29 мая 2026
ЗА СПИНОЙ НИКОГО…
— И вот ей сорок лет, у нее астма, у нее панические атаки, у нее такая крепатура, что ни один мануальщик не мог размять, она не засыпает без таблеток.
С браком понятно что, отношений боится. Месяц с ней работаем, два работаем, она пропускает сессии, пропадает, не дается. Через полгода докопались.
Ей было четыре года, мать ее привела к врачу с фурункулом на шее. Нарыв нужно было вскрыть, обезболиванием тогда по таким пустякам не заморачивались, и матери велели ее держать, чтоб не мешала оперировать. И вот она сидит маленькая, ее режут, а мама держит.
Подруга работает психотерапевтом. У нее этих детских историй целая коллекция, и все они похожи.
Все эти девочки выросли, все как-то живут. Кто похрабрее и позлее - те бьются на войне, робкие спрятались и не дышат, как партизаны во время облавы.
И те и другие живут как во сне, вечно один и тот же сон, только у одних это сон про чердак, где их вот-вот найдут, а у других - вечный последний бой, за спиной никого и пушка сдохла.
К каждой из них когда-то приходила фея Карабос, и каждой она спела песенку про то, что надеяться не на кого.
- Еще одна рассказала, как ей трехлетней рвали гланды, тогда это так называлось. Мама ее привела в больницу, отдала врачам, а сама ушла. А ее страшные дядьки куда-то повели и там полезли в горло щипцами, без наркоза, понятное дело.
Она орала, захлебывалась кровью, звала маму. Потом, когда все закончилось, мама пришла, принесла мороженого. После этой операции мороженое разрешали. Улыбалась.
Т.е. мама знала, что с ней будут делать. И отдала ее этим людям, ничего не сделала. А теперь улыбается и мороженое.
Она про это вспомнила, когда рассказывала про своего бойфренда. Бойфренд живет далеко, приезжает раз в месяц на уикенд. Устраивает ей праздник. А потом уезжает, и она весь месяц колотится одна, буквально с ног валится.
Она поначалу радовалась, что праздник, а потом как-то погасла. Бойфренд обижается - он из кожи лезет, чтобы ее порадовать в эти дни.
Она ко мне с этим и пришла - мол, почему я не могу радоваться тому, что есть. Ведь он же делает мою жизнь лучше, почему мне все мало, что со мной не так?
А месяца через два она сама докопалась: вот он приезжает, греет-обнимает-забавляет, а я все время помню, что через два дня он отдаст меня опять страшным дядькам, они надо мной месяц будут измываться, а потом он снова приедет как ни в чем не бывало. Веселый и с мороженым. Как мама тогда.
Я думаю об этой маме, отдавшей свою крошку на муки, потому что иначе было нельзя. Как у нее разрывалось сердце, когда она уходила по больничному коридору. Как она ждала у ворот, потому что внутрь ее не пускали. Как она рада была снова обнять свое дитя и потешить его бедными своими гостинцами.
И еще я думаю о том, что это ничего не значит, фея Карабос уже успела навестить ее ребенка раньше нее, и заклинание уже прозвучало.
Пока мы малы, тот, кого мы любим, для нас по определению всемогущ. Если он нас не спасает, то только потому, что не хочет.
Младенцу не объяснить, что маму не пускали в больницу. Ему не объяснить, что операция была необходима. Он таких слов не знает. Он знает только, что мама бросила его в беде.
И лучше бы мы и дальше так думали. Потому что если тот, кого мы любим, не захотел нас спасти, то это значит всего лишь, что он нас не любит.
- Девочка пришла с проблемой, не умеет принимать помощь, всегда все сама. До смешного доходит - у нее в гостях сидит кавалер, а она сама кидается шкаф двигать, он вскочить не успел помочь - она уже все подвинула, словно его здесь нет. Ходит с электрошокером всегда. Т.е. ее молодой человек провожает всегда вечером до квартиры, а она озирается и шокер в кармане сжимает, как будто одна идет.
У нее был очень добрый отец, любил ее. Смирный был человек, зарабатывал мало, командовать не умел, делал что жена велит. А девочку во дворе терроризировал какой-то гопник, проходу не давал буквально. Она уже из дома боялась выходить.
Пожаловалась отцу. Отец сперва не хотел ничего делать, советовал самой поговорить с гопником каким-то правильным образом, она не поняла каким. Она попробовала и получила в глаз, тогда папа все-таки взял ее за руку и пошел разбираться.
Он стоял перед этим малолетним подонком и что-то мямлил, а тот ржал. И она поняла, что папа ничего не может сделать, что он не умеет.
Я думаю об этом папе. О том, что он чувствовал, когда над ним потешался мучитель его дочери. И я думаю о том, что это не имеет никакого значения, потому что именно тогда фея Карабос пришла и встала рядом.
