Сегодня
Понятные люди — чистое редкое золото, появившееся там, где «месторождение» хорошее…
А оно там, где проговаривают, договаривают, спрашивают, отвечают, объясняют, уточняют, обсуждают и обходятся без служебных команд.
Не боятся сказать, что о чём-то не знают.
Не стыдят, не винят, не допрашивают так, что соврать легче, чем решиться на правду.
Просят прощения, признают ошибки и поражения, жалеют от сердца не жалкой жалостью.
Молчат, когда нужно, и откликаются вовремя.
Стучатся в дверь, и не входят, пока не позволят.
Отличают здоровый конфликт от дрянного скандала с оскорблениями и унижениями.
Уважают мысли, чувства, ощущения, эмоции, признания.
Дают право на любое состояние.
И всё это в обе стороны работает, и всё это не натужно, и всё это не потому что правильно, а потому что по-другому никак.
Потребность есть создавать те человеческие отношения, в которых ни ты ни для кого не источник боли и неправды, ни к тебе с той же ответкой не заявляются.
Гарантий, понятно, никаких, но хотя бы попытаться, как говорил Макмёрфи в незабвенном «Полёте над гнездом кукушки», всегда имеет смысл.
А ещё быть понятными выбирают.
Уже взрослыми выбирают, когда понимают, что месторождение на другое было заточено, но винить никого не хочется.
И когда дикая усталость приходит жить в вечном страхе, что вот ты сейчас хитрить перестанешь, и тебя сожрут с потрохами.
И когда обыкновенной ясности хочется больше, чем интриг и намёков, а от вчерашних «загадочных», казавшихся такими притягательными в своём неумении даже о простых вещах говорить прямо, отворачивает начисто.
И когда, наконец, приходит ответственность, доходчиво объясняющая, что даже признавшие вину больше ничем в твою жизнь вложиться не смогут.
Всё остальное — твой выбор.
Прекратите преуменьшать и обесценивать свои чувства. У вас есть все права чувствовать так, как вы чувствуете. Ваши чувства могут быть не всегда логичными, но они всегда подлинные. Потому что если вы чувствуете что-то, то вы чувствуете это, и это для вас реально. Это не что-то, что вы можете проигнорировать или желать, чтобы это скорее ушло. Они есть, вы их чувствуете – они подгрызают вас, дергают ваше сердце. И чтобы найти спокойствие, вы должны дать себе позволение чувствовать что бы вы ни чувствовали. Вы должны отпустить то, что вам когда-то было сказано — что вы «должны» или «не должны» чувствовать.
Вы должны заглушить голоса людей, которые пытаются пристыдить вас за чувства. Вам необходимо слушать звуки своего собственного дыхания и уважать правду внутри вас. Потому что вопреки тому, во что вы можете верить, вам не нужно чьего-либо подтверждения или разрешения чувствовать то, что вы чувствуете. Ваши чувства от природы подлинные и правильные. Они важны, они имеют значение – вы имеете значение – и это более чем «нормально», чувствовать то, что чувствуете вы. Не позволяйте никому, включая себя, убеждать вас в обратном.
Враг в роли родного. Зачем психика учится не видеть
Бывает открытие, к которому невозможно подготовиться. Ты вдруг понимаешь: человек, обязанный быть источником безопасности, на деле оказывается её главной угрозой. Не где-то там, во внешнем мире, а внутри семьи, внутри пары, внутри детской.
Тот, кто должен был защищать — калечит.
Тот, кто клялся в любви — методично уничтожает.
И самое страшное: это не чужой, это «свой».
Как вместить это в себя? Как продолжать жить с тем, кого любишь и боишься одновременно? Взрослая, зрелая психика, возможно, и справилась бы с этим противоречием. Но ребенок — нет. Да и травмированный взрослый часто отступает. На помощь приходит архаичный, но спасительный механизм — расщепление.
Два мира внутри одной реальности
Когда правда невыносима, психика идёт на сделку. Она разделяет мир на видимый и теневой.
В видимом мире всё «нормально»: мама устала и поэтому накричала, у партнера просто сложный характер, папа был строгим, но справедливым.
А то, что невозможно переварить — ужас, отвращение, боль — уходит в подвал бессознательного. Оно никуда не исчезает, просто становится невидимым.
Этот раскол — не слабость, а гениальное изобретение нашей биологии. Это способ выжить там, где от правды можно рассыпаться. Невозможно ненавидеть того, от кого зависишь, поэтому любовь и ненависть разводятся в разные комнаты психики и тщательно запираются.
Беда в том, что в «тени» остаётся не только боль. Там оказывается наша способность различать оттенки. Психика, привыкшая расщеплять, перестает видеть полутона: человек либо идеален, либо чудовище, либо ангел-спаситель, либо враг.
Во взрослом возрасте это звучит узнаваемо: сегодня партнер — «самый лучший», а после ссоры — «абсолютное ничтожество». Это след старых детских качелей, где признание в том, что близкий одновременно и источник боли, и источник жизни, было равносильно крушению мира.
Чаще всего — по странному чувству раздвоенности. Вам может быть физически плохо рядом с человеком, но голос в голове говорит: «Тебе кажется, всё ведь хорошо». Вы можете помнить факт насилия, но эмоционально он как будто выцветший, не ваш. Или вы ловите себя на мысли, что у вас есть «публичная» версия семьи (красивая, как в соцсетях) и та, которую вы прячете даже от самих себя.
Это не обман окружающих. Это внутренний разлом, который когда-то спас вас от боли, а теперь мешает собрать себя в целое.
