Вчера
Нуждаться- значит быть затронутым
В нашей культуре очень громко и ярко звучит мысль про самостоятельность как независимость от других. Сами принимаем решения, сами справляемся с трудностями, сами себя и поругать и поддержать можем, гвоздь забить и накормить. И этом контексте нуждаться в другом человеке легко и как будто естественностей становится чем-то подозрительным: будто там где появляется потребность, заканчивается свобода.
Нуждаться в другом -не обязательно означает беспомощность. Иногда это про более простую и одновременно уязвимую вещь: другой человек для меня имеет значение. Нуждаться в каком-то смысле -это значит позволять другому человеку иметь значение для нашего внутреннего мира.
Его присутствие влияет на мое состояние. Его слова могут меня поддержать или ранить. Его отсутсвие может ощущаться как пустота. Его близость может приносить спокойствие. Я могу хотеть рассказать ему что-то именно потому, что это он.
И здесь появляется возможность - быть затронутым.
Когда другой человек становится для нас важным, мы правда перестаем принадлежать полностью только себе. Не в том смысле, что мы теряем автономию, а в смысле того, что между нами возникает контакт. Что-то начинает происходить между мной и тобой- и это "между" становится частью моего опыта.
Невозможно по-настоящему приблизиться и совсем не быть затронутым. В этом и заключается парадокс близости: мы хотим быть рядом с другим и одновременно хотим остаться неуязвимым для него.
Конечно, мы можем пробовать выстраивать множество защит: не привязываться слишком сильно, ничего не ждать, не просить, не показывать, что скучаем, говорить себе "мне и одному хорошо". Но вместе с этим мы теряем возможность быть глубоко встречным с другим.
Потому что близость всегда означает некоторую степень риска.
Если другой мне не важен, он не может особенно сильно меня ранить. Но он так же может особенно сильно меня обогатить. Мы становимся собой не вопреки отношениям с другими, а, в том числе, благодаря им. И могу ли я позволить другому и себе быть для меня важным и быть важным для кого-то, чтобы быть затронутым в этой встрече.
Прочитал статью о том, что в Эстонии резко выросло потребление антидепрессантов, и решил поделиться своим опытом. Сразу скажу: я не врач. Это моя личная история. Когда-то я относился к антидепрессантам примерно так же, как многие: «Это для психов», «подсядешь на таблетки», «нормальный человек должен сам справляться». Сейчас понимаю, насколько ошибочным было такое мышление. Причём моя история вообще началась не с психики. У меня были постоянные проблемы с желудком и пищеварением, давление, непонятные боли, ощущение, что со здоровьем постоянно что-то не так. Я прошёл множество обследований, но врачи не находили причины. В итоге мне сказали: возможно, проблема связана с тревожным состоянием, вам стоит обратиться к психиатру. А я ответил примерно так: «Сами туда идите. Я не псих». Сегодня я понимаю, насколько это был обычный стереотип. Около 20 лет назад я всё-таки обратился к психиатру, прошёл обследования и тесты. Мне назначили лечение. И оно помогло. У меня не депрессия, а тревожное расстройство. И именно поэтому важно понимать: антидепрессанты применяются не только при депрессии. С тех пор я иногда прохожу курс лечения примерно на полгода, а потом могу несколько лет обходиться без препаратов. Для меня это просто лекарство, которое помогает тогда, когда оно мне действительно нужно. И нет, антидепрессанты — это не наркотики. При некоторых препаратах возможен синдром отмены, поэтому прекращать их нужно постепенно и под контролем врача. Но синдром отмены — это не наркотическая зависимость. Для меня эта тема особенно личная В 90-е годы мой отец оказался в очень тяжёлой жизненной ситуации. Мошенники отобрали у него квартиру, начались серьёзные экономические и социальные проблемы. Постоянная тревога постепенно переросла в тяжёлое психическое состояние — появились мания преследования и параноидальные приступы. В итоге он покончил с собой. Я часто думаю: если бы тогда психические заболевания не были таким «зашкваром», если бы человек мог спокойно обратиться к психиатру и получить современное лечение, возможно, всё могло бы закончиться иначе. Я этого никогда не узнаю. Но именно поэтому я прекрасно понимаю, насколько опасно годами игнорировать тревогу. Постоянный стресс влияет не только на голову. Он отражается на сне, давлении, пищеварении, сердечно-сосудистой системе и общем физическом состоянии. И фраза «это всё у тебя в голове» не делает проблему менее реальной. Поэтому я не понимаю одного Почему человек с высоким давлением может спокойно принимать таблетки, а человек с тревожным расстройством должен «взять себя в руки»? Почему лечение сердца — это нормально, а лечение нервной системы — повод для стыда? Конечно, антидепрессанты нужны далеко не всем. Кому-то помогает психотерапия, кому-то изменение образа жизни, кому-то лекарства, а кому-то сочетание всего этого. Но если человеку действительно нужна помощь — осуждать его за это неправильно. Я сам много лет думал: «Я не псих, у меня просто проблемы со здоровьем». А оказалось, что здоровье и психика гораздо сильнее связаны, чем я тогда мог представить. И сегодня я считаю совершенно нормальным сказать: «Мне нужна помощь». Это не слабость. Иногда это как раз самое разумное и сильное решение.