И сказала этой девочке - за тебя никогда никто не заступится. Видишь - даже папа не смог.
Когда мы подрастаем, нам открывается разница между "не захотел" и "не смог", и второе гораздо хуже.
Если тот, кого мы любим, не хочет нас спасти - еще есть какая-то надежда. Вдруг он захочет.
Если не может - надежды нет. Это не значит, что он нас не любит. Это значит, что он нас любит, но это ничего не меняет, из этого ничего не следует. Он нас любит, но все будет ровно так же, как если бы он нас не любил. Или если бы его вообще не было.
Ты один, и танки едут прямо на тебя, и с патронами беда, и подкрепленье не прислали.
Невозможно скакать на мертвой лошади и невозможно вдохновить мужчину, изначально ничего не хотящего и априорно лишенного лидерских качеств. Хочет он лежать раненым тюленем на кухне мамы до тридцати лет – не надо трогать очаровательного ребенка, пусть пускает тягучую слюну и, тряся пухлым кулачком, кричит в экран, видя бизнесменов: «Наворовали, мрази!»Обличил жулье на прайвет-джетах, сморкнулся в штору, утер слезу, убедил мир в том, что все богатые люди – упыри, и сладко засопел на перине бабушки, шевеля пальчиками ног в рваных носках. Право, деградировать – «священно».Тут хоть кундалини по сушумне поднимай, хоть через костер прыгай и родовую силу зови с санитарами и экзорцистами, всё – прах и тлен.Лег на диван твой одутловатый Ромео, взял пивас, рассказал тебе, как в этом гнилом мире успеха добиваются только уроды моральные, пустил шептуна и уснул в забытьи. Ему хорошо на той ровно социальной ступени, где он был до тебя, не тебе волочь его за хобот в светлое будущее – надорвешься, расплескаешь уверенность в себе и получишь бонусом плохой цвет лица, диарею, поджатые, тонкие губешки.Литвак на одной лекции зло заметил: «У наших женщин есть три сексуальных расстройства: педофилия, зоофилия, мазохизм. Они берут мужчину не в мужья, а на воспитание. Во-вторых, живут с животными. И в-третьих – страдают мазохизмом. Перевоспитать можно одного человека – себя. Надо самой быть статусной. У нас, к сожалению, у большинства женщин психология латентной проститутки: найти богатого мужчину, чтобы кормил. За это они планируют отдаваться. Вещи надо называть своими именами. Я исследовал семьи. На 11 тысяч семей нашлось 3 счастливые. Остальные – это патология, сожительство двух несчастных людей. Что такое любовь? Это активная заинтересованность в жизни и развитии объекта любви. Вот все говорят: некого любить. А умеете ли вы любить? На создание семьи имеет право психически здоровый, духовно развитый и материально состоявшийся человек».Понятное дело, после слов Литвака, дверь с петель сорвало, и раздались проклятья, но я согласна с этим постулатом. Семья – удел взрослых, реализованных людей, заинтересованных в развитии друг друга, раскрывшихся, не цепляющихся за фалды пиджака и не виснущих на шее с причитаниями, имеющих общие интересы и смотрящих в одну сторону.Если ты внутри 13-летний подросток с кучей комплексов и претензий, какая тебе тут семья, родное сердце, если ты суть – психопатка с нарциссическим расстройством личности или несамостоятельный шлемазл в маминой кофте?Женщины «со сбитым прицелом» выбирают слабых, безвольных великовозрастных детей, о которых нужно заботиться, фактически менять им подгузники, все время убеждать их, что они гениальные, просто жесткий мир их не понял.Подавать патроны любимому мужчине, если он отстреливается от агрессивного мира, – «святое» дело, а упавшего в обморок трусоватого поца, которого хватил инсульт от звука пуль, выковыривать из-под плинтуса, взваливать себе на горб и кричать: «Мы справимся, я только до канадской границы тебя донесу, любимый...» – то куда подальше такие качели.Во всех наших проектах нам в первую голову помогали мужчины, что бы мы ни делали: собирались ли ехать в дом престарелых, делать концерт в детском хосписе, помогали ли многодетным семьям, возникали, как атомный гриб, крутые мужчины и помогали. Самостийные, реализованные, взрослые, ответственные, знающие четко, чего хотят от жизни, куда идут, с кем, и почем ряженка.Тут казуистическая деталь. Вдохновлять – прекрасно, только того, кто и без вас уже знал, что ему некомильфо лежать морской звездой на печи тридцать лет и три года и скулить о трудностях.Запитывать друг друга энергией в паре – здорово, на то вы и пара, а вот теребить за воротник «Николая Семеновича», который в запое, и месяц вальсирует на вашу зарплату, и говорит, что устал от тяжести бытия, грешно.Снимите блестящие рейтузы спасательницы, займитесь собой, своими целями, своей реализацией.Цапля, тянущая пиявку из болота, засовывающая ей перья в зад и кричащая ей в ухо: «Любимый, ты сможешь летать! Я верю в тебя!» – просто глупая.
