Сегодня
НЕВИДИМКИ
"Я всегда считала, что если взять карту мира и воткнуть туда по булавочке за каждого человека на земле, для меня булавочки не найдётся. Я чувствую себя невидимкой, вот что я имею в виду. На глубинном уровне", - это пронзительное признание героини романа Элизабет Страут описывает чувство, корни которого часто уходят в самое начало жизни. Ощущение собственной невидимости, призрачности - это следствие дефицита самого важного детского опыта: быть увиденным и отражённым в глазах матери.
Её роль как первого и самого значимого "зеркала" для ребёнка неоценима. Именно через материнскую реакцию - взгляд, улыбку, слова и прикосновения - младенец впервые узнаёт о своём существовании и значимости. Это отзеркаливание, которое происходит и словесно, и на языке тела, даёт ребёнку важное послание: "Ты есть. Я тебя вижу".
Когда ребёнок ловит понимающий взгляд, слышит отклик на свой лепет или плач, он делает экзистенциальное открытие: "Я существую, и мое существование имеет значение". Если же этого ответного отклика нет, возникает пугающее чувство нереальности себя, будто ты призрак, не оставляющий следа в мире других людей.
Это "видение" - первичный кирпичик самоощущения. Исследования подтверждают: то, что в ребёнке видят, признают и называют, получает возможность расцвести. Эмоции, способности, черты характера, на которые отзываются, укрепляются и становятся частью личности. То же, что остаётся неотражённым, словно увядает в тени, останавливается в развитии или прячется вглубь.
Но важно не просто "видеть" ребёнка. Отражение должно быть точным. Базовое "я тебя вижу" может быть эмоционально окрашено: "Я тебя вижу, и ты хороший" или "Я тебя вижу, и ты плохой". Здоровое самоуважение и ощущение собственной ценности вырастают именно из тёплого, позитивного и адекватного отражения. Искажённое зеркало, которое показывает ребёнку не его самого, а фантазию или проекцию матери, калечит детскую психику. Человек либо начинает подстраиваться под чужой взгляд, теряя контакт с собой, либо, даже окружённый формальным восхищением, продолжает чувствовать себя невидимкой - потому что ему кажется, будто восхищаются не им, а своей выдумкой.
Жажда быть увиденным - базовая потребность человека, заложенная в младенчестве. От того, насколько чутко и тепло мать отражает внутренний мир ребёнка, напрямую зависит его способность чувствовать себя реальным, ценным и живым. Внимательное, принимающее материнское зеркало - это дар, который позволяет человеку нанести свою булавочку на карту мира и никогда не сомневаться в своём праве там быть.
Проект Психологи Сибири представляет открытый бесплатный вебинар «Актуальная семейная терапия: ресурсность, универсальность, креативность»
Настоящий вебинар является экспресс-погружением в пространство семейной психотерапии.
🕐 Дата и время проведения: 13 февраля с 15:00 до 16:30 по МСК.
📘В ходе вебинара мы:
- рассмотрим особенности формулировки семейного диагноза,
- проанализируем ресурсный подход к решению семейных проблем,
- обсудим формы новаторства и креативности в работе с семьей.
✅ Вы получите:
- пошаговые алгоритмы работы с семейными отношениями,
- приемы и техники, применимые при широком спектре семейных запросов,
- практические рекомендации по внедрению современных подходов работы с семьей.
Ведущая: Буравцова Наталия Владимировна – кандидат психологических наук, практический психолог с 20-летним стажем, член Российской Арт-терапевтической ассоциации, ведущий преподаватель проекта Психологи Сибири.
🔹Участие: без оплаты.
Отношения - это совместное путешествие. И желательно, чтобы пункт назначения и способы, которыми вы планируете туда попасть, у вас совпадали или хотя бы минимально согласовывались. Но все мы живые люди, и конфликтов не избежать. Как конфликтовать правильно, чтобы расти вместе, а не страдать рядом с партнером?
Представьте, что вы оказались в одной лодке.
Хороший (конструктивный) конфликт — это когда вы вдвоём против проблемы. Вы понимаете, что в лодке появилась течь или сломалось весло. Вы не кричите друг на друга: "Это из-за тебя мы налетели на рифы!" или "Это ты взял сломанный компас!"
Вместо этого вы договариваетесь о том, что один вычерпывает воду, а другой заделывает течь. Вы обсуждаете роли, ищете решение и объединяете усилия против общей трудности.
Плохой (деструктивный) конфликт — это когда вы друг против друга. Проблема отходит на второй план, а главным становится вопрос власти: кто виноват, кто сильнее, кто больнее кусается. Это битва за то, чьё весло "правильнее", в ходе которой можно и лодку потопить (с чувством собственного превосходства). Цель такого конфликта — не решить проблему и сохранить отношения, а ранить, доказать свою правоту или вынудить другого сдаться, признать своё бессилие.
