные доли, которые отвечают за рациональный контроль, мышление и планирование, формируются в диапазоне от двадцати четырёх до тридцати лет. И это скорее говорит не о том, что ты начнёшь после этого тупеть, а о том, что ты стал сформированным человеком. Чтобы мозг отупел, большая часть нейронов должна умереть. А это не так просто осуществить, потому что их около восьмидесяти миллиардов. То есть наш мозг стареет и начинает хуже работать, но это не происходит сразу после двадцати двух, тридцати пяти, вот этих чисел из исследований, потому что это очень долгий процесс. — Как продлить жизнь мозга? — Решать задачки. Некоторые области мозга хуже работают, потому что они просто не задействованы никак. Все мы в школе учили математику, а вот во взрослом возрасте некоторые люди выбирают работу 5/2, сидят в офисе за компьютером, а потом вечером пьют пиво. Из-за этой однообразной рутины у нас некоторые области мозга просто остаются во многом незадействованными. Нужно заставлять свой мозг работать не так, как он работает обычно, менять деятельность, например, учить языки, или ходить на работу разными путями. Конечно, мозг — это кусок жира, но его, как мышцы, нужно подкачать. — МРТ — это самый популярный метод исследования мозга. А есть ли у него минусы? — МРТ — это довольно популярный сейчас метод исследования мозга, потому что он позволяет посмотреть, какие области активированы при какой-либо деятельности. До этого был ПЭТ. Он работает, как МРТ, только тебе по вене пускают радиоактивные элементы. Это немного опаснее. Чем МРТ хорош — у него большое пространственное разрешение. Он позволяет видеть области мозга, которые активны при конкретном процессе. Он детектирует места, в которые к мозгу приливает кровь, а кровь постоянно снабжает его кислородом, потому что в мозге есть нейроны, которым постоянно нужна энергия. Например, когда мы двигаем руками, активируется моторная кора, и туда приливает больше крови, так как этой части нужно потреблять больше энергии. Это видно на МРТ, но это довольно долгий процесс. Поэтому у этого способа плохое временное разрешение и в случаях, когда это важно, используют другие методы, например, ЭЭГ, который ещё более популярен, чем МРТ, из-за доступности. — Почему наша память забывает плохие моменты, например, из детства? — У нас есть разные виды памяти, например, кратковременная и рабочая или долговременная. Доказано, что у кратковременной есть ограничение, но никто не знает про лимит долговременной памяти. Многие исследователи предполагают, что у неё вообще нет никаких ограничений. То есть мы ничего на самом деле не забываем полностью. Просто чтобы мы что-то вспомнили из нашего прошлого, нужен какой-то повод. Вот поэтому говорить о том, что действительно забываем, некорректно. Что касается травматических каких-то событий, это в принципе такой классический копинг-механизм нашей психики, который позволяет пережить страшные моменты. — Я часто рассказываю истории, которые со мной случились, или превращаю их в текст. Если я делаю это не сразу, а через некоторое время, то мои воспоминания как будто бы заменяются и становятся другими. Почему так? — Мозг нас постоянно обманывает. Мы просто этого не замечаем. В одном из исследований на эту тему людей просили пересказывать текст через определённый промежуток времени и они его по-разному перевирали каждый раз. Текст наполнялся другими деталями, потому что память немножко дырявится со временем и может заполнять другим эти пробелы. Это происходит, потому что наш мозг очень не любит неполноценные вещи. Он всё любит достраивать. В итоге, это как фольклорное творчество, но у тебя в голове. Или было другое исследование ложных воспоминаний, в котором людям показывали фотографии из детства и некоторые из них были фотошопленные. Им говорили: «Вот вы с папой на воздушном шаре». На самом деле этого не было никогда. А испытуемый рассказывал это в подробностях, потому что есть «доказательства» того, что событие было в его прошлом. — Многие студенты учат экзаменационные билеты за ночь, а потом всё сразу забывают. Как лучше выстроить учёбу для того, чтобы этого не было? — Знаниям нужно время, чтобы перейти в долгосрочную память. Это называется консолидация памяти, многие пишут, что это происходит во сне. Нужно за какое-то время до экзаменов каждый день учить по несколько билетов. Когда ты учишь сразу много — это неэффективная стратегия, особенно если вы должны запомнить информацию из разных сфер, предметов. Есть же ещё интерференция (взаимное влияние). Это когда мы что-то учим, а потом делаем что-то другое, где тоже задействована память. И информация, которую мы учили до, интерферирует с новой и забывается, даже если это разные сферы информации. Если ты сначала учишь алфавит, а потом учишься кататься на велосипеде, то это никак друг на друга не повлияет. Но если ты сначала учишь арабский алфавит, а потом учишь испанский алфавит, то будет плохо. Когда что-то выучил, нужен перерыв либо на совершенно другую деятельность, либо на отдых. — Когда общаюсь с тобой, я часто замечаю, что у тебя развито критическое мышление. Как ты этого добилась? Виновата наука? (смеётся) — Я бы сказала, что да — нас научили быть занудами. Когда ты учишься в какой-то научной области, первое, чему тебя учат — что такое факты, теории, гипотезы. Вся наука строится на предположениях. Гипотеза не может стать фактом, даже если доказана, даже если сто экспериментов поставили и она подтвердилась. Потому что факт — это то, что нельзя опровергнуть. То, что, например, гравитация существует — нельзя опровергнуть, потому что телефон всегда будет падать вниз. Хотя был такой философ — Бертран Рассел. Он однажды сказал, что на орбите Земли летает чайник, но мы его не видим, потому что он чёрный. И этот факт нельзя опровергнуть. А вот нас учат тому, что всё абсолютно нужно ставить под сомнение. Сейчас, когда в университете мы рассказываем доклады на статьи, в конце нам всегда нужно это покритиковать, расписать, что сделал автор не так: может быть, у него была слишком маленькая выборка или неправильные методы.

