На основании широчайшего клинического опыта я могу с уверенностью сказать, что лишь в незначительных случаях в истории нашей цивилизации сексуальный акт был основан на чувстве любви. Обоюдная злоба, ненависть, проявление садистских эмоций и презрение – неотъемлемая часть любовных переживаний современного человека». В. Райх. На первый взгляд, странный вопрос вынесен в заголовок. Как это зачем? Среди реакций на мой пост о близости мужчины и женщины была нередка и такая: «секс – это все, что объединяет мужчину и женщину, и любой нормальный мужчина всегда стремится заниматься сексом. Если у него этого стремления нет – это импотент или какой-нибудь трусливый ботан, который просто боится завоёвывать женщину». Вопрос «а зачем стремиться заниматься сексом с каждой симпатичной женщиной» нередко ставит таких комментаторов в тупик. «Потому что такова биология!». Однако если призадуматься… Биологическая потребность в сексе у человека давно уже оторвана от своего непосредственного назначения. Можно провести аналогию с едой: люди в более-менее сытых странах (а к ним относится Россия) далеко не всегда едят потому, что голодны. Мы можем есть потому, что мы в гостях, и это – часть принятого ритуала. Мы можем есть, потому что испытываем эмоциональный голод, и еда – это суррогат эмоций. Мы можем есть, потому что привыкли что-то жевать постоянно… И так далее. Похожая история и с сексом. В этом посте я буду говорить с позиции мужчин, хотя женская мотивация принципиально от мужской не отличается, отличается только соотношение мотивов (что-то чаще у одних, что-то – у других). Одним из самых простых мотивов является сброс сексуального напряжения, разрядка. Типичная ситуация – мужчины после долгой изоляции от женщин (в море, тюрьме, на приисках и т.п.). Они нередко совсем неразборчивы, сойдет практически любая женщина… Даже резиновая кукла… Это «секс по-быстрому», цель которого – максимально быстрая разрядка, тут не до разборчивости и не до гурманства (чаще наблюдается у мужчин). Сильно голодный человек тоже может насыщаться быстро, глотая большие куски пищи, не особо стараясь их разжевывать. Это мотив, характерный для подростков и для взрослых, которые находятся на «голодном сексуальном пайке». Сброс сексуального напряжения нередко не сопровождается оргазмом. Есть такой расхожий миф, что каждая эякуляция мужчины – это оргазм. Но оргазм – это переживание сильного чувства наслаждения, а при эякуляции, особенно после «голодного пайка», его может не быть. Просто истечение семени, без ярких эмоций. Мужчины об этой особенности редко говорят J). Еще один популярный мотив – это самоутверждение и компенсация. Секс важен не сам по себе, более того – он вообще не важен. Важны те эмоции, которые получают при помощи сексуальных действий, но которые с ними непосредственно не связаны. С этой позиции соблазнители и насильники находятся по одну сторону баррикад. Первые самоутверждаются за счет обольщения, вторые – за счет насилия. «Меня возбуждает процесс ухаживания, а когда женщина уже готова отдаться, мне становится скучно. И секс для меня – тоскливое действие, раз-два и бежать от этой женщины, которая мне не нужна в принципе». «Донжуаны» и «казановы» часто хорошие обольстители и плохие любовники, так как секс им не нужен, их возбуждает не женщина, а власть, которую они над ней приобретают, процесс «завоевания». «Пикаперы» - пародия на них… Насильника тоже возбуждает не женщина, а власть и страх. К этой группе примыкает и стремление к сексу как к средству отвлечься от других, тяготящих мыслей и чувств. Особенно – от страха смерти. Известен пример, который приводит И.Ялом. Один из его клиентов имел сильную тягу к сексуальным отношениям с различными партнершами. И вот однажды он, приехав в командировку в город, где у него было несколько женщин, бросился им названивать. Так вышло, что ни одна из этих женщин в эту ночь не могла его навестить. И тогда мужчина с облегчением подумал: «ну, я могу спокойно почитать книгу». То есть секс как таковой был ему был не важен, за этой навязчивой потребностью, по мнению Ялома, был страх смерти… Секс как способ избежать близости (о чем я уже писал) – тоже отсюда. Компенсируем невозможность близости доступным сексом… Демонстративные поцелуи «на публику», откровенность с малознакомыми людьми в рассказах о собственных похождениях, публичное агрессивно-сексуальное и провоцирующее поведение (вплоть до эксгибиционизма) – все это тоже от самоутверждения, а не от подлинной сексуальности. Возбуждает внимание и восхищение. Реальной чувственности в этом нет. Шокирующие гей-парады в некоторых западных странах, в которых общественные нормы поведения грубейшим образом попираются, тоже никакого отношения к сексуальности не имеют, как и любая публичность. А вот самоутверждения и компенсации там – сколько угодно. Еще одна мотивация больше подросткового характера – любопытство. «Новизна возбуждает» - в этом есть своя правда, но на