Во времена Юнга не было такой подробной дифференциации нарциссизма, которая есть сейчас. Поэтому, говоря о нарциссах, Юнг, скорее всего, имел в виду злокачественных нарциссов. Это тот вариант нарциссизма, который на данный момент не поддается психотерапии. Когда говорят о злокачественном нарциссизме, имеют в виду носителей темной триады: нарциссизм, макиавеллизм, психопатия; в некоторой литературе добавляют еще один пункт — садизм. Как Юнг описывал нарциссическую личность? Нарциссические личности выстраивают то, что можно назвать системой, зависимой от валидации. Это определенные психологические конструкции, которые требуют непрерывного внешнего одобрения для поддержания своей самооценки. Чем отличается «злокачественный нарциссизм» от «патологического нарциссизма»? Патологический нарциссизм — это жизнь в крайностях «Я всё или я ничто», поэтому самооценка патологического нарцисса постоянно колеблется от полюса грандиозности к полюсу ничтожности. Самооценка таких людей очень хрупкая и часто зависит от внешнего одобрения. Злокачественный нарциссизм — это пребывание в грандиозном полюсе: если я споткнулся о скамейку, всегда виновата скамейка. Поэтому, описывая нарциссическую личность, Юнг имел в виду злокачественных нарциссов. В отличие от здоровых людей, эти индивиды создают свою идентичность исключительно через реакцию окружающих. Причем, в отличие от патологического нарциссизма, злокачественным важно управлять реакцией окружающих, используя все возможные техники манипуляций, психологического и физического насилия. В ход идут любые средства: от банального газлайтинга «ты всё не так понял» до прямых угроз и шантажа. Юнг выделил три элемента ложной самости: 1. Зависимость от отражения. Всё самовосприятие строится на внешней оценке. Без постоянной валидации они испытывают «панику распада идентичности» — страх исчезнуть, если никто не подтвердит их значимость. 2. Эвакуация Тени. Проецируют все свои негативные черты на партнеров, оставляя для себя исключительно положительные качества. Партнер становится хранилищем всего того, что нарцисс не может присвоить и интегрировать в себя. Все хорошее во мне, все плохое вовне. 3. Контроль через создание замешательства. Удерживают доминирование, используя стратегии и тактики искажения реальности. То, что сейчас называют психологическим насилием: газлайтинг, непрямая коммуникация, внушение чувства вины, бойкот и прочее. Это заставляет партнера чувствовать неуверенность в восприятии реальности и делает его зависимым от версии реальности нарцисса (фильм «Газовый свет»).Такая система отношений превращается в психологический вампиризм, где один из партнеров постоянно пользуется ресурсами другого; это маскируется под любовь. Когда партнер перестает играть в эту игру, перестает давать валидацию, вся эта конструкция рушится.Реакция нарцисса на такие перемены обнажает его истинную психическую структуру, поведение становится более агрессивным и эксплуатирующим, вплоть до физического насилия.Нарциссы становятся опасными, когда партнер устанавливает границы. Юнг назвал это «режимом паники снабжения», когда их психологическое выживание оказывается под угрозой. Этапы развития конфликта1. Попытка восстановить прежний комфорт через бомбардировку любовью (обаятельная атака). Человек как будто становится тем, кем партнер хотел его видеть. Возобновление «медового месяца», всё как в первый раз. Повторение конфетно-букетного периода. Обещание измениться, угадывание потребностей, которые раньше игнорировались. Такое поведение вызывает большие сомнения в том, стоит ли разрывать отношения. Но когда таких попыток было несколько или они повторяются регулярно, партнер перестает верить, и начинается второй этап. 2. Если это не приносит результата, следующий шаг — атака чувством вины. Начинается манипуляция состраданием, обвинение в том, что на самом деле делал он сам в отношениях. Бьют в самую точку, в самые уязвимые места, чтобы вызвать непереносимое чувство вины. Вспоминают мельчайшие детали ссор и скандалов. Как будто человекведет запись всех конфликтных моментов: кто что сказал, кто что ответил. Если и это не работает, начинается третий этап. 3. Атака выжженной земли. Если прочие атаки не дали результата, стремятся уничтожить то, что не могут контролировать. Уничтожают репутацию партнера, распускают слухи, клевету, а также раскрывают интимные подробности отношений во всех смыслах. Именно в эти моменты злокачественный нарцисс обнажает свою подлинную сущность. Становится очевидно, что эти люди никогда не любили по-настоящему, а были эмоциональными хищниками, которые маскировали эксплуатацию под проявление заботы.На самом деле границы, которые начинает ставить и отстаивать партнер, не меняют человека, они просто срывают маску и показывают истинное лицо. Поэтому важно понимать, что нарциссические черты не равны нарциссическому характеру, а нарциссический характер не равен нарциссическому расстройству личности. Коллеги, если хотите глубже понять тему нарциссизма, приглашаю в книжный клуб. Читаем и обсуждаем Клиническое руководство терапии сфокусированной на переносе в работе с патологическим нарциссищмом. если интересно пишмте в личку или комментариях.