Пока нет комментариев

Останки человеческого мозга демонстрируют неожиданную способность сохраняться тысячелетиями.
Британские учёные высказали гипотезу, которая объясняет почему нервная ткань сохраняется на протяжении долгого времени.


Иллюстрация 1: Фрагменты мозга человека, похороненного на кладбище викторианских рабочих домов (Бристоль, Великобритания) около 200 лет назад. Среди костей, которые были извлечены из сильно затопленной могилы, не сохранилось никаких других мягких тканей..
Иллюстрация 2: Морфологические и биохимические особенности пяти механизмов консервации мозга. Изображения демонстрируют
образцы омыленного, замороженного, дубленого, обезвоженного мозга, и образец, механизм сохранности которого «неизвестен».


Мягкие ткани вроде мышц или внутренних органов сохраняются в геологической летописи гораздо хуже, чем кости. Обычно процесс разложения останавливает антропогенная консервация — мумифицирование, бальзамирование, замораживание. В естественной среде это происходит крайне редко: такими «капсулами времени» можно назвать, например, болота, где обнаруживали тела мамонтов и людей, живших более четырех тысяч лет назад. А в Альпах находили замороженную мумию тирольского ледяного человека из бронзового века.


Считается, что человеческий мозг после смерти начинает разлагаться в числе первых внутренних органов. Поэтому находки сохранившихся образцов мозгов людей называют уникальными или очень редкими.


Но группа специалистов из Оксфордского университета (Великобритания) опровергает это мнение. Ученые собрали архив более чем из четырех тысяч останков человеческого мозга — многие возрастом как минимум 12 тысяч лет. Статья с описанием образцов опубликована в журнале Proceedings of the Royal Society B.


Human brains preserve in diverse environments for at least 12 000 years
PMID: 38503334


Авторы искали в литературе свидетельства о сохранившихся нервных тканях человека, анализировали общие черты останков и среду отложений. Затем они привязывали находки к конкретным точкам на карте, изучали условия палеоклимата и различные типы сохранности.


Всего 4405 образцов человеческого головного мозга обнаружили во всех частях света (больше всего — в Европе), за исключением Антарктиды. Исследователи выделили пять типов консервации: обезвоживание, замораживание, омыление и дубление (в кислой среде). Пятый тип, как отметили авторы статьи, не кодифицирован в научной литературе — они назвали его «неизвестным».


Почти треть останков относится к этой разновидности консервации — такие мумифицированные останки находили на затонувших кораблях, в гробницах, деревянных и свинцовых гробах и даже в отрубленных головах. Интересно, что почти все образцы головного мозга, сохранившиеся «неизвестным» образом, — единственные мягкие ткани, которые остались от древних людей. Это соотносится с общей частотой встречаемости консервированных мягких тканей. Мышцы и кишечник, датируемые периодом от мезолита (примерно 9000 лет до нашей эры) до XX века, находили 43 раза, в то время как головной мозг — гораздо чаще, 3862 раза.