сексуальные подвиги новизна толкает тогда, когда есть иллюзия, что новая женщина/мужчина физически чем-то принципиально отличается от предыдущего партнера. Со временем ко многим мужчинам и женщинам приходит понимание, что подлинную полноту сексуальным ощущениям придает переживание уникальности личности партнера, совместный эмоциональный опыт за пределами секса. Для этого осознания важна, правда, определенная эмоциональная зрелость личности. Новизна, безусловно, важна, но не как доминирующий мотив. Одним из довольно популярных мотивов для секса – это получение личной выгоды. В отличие от самоутверждения и компенсации, речь здесь идет не столько об эмоциональных, сколько о конкретно измеряемых выгодах. Здесь, в одном «флаконе» - и проституция, и секс ради карьеры, и секс как вознаграждение за дорогие подарки. Шантаж при помощи разрешения/отказа в доступе к телу – отсюда же. Девочки-подростки могут идти на секс, чтобы удержать рядом с собой своих парней, которые мотивируют свой уход тем, что они, девушки, «не дают». Из крайних примеров: «отлучение от постели» мужа из-за того, что он отказался выносить ведро. Тело и секс – просто инструменты. Обезличенный, «мертвый» эмоционально секс. Еще одна причина звучит довольно тягостно: долг. Чаще всего – супружеский. Там, где есть «долг», там нет живого желания и радости, а есть плохо осознаваемая обязаловка. Это рутинный секс по понедельникам и пятницам, без особой страсти, просто потому, что как-то привычно и даже «надо» («мы же супруги…»). Если один партнер, не желая никакого секса, все же уступает давлению со стороны другого – это тоже долг. Например, не хочется обижать отказом мужа: можно или сослаться на «головную боль» или все же уступить. Прямо сказать о том, что я сегодня просто не хочу тебя бывает страшно. Мужчинам тоже тяжело отказывать своим женщинам в сексе. Ведь «мужик всегда хочет» - этот стереотип так сильно вдолблен в головы современных мужчин, что некоторые из-за того, что им какое-то время не хочется женщины, впадают в панику с мыслями об импотенции. А что подумает партнерша, если ты просто скажешь: «я сегодня не хочу»? Нужно придумывать какие-нибудь рациональные объяснения… «Долг» может обнаруживаться не только у партнеров, которые давно друг друга знают. В головах у мужчин и женщин так много стереотипов относительно того, как «правильно» себя вести, что для естественного поведения места не остается. В итоге оба могут оказаться в постели, толком этого не желая. Наконец, подбираемся к двум относительно редким (как это ни парадоксально) мотивам вступления в сексуальную близость. Наслаждение как самоцель. Когда занимаешься сексом потому, что хочешь получить удовольствие. Ты предвкушаешь его, причем заранее, ты получаешь наслаждение и остается приятное послевкусие… Похоже на гурмана, который наслаждается каждым кусочком вкуснейшей еды. Двое партнеров, как гурманы, прислушиваются к собственным движениям души и тела, они нацелены на наслаждение. Пусть даже это чаще всего – собственное наслаждение, но… «Для меня удовольствие будет не полным, если я не увижу наслаждения партнерши». Партнеры могут не любить друг друга, но взаимное стремление к удовольствию вполне может создать прекрасный союз – пусть даже всего на одно соитие. Секс как стремление выразить свои чувства (любовь). Секс – это продолжение общения, и от того, какое общение установилось между партнерами, многое зависит в их сексуальной жизни. Сексуальные ласки могут передавать партнеру на языке тела любовь, нежность, благодарность за чудесный день, близость… Два человека телом говорят друг другу о взаимной ценности и важности, о тепле и страсти... Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина…Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских.О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные.О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! и ложе у нас - зелень;кровли домов наших - кедры, потолки наши - кипарисы. (Песнь Песней Соломона) Секс как стремление выразить свои чувства невозможен, если не знаешь человека, если он/она – случайный человек, подцепленный где-нибудь в ночном клубе. Он невозможен, если партнеры избегают говорить друг с другом о важных и интимных вещах, боясь отвержения. Например, молчат о проблемах в сексе, опасаясь этим самым обидеть партнера. Симулируя страсть или оргазм вместо того, чтобы разобраться, что же происходит в отношениях... Невозможно выражать телом то, чего нет. Поэтому проще пользоваться суррогатами. Быть «настоящим мужиком», у которого много сексуальных побед, но не хватило мужественности выстроить отношения ни с одной из «побежденных» женщин. Быть сексуальной стервой, так никогда и не сумевшей сказать «люблю» своим телом… Причины, по которым люди выбирают именно суррогаты, разнообразны, но пост и без того уже большой. Как отличить суррогат от чего-то подлинного? Самый простой способ – прислушаться к своим эмоциям после секса. Будет понятно.