Пока нет комментариев

Есть мыслители, чьи идеи ты просто знаешь. А есть те, чьи идеи становятся частью тебя, врастают в твою картину мира так глубоко, что уже и не вспомнить, как ты жил без них. Для меня таким человеком стал Виктор Франкл — австрийский психиатр, философ, создатель логотерапии. Но дело не в регалиях — дело в том свете, который он зажёг, пройдя через кромешную тьму. Франкл прошёл через четыре концентрационных лагеря, включая Освенцим. Потерял там почти всю семью — жену, родителей, брата. Но именно там, среди пепла и ужаса, он увидел то, что позже сформулирует в своих книгах: человек остаётся человеком ровно до тех пор, пока у него есть «зачем». «У кого есть „зачем“, тот выдержит почти любое „как“», — повторял он вслед за Ницше, и это были не просто слова. В лагере Франкл видел, как люди, у которых оставалась внутренняя опора — образ любимого человека, вера, незаконченное дело, — держались в нечеловеческих условиях. А те, кто терял смысл, уходили первыми — иногда буквально за несколько дней. Главное открытие Франкла, которое перевернуло психологию Это открытие звучит так: у человека нельзя отнять последнюю свободу. Свободу выбрать, как относиться к тому, что с тобой происходит. «Можно отнять у человека всё, кроме одного: последней из человеческих свобод — свободы в любых обстоятельствах выбрать, как к ним отнестись, выбрать свой путь», — писал он. Это не про наигранный оптимизм. Это про глубинную внутреннюю позицию: даже когда внешне ты ничего не можешь изменить, у тебя остаётся пространство выбора. Выбора того, кем ты будешь перед лицом происходящего. Того, как ты проживёшь даже самые страшные свои часы. Это и есть достоинство. Не громкое слово, а тихое повседневное решение. Три пути к тому, ради чего стоит жить Франкл не просто сказал «ищите смысл». Он показал, где его искать. Три дороги ведут к осмысленной жизни. Первая — созидание. То, что мы отдаём миру: работа, творчество, забота, поступок. Когда мы создаём что-то, оставляем след — мы чувствуем, что живём не зря. Вторая — переживание и любовь. То, что мы берём у мира: красота природы, искусство, встреча с другим человеком. Особенно — любовь. Франкл писал об этом с пронзительной нежностью: «В самой тяжёлой из всех мыслимо тяжёлых ситуаций, когда уже невозможно выразить себя ни в каком действии, когда единственным остаётся страдание, — в такой ситуации человек может осуществить себя через воссоздание и созерцание образа того, кого он любит». Третья — отношение к неизбежному страданию. Это самое сложное. Франкл не романтизирует боль. Он говорит: если страдание неизбежно, если его нельзя устранить — тогда и только тогда в нём можно найти смысл. Через то, как мы его несём. «Значимы не наши страхи и не наша тревожность, а то, как мы к ним относимся». Юмор как оружие души Франкл — один из немногих серьёзных мыслителей, кто всерьёз говорил о юморе. В лагере они с товарищами придумали игру: каждый день рассказывать друг другу какую-нибудь забавную историю, которая случится с ними после освобождения. Это казалось абсурдным. Но именно это помогало сохранить человечность. «Юмор — тоже оружие души в борьбе за самосохранение. Ведь известно, что юмор как ничто другое способен создать для человека некую дистанцию между ним самим и его ситуацией, поставить его над ситуацией». Юмор не обесценивает боль. Он даёт пространство для дыхания там, где, кажется, дышать уже невозможно. Самое важное, о чём стоит помнить Пожалуй, главный переворот, который совершает Франкл в нашем сознании, — это смена вопроса. Мы привыкли спрашивать: «Чего я жду от жизни?», «Почему у меня этого нет?», «Когда уже станет легче?». Франкл разворачивает перспективу: «Мы должны не спрашивать о смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращён к нам — ежедневно и ежечасно жизнь ставит вопросы, и мы должны на них отвечать». Это радикально меняет всё. Смысл не спрятан где-то, его не надо искать как клад. Жизнь сама спрашивает нас — каждым утром, каждой встречей, каждым вызовом. И от нашего ответа зависит, какой эта жизнь станет. Франкл не даёт утешительных обещаний. Он не говорит, что всё будет хорошо. Он говорит другое: ты свободен выбирать, кем быть. И этой свободы у тебя не отнимет никто. Это, пожалуй, самое душевное, что может сказать один человек другому.