Что с этим делать
Исцеление здесь — это не «победить тьму», а медленно и бережно, по кусочкам возвращать себе способность выносить реальность. Признать: да, этот человек сделал много тепла и сделал много боли. Иногда одновременно. И то и другое — правда.
Интеграция происходит не тогда, когда мы прощаем врага, а когда разрешаем себе знать. Знать свою историю без ретуши. Не для того чтобы обвинять, а для того чтобы наконец перестать делить мир на черное и белое, а себя — на выживающего и спрятанного.
Потому что пока «враг» — это близкий, вы будете воевать. Чаще всего с самим собой.
Почему одни люди выдерживают сильные эмоциональные нагрузки, не разрушаясь психически и соматически, а другие сталкиваются с ощущением, что даже относительно обычное жизненное событие выбивает почву из-под ног? В психоаналитическом языке для описания этой способности часто используется понятие внутреннего контейнера - психической способности удерживать тревогу, возбуждение, фрустрацию, противоречивые чувства и внутренние конфликты, не прибегая немедленно к разрядке через действие, тотальный контроль, психическое расщепление или соматический ответ.Размер и устойчивость этого внутреннего контейнера не являются врождённой данностью в простом смысле слова. Они формируются в отношениях с ранним объектом, прежде всего с тем, кто в младенчестве мог выдерживать эмоциональные состояния ребёнка и помогать ему их перерабатывать.Если значимый взрослый мог выдерживать эмоциональные состояния ребёнка, не разрушаясь от его тревоги, ярости, страха или отчаяния, не отвергая эти переживания и не возвращая их в непереносимом, хаотичном виде, то постепенно ребёнок интроецирует эту функцию. Сначала контейнер находится вовне, то есть взрослый удерживает психику ребёнка, помогает перерабатывать ещё невыносимые состояния. Со временем эта способность становится внутренней психической функцией.Если же ранний объект сам был тревожным, хаотичным, отвергающим, обесценивающим, пугающимся сильных чувств ребёнка или, ещё сложнее, бессознательно нуждался в том, чтобы сам ребёнок контейнировал его эмоциональные состояния, то формирование внутреннего контейнера оказывается более хрупким. Однако внутренний контейнер определяется не только качеством ранних отношений. Не менее важна способность к символизации, то есть способность превращать сырое телесное возбуждение в психически перерабатываемое переживание.Контейнер - это не просто эмоциональная выносливость и не способность «держаться». Это способность думать (мыслить, осознавать) свои чувства.Когда человек может распознать, что за внешней злостью скрывается страх потери, за раздражением - бессилие, за телесным напряжением - тревога, психика начинает связывать возбуждение. В противном случае аффект переживается как нечто неоформленное, захватывающее, требующее немедленного избавления.Существенную роль играет и степень интеграции внутренних объектов. Если психика функционирует преимущественно в расщеплённой логике, где объект переживается либо как полностью хороший, либо как полностью плохой, где разочарование легко превращается в катастрофу, контейнер оказывается существенно менее устойчивым, потому что значительная часть психической энергии уходит на борьбу с внутренней угрозой разрушения.Способность выдерживать амбивалентность, признавать, что человек может одновременно вызывать любовь, злость, разочарование и при этом не превращаться в полностью уничтожающий объект, является важным показателем зрелости психического контейнера. Отдельное значение имеет нарциссическая устойчивость личности. Если внутреннее ощущение себя остаётся хрупким, любое внешнее разочарование переживается не как неприятное, но локальное событие, а как удар по самому ощущению собственного существования, ценности или безопасности. Тогда относительно ограниченное внешнее событие может вызывать аффективную реакцию, несоразмерную текущей ситуации, потому что затрагивается не только настоящее, но и более ранние, уязвимые слои психики.Чем более устойчиво ощущение собственного Я, тем больше способность выдерживать фрустрацию без ощущения внутреннего коллапса. Важно учитывать и текущее состояние психического и соматического ресурса.Даже хорошо сформированный внутренний контейнер не является фиксированной константой.Хронический стресс, эмоциональное истощение, недосып, соматическая нагрузка, гормональные колебания, затяжное напряжение существенно снижают способность психики к переработке возбуждения.В такие периоды человек может реагировать значительно более интенсивно не потому, что стал «слабее», а потому что доступный объём психической переработки временно снижен. Имеет значение и сам характер аффекта. Не все чувства одинаково легко выдерживаются психикой. Одни эмоциональные состояния относительно доступны переработке, тогда как переживания, связанные с унижением, предательством, беспомощностью, стыдом, угрозой утраты объекта или разрушением доверия, чаще затрагивают более ранние уровни психической организации и поэтому оказываются гораздо более перегружающими. Наконец, контейнер напрямую связан со степенью регрессии. Взрослая часть личности может обладать высокой способностью к переработке сложных переживаний, но если актуальное событие активирует ранний травматический опыт, психика временно функционирует из более инфантильного слоя, где доступные механизмы переработки существенно уже.В таких состояниях человек может переживать себя непропорционально уязвимым, зависимым, беспомощным или эмоционально переполненным, хотя объективно его взрослые ресурсы никуда не исчезли. Таким образом, внутренний контейнер - это не врождённая «сила характера» и не способность терпеть больше других. Это результат сложного взаимодействия между ранним опытом контейнирования, способностью к символизации, уровнем интеграции внутренних объектов, устойчивостью нарциссической организации личности, текущим психофизиологическим состоянием, характером переживаемого аффекта и степенью регрессии.Именно эта совокупность факторов определяет, сможет ли психика переработать возбуждение в мысль, чувство и смысл или будет вынуждена искать иные пути разрядки - через действие, контроль или тело.
Показать полностью…