Пока нет комментариев

Вчера у меня на сессии пациентка сказала фразу, от которой я, старый толстый лысый красивы психотерапевт, замер на полуслове с чашкой чая в руке.Она сказала: "я сегодня шла на консультацию и заметила, что мне грустно. просто грустно. без повода".Мы молчали минуты две. Она - потому что сама не поняла, что сейчас произошло. Я - потому что понял хорошо. И не хотел торопиться.Мы шли к этой фразе два года.Есть такие пациенты, про которых коллеги говорят шёпотом, как про срамную болезнь: "нарциссическая структура". И это звучит почти как приговор. Молодые терапевты их не боятся потому что ещё с не умеют их Видеть. Опытные - вздыхают и записывают через раз. В профессиональном фольклоре за этим словом тянется шлейф: "трудный", "манипулятивный", "использует", "выгорание гарантировано".А я хочу сегодня поговорить не о трудности. Я хочу - о том, откуда это вообще берётся. И что человек на самом деле пытается сделать, когда ведёт себя "нарциссически".Начну с неудобной правды.Значительная часть взрослых с выраженной нарциссической структурой - это люди, которые в детстве пережили то, о чём не принято говорить за семейным столом. Сексуальное насилие. Инцест. Хроническое насилие, отвержение и пренебрежение в семье, где некуда было пойти и некому рассказать. Ситуации, в которых ребёнок был использован как функция - объект удовольствия, контейнер для чужой агрессии, продолжение родительского "я".Чем больше я погружаюсь в эту тему - тем страшнее становится. Потому что за каждым таким пациентом стоит ребёнок, которого не было. В том смысле, что его как отдельного человека - не было. Было тело, которое использовали. Была функция. А его самого - не было.Ребёнок не может вынести того, что с ним делают. Психика делает единственное, что умеет - уходит. Ребёнок перестаёт быть в своём теле. Перестаёт чувствовать. Перестаёт знать, что он хочет, что ему больно, что ему страшно. Потому что знать это - невозможно пережить.На месте живого чувствующего "я" образуется пустота. Не метафорическая - самая настоящая. Как у Башлачёва: "все реже и глуше, все резче, короче вода превращает себя в невода".Чтобы не расплескаться, не исчезнуть, хоть как-то удержать форму - ребёнок перестаёт быть водой и становится сетью, пустой внутри, но и парадоксальной ловушкой.Человек, выросший из такого ребёнка, часто говорит странную фразу: "я не знаю, кто я". И это не кокетство. Это очень точное описание. Там, где у других - ощущение себя, своих желаний, своих границ, - у него туман. Или чёрная дыра. Или просто - ничего.И вот из этой пустоты растёт весь пердимонокль.Если я не чувствую себя изнутри - мне нужен способ узнать, существую ли я вообще. И единственный способ - смотреть на себя глазами другого. Я существую настолько, насколько меня видят. Я жив настолько, насколько на меня смотрят.Это не злой умысел. Не манипуляция. Не "абьюзивное поведение", прастихосподи.Это единственный доступный способ самоощущения у человека, у которого внутреннее ощущение себя было разрушено в возрасте, когда оно только начинало формироваться.Теперь - что происходит в кабинете.Такой пациент приходит и начинает искать зеркало. И начинается то, что я бы назвал - демонстрацией. Но не в смысле "демонстративный", "вычурный", "фершробен". Нет, именно демонстрация как процесс предъявления, демонстрирования.Сначала приходит например соблазнительная женщина. Тонкий парфюм, красивое платье, длинные взгляды, лёгкий флирт, который как бы и не флирт. Проверяет: я существую как желанная?Не срабатывает - приходит самой лучшей пациенткой. Прочитала всю литературу, схватывает интерпретации на лету, рассказывает, как благодаря мне на третьей сессии был прорыв, какого не бывает у других ваших пациентов. Проверяет: я существую как особенная?Не срабатывает - приходит жертвой. Страшная история за страшной, никто в мире так не страдал. Проверяет: я существую как самая пострадавшая?Потом может прийти полезной. Приносит статьи - "вам будет интересно". Рекомендует меня знакомым. Беспокоится, не устал ли я, не голодный ли. Между сессиями присылает тёплые сообщения. Проверяет: я существую как нужная? Как дающая? Как важная?Потом - вовлекающей. Спрашивает про мою жизнь, про мою семью. "Мне кажется, мы так похожи". Проверяет: я существую как та, к кому тянутся?