Сегодня
Иногда клиенты заявляют мне с некоторой претензией - ну конечно, вы на моей стороне, потому что вы мой терапевт!Ну естественно!Поэтому вы меня и защищаете! Тут я обычно, пожав плечами, говорю - ну а что мне, играть на стороне обвинения? За ваши-то деньги? В этом есть ирония, но есть и правда жизни. Удержусь от ужасной банальности, что кто-то же должен быть на нашей стороне, если мы пока не на ней (ага, вот видите, удержалась). Но замечу, что мы часто путаем "самооправдание" и "признание реальности". Когда мы говорим "вода закипает при температуре в 100 градусов" - мы не пытаемся оправдать эту несчастную воду, которая не желает кипеть при температуре 85°.Не пытаемся замаскировать тот факт, что вода ленива или прокрастинирует.Или могла бы больше стараться.Нет. Она просто закипает при температуре в 100 градусов. Точно так же я выступаю агентом реальности, когда говорю "нет, похоже, лучше получиться не могло"или"да никакой вы не моральный урод, и чувствуете вы то же, что на вашем месте многие"или"вы что-то и так пытаетесь отдать близким больше, чем у вас есть" Известный факт состоит в том, что мы часто не торопимся отказаться от самообвинений.Потому что расстаться с ними - значит расстаться с иллюзией всемогущества. Всегда приятнее думать, что я могла бы, но поленилась. Но в следующий раз смогу.Чем уныло признать, что нет, и не могла, и не смогу, а надо просто снизить планку. Но иногда эти привычные самообвинения - просто кусочек детского в нас. Когда взрослые вокруг нас были не то чтобы очень взрослыми.Не слишком хорошо понимали причинно-следственные связи. И рефлекторно требовали от нас, детей, чтобы мы как-то иначе себя вели (тоже как взрослые), как-то иначе учились (без всякой системы поддержки, но на отлично), как-то иначе с ними разговаривали (как зрелые утешающие партнеры). В общем, кипели бы при температуре 80 градусов.А лучше вообще 70. Не потому, что эти взрослые нарочно манипулировали или были злобными нарциссами. А потому, что они были дурачками (зачеркнуто) и правда мало что знали о себе, о детях и о том, при какой температуре кипит вода. Вы даже не представляете, как много людей вокруг нас только кажутся взрослыми. Как много вокруг нас тех, у кого (по исследованиям!) попытки усвоить новые знания вызывают не прилив дофамина, а натуральную душевную боль. Как много тех, кто, запнувшись об стоящий стул, искренне обвиняет стул. Мог бы и не стоять тут.Мог бы и перейти на другое место. И вот если нам не повезло оказаться в позиции стула, и нам двадцать раз, сто, двести сказали, что все из-за нас, что мы не там стоим и не так делаем, эта дорожка из нейронных связей закрепляется в мозгу. Влипает в него. И тут нам нужны адвокаты.Да и не только тут, господи.
Показать полностью…
Когда мы по-настоящему любим, мы ценим человека за то, кем он является. В романтической любви мы лишь страстно желаем то, что есть у другого.
Настоящая любовь огромна, открыта, она подразумевает доверие. Она не ограничивает, не сдерживает, не душит. Она основана не на потребности, а на желании дать любимому человеку пространство и поощрить его быть лучшей версией себя. В процессе мы тоже становимся лучшей версией себя. Такая любовь основана на заботе, доверии и взаимном уважении.
Настоящая любовь раскрывает в нас самые лучшие качества. Романтическая, эмоционально зависимая любовь часто выявляет худшие. Когда мы искренне кого-то любим и чувствуем, что нас тоже любят, мы становимся лучшей версией себя и то же самое делает наш партнер.
Иногда может показаться, что человек не травмирован, потому что у большинства жертв есть способы приспособиться к травме, благодаря которым они могут успешно заниматься работой или творчеством — но при этом в своей личной жизни они, вероятно, неспособны иметь дело с близостью или конфликтами.
На раннем этапе диссоциация — это здоровый способ психологической адаптации, который позволяет вам жить своей жизнью, избегая последствий травмы. Например, люди могут подумать, что какой-то человек устойчив к травме, потому что он добился больших успехов в учёбе. Но этот же человек приходит домой, рвёт на себе волосы и царапает кожу. Я бы предпочёл сначала очень хорошо узнать человека, прежде чем объявлять его [психологически] устойчивым к травме.
Алекситимия - это неспособность человека называть эмоции, переживаемые им самим или другими людьми. Явление описано Р. Е. Сифнеосом в 1967 г. и рассматривалось им как предпосылка развития психосоматических заболеваний. Алекситимия переводе с греческого означает "нет слов для чувств".
На вопрос "Что ты чувствуешь?" такие люди обычно отвечают "Нормально", "Плохо" или "Ничего" - не потому, что им есть что скрывать, а потому что они и правда не знают, что у них внутри. Может показаться, что человек просто зажат, но на самом деле это особенность работы нервной системы.
Как она выглядит со стороны? Человек с алекситимией, как правило, сдержан, сух, производит впечатление рационального "робота" или взрывается сильными эмоциями без понятной причины. Он не различает оттенки: тревогу называет "головной болью", обиду - "спазмом в животе", а любая буря внутри для него - это "всё бесит".
Алекситимия может значительно осложнять жизнь, особенно по части отношений. Например, партнёр ждёт эмпатии и эмоциональной близости, а ему выдают анализ ситуации или молчание. Конфликты либо замалчиваются, либо возникают внезапно и непредсказуемо, потому что промежуточных эмоций в арсенале нет, и человек просто не знает, что с ним происходит. Он и сам страдает от одиночества, но не понимает, почему всё, вроде, правильно делает, а ему не рады.
В психотерапии алекситимия замедляет процесс: клиент не может ответить на вопрос "что чувствуешь сейчас", и терапевту приходится буквально начинать с азов и заниматься психопросвещением - учить различать злость и страх, обиду и стыд.
Но есть и хорошая новость: различать чувства можно учиться в любом возрасте. Начинается это с простого: паузы, сканирования тела и словаря эмоций на холодильнике. Даже узнать себя в описании — уже первый шаг.