Наибольшую долю из всех проанализированных останков нервной ткани составляют обезвоженные — 1667 образцов. Однако механизм консервации остается неизвестным. Крепкая черепная коробка может защитить содержимое от полного разложения, но останки головного мозга находили и в раздробленных черепах охотников-собирателей.


Авторы статьи предположили, что соединения белков и липидов с такими металлами, как медь или железо, присутствующими в мозге, при определенных условиях могут создавать прочные молекулярные связи. Подобные комплексные соединения образуют минералы и стабилизируют нервную ткань на долгое время.


«Вопрос о том, являются ли эти обстоятельства экологическими или связаны с уникальной биохимией мозга, находится в центре внимания нашей нынешней и будущей работы. Мы находим удивительное количество и типы древних биомолекул, сохранившихся в этих археологических мозгах, и интересно изучить все, что они могут рассказать о жизни и смерти наших предков», — отметила автор исследования Александра Л. Мортон-Хейвор.


Источник: журнал Naked Science статья
Останки человеческого мозга показали неожиданную способность сохраняться тысячелетиями.


Ранее было опубликовано:


Мозг британца не сгнил за 2000 лет. Загадка "мозга из Хеслингтона" так и не разгадана.
Учёные лишь предположили, что в тканях мозга по какой-то причине скопились в достаточном количестве вещества, блокирующие ферменты-разрушители, известные как протеазы.

Пока нет комментариев

Кишечник помогает мозгу формировать воспоминания — черезблуждающий нерв Когда французский писатель Марсель Пруст вспоминал свое детство по вкусу печенья «мадлен», возможно, часть работы проделал его кишечник. Обычно мы связываем свои воспоминания почти исключительно с мозгом, который, как мы представляем, формирует и хранит их. Новое исследование, проведенное Скоттом Каноски, профессором биологических наук в Университете Южной Калифорнии, показало, что наш кишечник также может играть важную роль в запоминании событий, особенно связанных с едой. Исследование, опубликованное в Nature Communications, было посвящено блуждающему нерву — важнейшему коммуникационному каналу, соединяющему пищеварительную систему с головным мозгом. Статья "Блуждающий нерв улучшает память у крыс за счет септо-гиппокампальной передачи ацетилхолина, вызванной питательными веществами".Tierno Lauer, L., Hayes, A.M.R., Suarez, A.N. et al. The vagus nerve promotes memory in rats via nutrient-induced septo-hippocampal acetylcholine signaling. Nat Commun 17, 7154 (2026). doi 10. 1038/ s41467-026-73896-2 Учёным давно известно, что блуждающий нерв помогает регулировать пищеварение, чувство голода и насыщения. Теперь исследователи обнаружили доказательства того, что сигналы, поступающие из кишечника по блуждающему нерву, также могут способствовать формированию воспоминаний. Запоминающиеся перекусы Исследователи обнаружили, что, когда крысы ели сытную пищу, нейроны, связанные с гиппокампом — частью мозга, отвечающей за обучение и память, — выделяли больше ацетилхолина. Этот нейромедиатор поддерживает формирование памяти и помогает мозгу кодировать новый опыт. Реакция зависит от сигналов, поступающих из кишечника по блуждающему нерву. Когда исследователи прервали связь блуждающего нерва с мозгом, повышение уровня ацетилхолина исчезло. Эти крысы также хуже справлялись с тестами на память, в которых им нужно было вспомнить, где они недавно нашли еду. Ученые также обнаружили, что система памяти мозга, по всей видимости, реагирует в первую очередь на питательные вещества, содержащиеся в пище, а не только на ее приятный вкус. У крыс, которые ели сахар или жир, наблюдалась сильная активность мозга, связанная с памятью. У крыс, которым давали сладкие на вкус, но низкокалорийные или некалорийные жидкости, такой реакции не наблюдалось. Это говорит о том, что мозг реагирует на реальную питательную ценность пищи, а не только на ее вкус. «Мы считаем, что этот механизм, вероятно, развился для того, чтобы помочь животным запоминать важную информацию об источниках пищи», — говорит первый автор исследования Логан Лауэр из лаборатории Каноски. Запоминание того, где весной первыми прорастают определенные растения, может помочь голодным животным найти важные питательные вещества. Сигналы из кишечника сообщают мозгу: «Эта пища содержит ценные питательные вещества, так что запомни, где и как ты ее получил». Несмотря на то, что продукты с высоким содержанием жиров и сахара вызывали сильные реакции памяти, исследование также показало, что постоянное употребление этих продуктов со временем ухудшает формирование памяти. У крыс, которые в раннем возрасте питались подобным образом, в дальнейшем наблюдалась ослабленная связь между кишечником и гиппокампом. Даже после перехода на более здоровую диету у этих животных снижалась активность мозга, связанная с памятью, и ухудшались результаты в задачах на запоминание расположения пищи. Полученные результаты могут иметь важные последствия для здоровья человека. Ученые уже знают, что ожирение, неправильное питание и нарушения обмена веществ, такие как диабет, связаны с ухудшением когнитивных функций. Новое исследование указывает на одну из причин: постоянное употребление вредной пищи может нарушить связь между кишечником и мозгом. Эта работа также может пролить свет на нейродегенеративные заболевания. «Нарушение передачи сигналов ацетилхолина в гиппокампе — одно из самых ранних нейрохимических изменений при болезни Альцгеймера, — говорит Каноски. — Обнаружив, что эта система активируется сигналами от блуждающего нерва, поступающими из кишечника, мы можем использовать эту информацию для разработки новых терапевтических методов, таких как стимуляция блуждающего нерва.» Это открытие также открывает возможности для разработки новых методов лечения, направленных на укрепление связи между кишечником и мозгом. Терапия, стимулирующая блуждающий нерв или улучшающая здоровье кишечника, потенциально может помочь сохранить память и когнитивные функции. Хотя для того, чтобы определить, действуют ли те же механизмы у людей, необходимы дополнительные исследования, полученные данные подтверждают растущее количество доказательств того, что кишечник и мозг тесно связаны. Источник: Университет Южной Калифорнии Ранее было опубликовано: Бактерии переместились из кишечника в мозг мышей по блуждающему нерву Грызунов кормили пищей с высоким содержанием жировОпубликована научная статья: "Перенос бактерий из кишечника в мозг у мышей".