Потом - коллегой. Приходит с готовой интерпретацией: "у меня сейчас активируется детская часть, я работаю с этим через майндфулнесс". Берёт на себя роль со-терапевта, начинает мягко рулить - "давайте сегодня обсудим вот это, это важнее". Проверяет: я существую как равная профессионалу?И напоследок - агрессором. "Вы плохой терапевт. Вы мне не помогаете. Я зря трачу деньги". Проверяет: я существую как сильная? Способная вас уничтожить?Роль за ролью. Образ за образом. Подстройка. Как всегда и везде в жизни. С самого детства, про которое как раз и не говорят за столом.И вот здесь - самое главное, ради чего я это пишу.Человек, который всё это делает, - не манипулятор. Он не играет в том смысле, в каком играет актёр. Актёр знает, что он играет, и знает, какой он за ролью. Актёр входит в роль. И выходит из роли. А здесь за ролью нет никого. Точнее - там та самая пустота, в которую человек боится заглянуть больше всего на свете. Потому что в детстве, когда он туда последний раз заглядывал, там было невыносимо.Все эти роли - не маски поверх настоящего "я". Это заместители настоящего "я", которое было разрушено раньше, чем успело сформироваться. Человек не прячет себя за ролями. У него на месте себя - роли. Это совершенно разные вещи.Поэтому когда такому пациенту популярные психологи из инсты говорят "будь собой" - это самая жестокая фраза, которую он может услышать. "Себя" у него нет. Фраза звучит как "сделай то, чего ты не умеешь, и мы тебя за это отвергнем". И тогда они тоже становятся популярными инста-блогерами. Они были функцией с детства, они продолжают ей оставаться.Работа с такими пациентами - очень долгая. Годы, не месяцы. Не потому что они "трудные" и "сопротивляются". А потому что прежде чем человек сможет чувствовать себя - ему нужно сначала поверить, что есть что чувствовать. Что там, в этой пустоте, может что-то появиться - и это что-то не убьёт его, не будет использовано против него, не осмеяно, не выброшено, не растоптано, не выкинуто, не отвергнуто.Для этого в кабинете должен сидеть терапевт, который выдерживает все примерки и не ломается. Не отвечает на соблазнение. Не восхищается блеском. Не пугается агрессии. Не тонет в историях ужаса. Не принимает услуги и подарки. Не втягивается в близость. Не уступает роль со-терапевта. И при этом - самое трудное - не становится холодным. Остаётся тёплым, живым, присутствующим. Просто не зеркалом. И это то, чему НЕ учат ни в ВУЗе, ни на учебных курсах. Разве что на самых толковых. Если повезет на них попасть. Скажу честно, я таким потихоньку только становлюсь.Честно скажу - это изматывает. После таких сессий я иногда сижу минут сорок, смотрю в окно и ничего не делаю. Смотрю, как апрельские сумерки ложатся на крыши, как зажигаются окна в доме напротив, как голубь идёт по карнизу и Ксеркс орет ему на кошачьем через окно.Пациент годами проверяет: ты всё ещё здесь? Не превратился в зеркало? Не сломался? Не ушёл? И каждый раз, когда терапевт оказывается на месте - живой, целый, тёплый, отдельный - в нем что-то очень медленно начинает сдвигаться.Потому что впервые в жизни рядом с ним есть человек, который не требует от него быть зеркалом для себя. И не соглашается быть зеркалом для него. А просто - есть.И однажды он приходит и говорит: "мне сегодня грустно. просто так. без повода".Это не прорыв. Не инсайт. Не "результат терапии". Это первое дыхание того "я", которое было задушено в детстве и впервые за сорок лет осмелилось сделать вдох.Задумался сейчас, а зачем я это пишу? Потому что и мне сейчас грустно. И без какой-то цели. Как скажут коллеги "контрперенос словил".Если вы узнаёте в этом описании себя - вы не манипулятор, не "нарцисс" в том обывательском наплевательстком смысле, в котором это слово стало ярлыком. Вы - ребёнок, которого когда-то вынудили уйти из себя, чтобы выжить. Все ваши роли - это способ существовать в мире, в котором иначе существовать вам не дали. И то, что вы их играете - не ваша вина. Это требование структуры, которая формировалась там, где выбора не было.Если вы узнаёте в этом описании близкого человека - он не играет с вами. Он не знает, как по-другому. Ему самому страшнее, чем вам. И если рядом невыносимо - это ваше право уйти. Но уходя, не добавляйте к его списку "ты плохой человек". У него этого и так достаточно.А если вы - терапевт, который узнаёт своих пациентов, - скажу только одно. Держитесь. Это очень долгая работа. И она стоит того.Потому что однажды, через много лет, вам скажут: "мне сегодня грустно. просто так".И вы поймёте, зачем вообще сидели в своём кабинете все эти годы.