Пока нет комментариев

Однажды я спросила у одного очень близкого мне человека:
- Почему наши близкие в старости становятся невыносимыми? Ведь именно они умеют делать нам больнее всего, они знают все наши болевые точки и бьют по ним прицельно. Иногда с особой точностью и ещё наблюдают с удовольствием, как нас корёжит.
И вот этот мудрый человек мне сказал:
- Знаешь, два раза в жизни человека наступает переходный возраст и человек становится невыносимым для близких. Видимо для того, чтобы облегчить расставание и уход.
В юности подростки становятся перед тем, как уйти и начать самостоятельную жизнь. Они так доводят своих родителей, что те уже рады тому, что они уйдут и начнут жить отдельно. Все тонкие связи рвутся и с ребёнком уже не так больно расставаться. Нежность истончается. Тоже самое происходит в старости. Так природа готовит нас к последнему прощанию. Чем невыносимей родной человек в последние годы жизни, тем легче прощание, потому что тоже рвутся все тонкие связи ещё при жизни, остаётся только долг, а нежность истончается.
Хуже тем, кто и в первом, и во втором случае, сохраняет нежность отношений.
Иногда эта нежность ломает жизни.

Пока нет комментариев

- Как можно спокойно читать книгу, когда по углам лежит слой пыли? - говорит одна женщина. Она ходит по дому с тряпкой. Кажется, что тряпка растёт из её руки. Пыль, побеждённая сегодня, возвращается завтра. Время читать книгу не приходит никогда.
- Кто-то на даче, может, и смотрит сериалы, но я этого не понимаю, - говорит другая женщина. Из её руки растёт тяпка, а иногда секатор. Она очень устала и почти не любит свой огород, но донести себя до дивана выше её сил. Ей просто не усидеть.
Я называю это синдромом беспокойной души.
Ходить – с лопатой, пылесосом или пульверизатором, ползать в поисках пятен, воевать с грязью, пока не пройдёт ещё один день. Презирать праздность. Осуждать легкомыслие. Откладывать книги, фильмы, гостей на вечные «потом».
Это жизнь, в которой приятное чувство исполненного долга размывается подозрением, что все как-то чересчур сурово, но забить и расслабиться – это что-то с другой планеты.
- Я не могу читать, не убрав пыль, - снова говорит первая женщина. – Я просто не получу удовольствие.
Она знает о себе много правды, но в её словах есть лишнее звено. На самом деле фраза должна звучать так: «Я не могу читать, я просто не получу удовольствие».
Читать, смотреть кино, потягивая чай с вареньем, слушать музыку, болтать с подругами (не в чате, а вживую) - любая попытка расслабиться, отложив тряпку, чревата ростом напряжения. Пыль – способ держать напряжение в узде. Война с грязью – предлог, чтобы с ним не встречаться.
О чём это напряжение? Откуда оно берётся?
Откуда угодно.
Тряпки и тяпки – это стратегия совладания. Что-то случилось раньше, что заставило их появиться, и истории тут могут быть самые разные. Но скорее всего, в них будет много тревоги.