Пока нет комментариев

Нейробиолог Владимир Алипов: «Раньше думали, что дофамин – это вещество удовольствия и мотивации. Это вообще не так!»
Алипов рассказал журналисту «Бизнес-газеты» - о научной работе по переносу воспоминаний, о роли генов в работе нервной системы и что такое оптогенетика, и о том времени когда сюжет фильма «Вспомнить все» станет нашей реальностью.


«Есть врожденный компонент, скажем так, жесткие чертежи, которые обеспечивают не идеальное, но все же достаточное приспособление к окружающей среде. Если бы человек рождался и абсолютно ничего не знал об этом мире, то он бы и обучаться в нем не смог», — говорит в интервью известный нейробиолог и популяризатор науки Владимир Алипов.


Нейробиолог Владимир Алипов: «Раньше думали, что дофамин – это вещество удовольствия и мотивации. Это вообще не так!», изображение №1
Владимир Алипов - нейробиолог, имеющий высшее медицинское (врачебное) образование (является выпускником Сеченовки).


Все утверждения Владимира в его выступлениях - основаны на научном фундаменте (знаниях, полученных при изучении научных статей - описывающих исследования ведущих нейроучёных мира).


Мы знаем: Владимир Алипов, обучавшийся на врача-онколога, заинтересовался нейробиологией после того, как прослушал лекцию известного нейрофизиолога, академика РАН Константина Анохина.


Под руководством данного академика он принял участие в исследовании посттравматического стрессового расстройства (ПТСР).


После этого он получал знания в одном из университетов США.


«Если бы человек рождался и абсолютно ничего не знал об этом мире, то он бы и обучаться в нем не смог»


— Владимир Иванович, я так понимаю, что нейробиология изучает взаимодействие нашей нервной системы с мозгом. Туда стекается вся информация от наших органов чувств (различных нервных окончаний, органов зрения, осязания, обоняния, вкусовых рецепторов и так далее), а мозг уже нам говорит, что эта поверхность гладкая, это горячее, этот предмет желтый и расположен далеко, этот запах отвратительный и зловонный, а эта еда вкусная. Как мозг это делает? Как он все это систематизирует и выдает нам готовую информацию, которую мы безоговорочно принимаем, и почему мы ее безоговорочно принимаем?