Пока нет комментариев

ТАКОЕ РАЗНОЕ ГОРЕ


На консультациях с родственниками участников СВО мы часто и много говорим о горе.


И если раньше в моём сознании горе было каким-то однобоко болезненным чувством, то чем больше я с этим чувством соприкасаюсь, тем больше оно приобретает оттенков.


Я видела женщин, которые буквально чернели от горя. Это была мать погибшего бойца. Мы встретились на следующий день после его похорон. Это был её любимый сын. И глаза её стали стеклянными, она, как мне казалось, совсем меня не видела. Это была фаза шока и оцепенения. Мать бойца по кругу пересказывала подробности какой-то незначительной по сравнению с её горем истории. Временами возвращаясь мыслями к гробу, в котором лежал её родной сын. На этом голос пропадал, слёзы подступали к глазам, и ком душил в горле. Я плакала вместе с ней. И это было самое чёрное и бездонное горе, которое я когда-либо встречала в жизни.


Я видела женщин, которые спрашивали, нормально ли разговаривать с фотографией погибшего сына, не сведёт ли это с ума. Внешне она ничем не отличалась от других. Но в её словах было слышно, как её лихорадит внутри. Как невыносима мысль о том, что случившееся не вернуть назад. И как в голове рождался миллион мыслей: а может, это не он, мало ли напутали? Может, надо было лучше и активнее отговаривать, в ногах валяться, чтобы не уходил туда? Может, надо поехать туда, за ленточку, убедиться лично, что нет никакой ошибки. Это фаза тоски и поиска.


Я видела женщин, которые ничего не чувствовали. Ну да, умер, да, похоронила. Но чувств нет никаких, в голове «белый шум». Работать сил нет, вставать с кровати тоже, да и смысла в жизни в целом. Это фаза пустоты. Кажется, что все планы уже не важны, строить новые – тоже странно, ведь любимого больше нет рядом. Мы тогда договорились о том, чтобы больше фокуса было на повседневных делах, без какой-то длинной перспективы. И с фокусом на восполнение сил и получение поддержки.


Я видела женщин, которые сквозь горе стали сильнее. Это была жена погибшего бойца. Молодая женщина, красивая, такая хрупкая внешне, оказалась очень крепкой внутри. Это была фаза реорганизации и восстановления. Да, по вечерам до сих пор тяжелее всего, иногда даже в ушах звучит голос погибшего мужа. Но двое детей и необходимость их растить давали сил вставать по утрам. И вот эта сильная хрупкая женщина стала больше, чем её горе. Она продолжает жить во имя погибшего воина. Работает, детей возит по разным секциям, за домом следит и даже огородик возделывает.


На каждом этапе проживания горя хорошо бы иметь доступ к поддержке. Это могут быть близкие люди, или психолог, или равный консультант. Главное — не оставаться наедине со своими переживаниями, обсуждать свою утрату с людьми. И тогда горе пройдёт все естественные этапы и уложится внутри шрамом, который останется навсегда. Но вокруг которого ткань зарубцуется, и дышать станет легче.


Помните, со временем не горе становится меньше. Это вы становитесь больше своего горя.

Пока нет комментариев