Но как понять, на какую проблему стоит тратить силы, а какую — обойти? Знаменитый исследователь отношений Джон Готтман выяснил, что у всех пар — и счастливых, и несчастных — существует огромный пласт "вечных", нерешаемых проблем (около 69% всех разногласий!). Это могут быть фундаментальные различия в темпераменте, ценностях или глубинных потребностях. Но разница в том, как пары при этом себя ведут. Проблемы схожие, стратегии — разные.
Проблемные, несчастливые пары годами застревают на этих нерешаемых противоречиях. Они делают их главной темой своих ссор, пытаясь переделать партнёра, изменить его суть. Это как пытаться заставить сову стать жаворонком, а глубокого интроверта — душой компании. Бесплодно и мучительно для всех.
Успешные, стабильные пары поступают мудро: они не тратят силы на 69% "нерешаемого". Они научились обходить эти проблемы, не позволяя им становиться поводом для конфликта. Это, разумеется, не значит, что люди в восторге от происходящего. Просто они понимают, что эта черта/привычка/ценность — часть их партнёра. Бессмысленно пытаться её искоренить. Вместо этого они договариваются, как обходить это различие, не давая ему разрушить связь.
Конструктивный конфликт — это не отсутствие ссор. Это умение расставлять приоритеты и выбирать, о чём вообще стоит спорить.
Я частенько сравниваю депрессию с ВИЧ-инфекцией. Вирус иммунодефицита человека, попадая в организм, первым делом разрушает то, с помощью чего человек мог бы его победить. А именно иммунную систему. Так же и депрессия, возникая в человеке в первую очередь ломает то, с помощью чего человек мог бы с ней справиться. Систему вознаграждения, машину получения удовольствия. И в первую очередь её моноаминовый отдел. Человек теряет возможность получать удовольствие от того, от чего раньше это удовольствие получал. Это называется красивым словом ангедония. А поскольку эта машина получения удовольствия отвечает не только за радость от внешних стимулов, а вообще от всех, то исчезает удовольствие от воспоминаний. Это выглядит упрощенно так: все воспоминания как бы разложены по отдельным полкам. "Счастливые события", "грустные события", "ужасные события", "постыдные дела" и так далее. И когда теряется возможность получать удовольствие, то полка "счастливые воспоминания" пустеет. Ну не может считаться счастливым воспоминание, если от него не испытываешь никакой радости. А когда из какого-то воспоминания исчезает нотка радости, то начинают быть заметны и другие переживания, которые тогда были, но не ощущались, так как застилались радостью. Например, воспоминание о первом звонке в школе, которое раньше было пропитано дофаминовой радостью предвкушения новой школьной жизни. Радость из него исчезает, и начинает ощущаться тревога от расставания с родителями и от того, что уже нельзя спрятаться за папу. Грусть от одиночества и беззащитности. И так с каждым воспоминанием в череде сменяющих друг друга образов. Причём, мгновенно и одномоментно. В итоге человек начинает с тоской ощущать, что у этого ребенка на школьной линейке отобрали, отняли все будущее счастье. Обманули и лишили радости на всю жизнь. Ведь вся жизнь начинает казаться чередой неудач, обманов, обид и одиночества. И к этому добавляется мучительное чувство вины перед этим маленьким человечком. Таким чистым, светлым, хрупким, надеющимся и наивным. Будто это ты его предал, бросил, испачкал, разочаровал и лишил его счастья всей своей последующей дебильной жизнью. И у человека исчезает опора в прошлом, исчезает предвкушение радости и, как следствие, ощущение надежды. В случае тяжелой и длительной депрессии это приводит человека к стойкой идее необходимости поскорее прекратить-ся. Антидепрессанты работают именно с этой мишенью: чинят сломанную депрессией машину получения удовольствия. И постепенно полка с счастливыми воспоминаниями снова заполняется. И появляется предвкушение радости, а с этим предвкушением - надежда. И уже основываясь на этом, неспешно, но все же начинается обратная трансформация образа себя. Из негативного депрессивного в нормальный. Тут как раз большую роль играет психотерапия. Особенно когнитивно-поведенческая. И в этом как раз ключевое отличие депрессии от ВИЧ-инфекции. Мы не можем полностью элиминировать вирус из человека. Загасить активность так, что можно жить обычной жизнью и рожать здоровых детей - да. Но полностью избавиться от вируса - нет. А вот полностью избавиться от депрессии шансы есть.
Показать полностью…