— Раньше были модели того, как работает мозг, согласно которым информация поступает в мозг и потом начинается какой-то ее анализ. Например, из каких-то деталей изображения постепенно строится картинка. То есть сначала линии, из них — фигуры, из фигур — какие-то объекты, потом это все собирается в общую картину. Но здесь возникает проблема скорости того, как это происходит. Если в таком режиме действительно все это делать, то мы очень много времени тратили бы на то, чтобы что-то увидеть. Например, мы видим какие-то оранжевые полоски, потом — черные полоски, потом все это выстраиваем в какие-то формы, и, пока наш мозг все это обобщил и сказал нам, что это тигр, он бы нас к тому времени уже схватил и загрыз..


Сейчас исследования в области когнитивных наук с помощью нейровизуализации показывают, что у нас работают одновременно две системы. Есть и поступление информации в головной мозг снизу от органов чувств, и есть то, что сам мозг, например, зрительная кора, формирует модель окружающего мира заранее. Иными словами, сначала мы представляем, что мы могли бы увидеть и как мог бы выглядеть окружающий мир, и только потом мы эту модель лишь немножко подправляем за счет той информации, которая поступает к нам от органов чувств. Получается, что это намного быстрее. То есть генерируется огромное количество неких черновых заготовок и потом в зависимости от развития сюжета в нужные места вставляется визуализированная информация.


Как это работает? Например, идет важный баскетбольный матч, статью о котором репортеру нужно срочно дать в печать по его окончании. Репортер заранее готовит статью, и потом в зависимости от того, какая команда победила, слегка корректирует свою заготовленную «рыбу», вставляет результат и название победителя и проигравшего и бросает в печать, чтобы быть первым. Это очень похоже на то, как работает наш головной мозг. Можно сказать, что мы, по большому счету, живем в иллюзии, в модели этого мира, которая создается внутри нашей головы.


Это приводит к большому количеству всяких интересных казусов, когда мы видим то, чего нет, слышим то, чего нет. Скажем, мы сидим дома и ждем какого-то важного звонка, и любой шум вдруг интерпретируется как этот звонок. Мы буквально его слышим, хотя его на самом деле нет. Люди иногда слышат шаги у себя дома, в тенях видят силуэт маньяка с ножом и так далее. Это можно представить себе, как некий человек сидит в бункере глубоко под землей, ничего не слышит и не видит, не чувствует, что реально происходит за его стенами, и все, что человек получает в этом бункере, — это какие-то закодированные сообщения азбукой Морзе. Это буквально то, как выглядит окружающий мир для нашего мозга. То есть он получает от органов чувств просто порции последовательных сигналов, серии спайков, потенциалов действия, которые приходят к нему по зрительному нерву, по слуховому нерву и так далее. Затем этот человек, сидя в этой комнате и получая сигналы азбукой Морзе, пытается их декодировать и представить себе, как мог бы выглядеть мир снаружи, откуда приходят эти сигналы. Фантазии, модели, иллюзии, результаты деятельности мозга создают картину мира, в которой мы живем. И мы знаем, что эта картина интересна и сгенерирована как модель относительно реальности не только реальности вокруг нас, но и нашего внутреннего мира, нашей психики, нашего взаимодействия с другими людьми, социального мира, скажем так. И даже нашей памяти, нашего прошлого, поскольку наша память во многом тоже является результатом именно такого не совсем точного моделирования, с большим количеством огрехов, что зачастую приводит, например, к формированию ложных воспоминаний, когда человек уверен, что с ним что-то происходило, какое-то событие, или деталь того, что с ним происходило, на самом же деле все было совсем не так. Вот такие конфабуляции.


С точки зрения нашей жизни, адаптации к этому миру можно сказать так: в мире не существует цветов, в мире не существует запахов, в мире не существует звука. Это все субъективные вещи, которые создаются нашим мозгом. В итоге это помогает нам более-менее нормально жить и функционировать в этой реальности.


— Еще интересный вопрос. Осьминог, как только рождается, тут же умеет и знает, как маскироваться под окружающую среду, как менять окраску и форму своего тела, когда и сколько выбрасывать красящую жидкость в случае опасности и вообще, что представляет для него опасность, а что — нет, хотя ни мать, ни кто-либо другой его этому не учили. Значит, ему это дано изначально, так сказать, на подсознательном уровне. Наш мозг тоже обладает похожими знаниями и умениями изначально? Новорожденный ведь уже морщится от плохого запаха или от вкуса лимона. Почему мозг дает ему такие сигналы? Откуда эти знания?