Показать полностью…
Нужно двигаться во что бы то ни стало. Делать простые и доступные вещи. Убирать утром постель, чистить зубы и гулять с собакой. Поливать цветы, кормить кота, готовить еду и мыть посуду. Изо дня в день что-то обязательное и знакомое должно держать тебя в твоей жизни, не позволять тебе лечь и умереть.
Отмечать каждый свой шаг: смогла. Смог. И плевать на то, что другие в этом марафоне тебя обошли и не запыхались. Сейчас не время для соревнований.
Сейчас нужно держаться за быт, за привычные мелочи, даже если они теперь кажутся бессмысленными. Они сшивают разорванное полотно жизни, штопают, соединяют.
Напоминают: ты дышишь. Ты ходишь. Ты можешь что-то, пусть меньше, чем раньше. Ты стоишь на земле. Земля держит. Воздух заполняет легкие. Мир рухнул, но не весь. Не до конца. Планета продолжает вращаться. Что-то осталось. И нужно выстоять. Нужно цепляться. Возвращаться.
Потому что самые трудные времена рано или поздно пройдут. И если ты сдашься и не дотянешь, ты никогда не увидишь, что дотерпеть оставалось, возможно, совсем немного. Совсем чуть-чуть — и стало бы легче…
Миф о самооценке - пожалуй, самый популярный, самый живучий и один из самых вредных психологических мифов.Метафора низкой самооценки совершенно не отражает реальные сложные психологические процессы, которые порождают озабоченность этой проблемой. За "проблемами с самооценкой" всегда стоят гораздо более сложные вещи: тонны ложных представлений о своей ущербности, отсутствие опыта безопасных и уважительных близких отношений, недостаточная способность интегрировать обратную связь и т. п.Вот, например, растет самый обычный малыш в семье с неблагополучной психологической обстановкой. Его базовые психологические потребности не удовлетворяются: родители часто его игнорируют, не интересуются его чувствами, сливают на него агрессию, стыдят, лишают любви и уважения в "воспитательных" целях.С самого детства ему в голову явно или неявно вдалбливается токсичная ложь: "Такой как ты есть, ты дефектный, ты никому не нужен, хочешь быть в безопасности - учись имитировать поведение достойного человека". И малышу деваться некуда - он, как может, изображает то, что нужно родителю, вкладывая в это всю душу - лишь бы только не лишиться полностью родительской поддержки и любви (что для ребенка сопоставимо со страхом смерти). Он учится задавливать в себе любые проявления, за которые его лишают любви, и выращивает для родителя специальный фасад, за который его хоть как-то принимают. И со временем настолько погружается в эту игру, что забывает о том, какой он на самом деле.И вот с этим выращенным фасадом малыш приходит в социум - сначала в детский сад, затем в школу, в институт, в рабочий коллектив. И везде, конечно, пытается влиться в коллектив и заработать принятие тем единственным способом, который работал с родителем. Но вот только фасад, выращенный под специфический невроз одного неуравновешенного взрослого, с другими людьми уже не срабатывает - люди-то там другие и неврозы у них другие. Вместо любви и принятия человек получает непонимание и отвержение: "Какой-то ты странный, не к месту шутишь, не к месту обижаешься, не сечешь фишку" и т. п.И с каждым таким случаем человек все больше утверждается в первоначальном заблуждении о своей ущербности. А тут еще поп-психология нашептывает: "а ты в тренажерный зальчик сходи, заработай побольше, займись пикапом - работай над самооценкой". Человек увлекается идеей, что это он просто как-то не так себя оценивает, что нужно что-то делать, чтобы заслужить хорошую оценку, что-то себе и другим доказать, как-то себя накрутить... И, конечно, все эти усилия после короткого триумфа возвращают его ровно в тот же самый тупик, потому что на самом деле никакой реальной проблемы нет и никогда не было - а было только привнесенное извне заблуждение о своей ущербности.Успокоение наступает не от высокой самооценки и не от реалистичной самооценки. Здоровое состояние - это ОТСУТСТВИЕ ОЗАБОЧЕННОСТИ своей самооценкой. И появляется этот приятный внутренний покой ровно тогда, когда у человека наработано достаточное количество способов получать внутреннюю и внешнюю поддержку в необходимом объеме, успешно адаптироваться к среде и удовлетворять в ней свои потребности. А эти вопросы решаются только с получением принципиально нового опыта близких, безопасных и уважительных отношений с живыми людьми (вариант - в психотерапии), но никак не в процессе чтения книжек или походов в тренажерный зал.
Показать полностью…