Иногда возня на кухне – тридцать банок варенья с позапрошлого сезона, сорок пять с прошлого – это единственная возможность хоть что-то контролировать, когда всё остальное летит в тартарары. Неужто можно в своем уме оставить последний оплот порядка?
Иногда до блеска отполированные вилки – это единственная победа, внятный и осязаемый результат на фоне многих проигрышей.
Иногда идеальный парник с огурцами – это убежище от чувства вины за свою неуместную как будто бы жизнь, на которую никто и разрешения не давал, и потому надо быть очень трудолюбивой, чтобы как-то её оправдать.
Иногда поиск пятен на стенах – это попытка приглушить страх за всё, что происходит вокруг. Вдруг уволят? Вдруг останусь в нищете? Вдруг не справлюсь с сыном-подростком?
Иногда глажка белья – это безопасное взаимодействие. Полотенце не оскорбит и не укусит, в отличие от тех, остальных, которые так и норовят причинить боль.
Иногда идеально чистые плинтуса – это попытка замолить судьбу. Смотри, как я стараюсь, я хорошая, не давай мне испытаний не по силам.
Синдром беспокойной души всегда немного о страшном мире, беспомощной себе и относительно безопасной нейтральной полосе между.
Моя ровесница (у женщин старшего поколения синдром беспокойной души – это, считай, нормальное состояние, там другой совершенно контекст) подолгу гладила каждую крохотную вещицу новорожденной девочки. Отказывала себе во сне и отдыхе, чтобы не пропустить ни единого микроба - а вдруг дочка заболеет? Она сама была не слишком любимой дочерью, её мать боялась её любить и подменяла любовь жёстким воспитанием, и вот теперь, получив свою собственную малышку, она обмирала от противоречивости чувств. Любовь и ненависть, нежность и ярость, влечение и обида, жар и холод. Этот конфликт выходил на поверхность в виде дистилированной тревоги, которую она пыталась пригладить утюгом.
Единственный способ справиться с синдромом беспокойной души – это смелость. Смелость остаться на диване, выдержать прилив напряжения и разглядеть то, что за ним маячит. Пугающие призраки не заставят себя ждать - ты это знаешь и потому не можешь разобрать в книге ни строчки. Когда вокруг сжимается кольцо собственных страхов, глаза ищут спасительную грязь, а руки тянутся к тряпке. И всё же останься. Погляди в лицо тому, кто к тебе придёт. Поговори с ним, порасспрашивай, поторгуйся. Притащи его на терапию, в конце концов, потому что так дело пойдёт гораздо быстрее. Скажи себе, что ты не одна, что тысячи людей проходили этот путь и в конце концов обретали драгоценное право на беспечность.
Конечно, можно поступить иначе. Можно захлопнуть эту чёртову книгу и пойти на огород, на кухню, в недостаточно стерильную ванную. Только, наверное, есть какая-то высшая несправедливость в том, чтобы прожить единственную жизнь, так и не соприкоснувшись с собственными бесстрашием и свободой".

Пока нет комментариев