— Это очень хороший вопрос. Ряд ученых считали, а кто-то и до сих пор в определенной степени придерживается таких взглядов, что любой рождающийся организм — это своего рода белый лист и все его поведение формируется в результате обучения. Еще каких-то 50 лет назад это было мейнстримом, тем, о чем все говорили. Это течение называется бихевиоризмом. Один из его основателей Джон Уотсон так и говорил: «Дайте мне 11 младенцев, у которых нет никаких врожденных особенностей поведения, дайте мне возможность делать с ними все что угодно, и я смогу из одного сделать президента, из второго — врача, из третьего — преступника». То есть получается, что ни у человека и ни у кого-либо из животных нет никаких врожденных качеств.


Потом, естественно, стали накапливаться данные сначала по насекомым. Абсолютно удивительные вещи они могут делать. Например, оса-наездник может найти гусеницу, точно знает, куда ей нужно сесть, где находится узел, чтобы парализовать эту гусеницу, очень сложная сама по себе задача, как потом туда ввести свои личинки, что потом с этой гусеницей делать, чтобы она не умерла и личинки могли там нормально развиваться. И это очень сложное поведение у нее абсолютно врожденное. То есть оно полностью определяется генетически. То же самое касается термитов. Когда они строят огромный термитник несколько метров в высоту, форма термитника и то, как его надо строить, тоже определяются генетически. Никто термитов этому всему не учит. Они не проходят строительные курсы, где им рассказывают, каким должен быть термитник, какой высоты, формы, из каких материалов и как именно его строить, кто будет руководить и кому подчиняться в ходе строительства. Это все инстинктивное поведение.


Но мы знаем, что во многом все, что находится в работе нашей нервной системы, — это результат взаимодействия и генов, и среды. Когда человек рождается, его органы чувств несовершенны. Какие-то из них, например слух, сразу начинают нормально функционировать еще внутриутробно, где-то с 27-й недели внутриутробного развития, а какие-то, тот же вестибулярный аппарат и зрение требуют калибровки. Они уже работают неплохо, но им есть куда стремиться и совершенствоваться. Они уже достаточны, например, для того, чтобы ребенок мог какие-то цветовые пятна различать, но нужно добавить резкости и контраста. Это как с микроскопом или с камерой, когда мы постепенно на что-то наводимся, чтобы добавить резкости. Глаз ребенка начинает этим заниматься, тренируется в течение первых недель своей жизни.


То же самое касается вестибулярного аппарата. Именно поэтому детям нравится, когда их укачивают. То же самое происходит не только у наших детей. Это происходит и у приведенных вами осьминогов, приматов и всех других животных. Просто эти периоды критической настройки систем происходят у них быстрее, чем у человека. Многие из них больше смещены в эмбриональный период. Но все равно это всегда присутствует. Мы знаем, что почти у всех животных, даже у самых простых, есть понятие адаптации. Таким образом, идея о том, что есть инстинктивное, врожденное поведение имеет свои плюсы, потому что организм сразу рождается уже готовым к жизни, чтобы делать очень сложные вещи в очень опасном мире. Например, насекомым не нужно долгое детство, когда родители должны за тобой ухаживать, и прочие вещи.


С другой стороны, адаптация полезна, поскольку организм в меняющихся условиях может приспособиться к ним быстрее. Та же оса, если гусеница как-то изменится, сама вряд ли быстро научится тому, куда ей теперь надо вонзать жало и откладывать личинки. В итоге она не сможет отложить личинки, съесть эту гусеницу и так далее. У нее возникнут проблемы, и она просто умрет. С другой стороны, если бы она могла подумать и сказать: «Ага, мой опыт прежнего взаимодействия показывает, что я должна бить своим жалом чуть-чуть ниже», — запомнила бы это и потом дальше этим пользовалась, то получила бы реальное преимущество. Получилось бы, что условия изменились и она к ним адаптировалась. Эта адаптация или обучение присутствует даже у самых простых одноклеточных организмов. В очень примитивной форме и очень слабое, но даже у них это есть.


И дальше с появлением нервной системы, усложнением нервной системы, способность к обучению только улучшается. Сейчас мы знаем, что головоногие моллюски, особенно осьминоги, птицы врановые (или вороновые), приматы среди млекопитающих, даже насекомые (особенно пчелы и муравьи), демонстрируют способности к тому, чтобы запоминать и обучаться очень сложным вещам.

Пока нет комментариев