Показать полностью…
НАРЦИССИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО ЛИЧНОСТИ: МЕЖДУ ГРАНДИОЗНОСТЬЮ И УЯЗВИМОСТЬЮ
Нарциссическое расстройство личности — один из тех диагнозов, вокруг которых сегодня существует особенно много путаницы. В бытовой речи «нарциссом» называют человека самовлюблённого, эгоистичного, тщеславного или просто неприятного в общении. В психодинамической психологии понятие гораздо глубже: речь идёт не просто о чрезмерной любви к себе, а об особом способе организации личности и поддержания самоуважения.
В этом посте нарциссическая личность рассматривается прежде всего в психоаналитической традиции. Психоаналитический подход отличается от чисто описательной психиатрии: его интересует не только то, как человек ведёт себя, но и то, какую психологическую функцию выполняет это поведение.
НАРЦИССИЗМ — ЭТО НЕ ПРОСТО ЛЮБОВЬ К СЕБЕ
В норме человеку необходимо определённое чувство собственной ценности. Мы должны иметь возможность думать о себе хорошо, гордиться своими достижениями, стремиться к успеху и рассчитывать на уважение окружающих.
Проблема начинается не тогда, когда человек имеет высокую самооценку, а тогда, когда поддержание собственного достоинства становится центральной задачей психики.
У нарциссической личности собственное «Я» оказывается чрезвычайно чувствительным к оценке. Успех переживается не просто как успех: он подтверждает собственную исключительность. А поражение оказывается не просто неудачей: оно угрожает самому представлению человека о себе.
Именно поэтому внешняя самоуверенность нарциссической личности может сочетаться с глубокой уязвимостью.
ФАЛЛИЧЕСКИ-НАРЦИССИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР РАЙХА
Одним из ранних психоаналитических описаний нарциссического характера является концепция Вильгельма Райха.
Райх называл соответствующий тип фаллически-нарциссическим характером. Его типичный представитель самоуверен, энергичен, оптимистичен и выразителен. При этом ему свойственны высокомерие, надменность, холодность или агрессивность. Такой человек стремится занимать лидирующие позиции и крайне плохо переносит подчинённое положение.
Особенно интересно здесь отношение к агрессии. Агрессия оказывается не только способом нападения, но и способом защиты: человек как бы атакует первым, предполагая, что иначе атакуют его.
Поэтому нарциссическая позиция может выглядеть примерно так: «Я должен быть выше других, потому что иначе окажусь ниже них».
Это существенно отличает нарциссизм от простой уверенности в себе. Уверенный человек может признавать превосходство другого и при этом сохранять уважение к себе. Нарциссическая личность значительно хуже переносит ситуацию, в которой другой оказывается выше.
УЯЗВЛЁННОЕ САМОЛЮБИЕ
Одна из центральных особенностей нарциссической личности — чрезвычайная чувствительность к поражению, критике, унижению и утрате статуса.
У Райха прямо описано, что при уязвлении тщеславия фаллически-нарциссический характер может реагировать либо холодной, глубокой депрессией, либо прямой агрессией.
Таким образом, за внешней самоуверенностью могут скрываться два основных варианта реакции: «Я лучше вас» или «Вы унизили меня — значит, вы мой враг».
Отсюда становятся понятными многие внешне парадоксальные реакции таких людей. Человек может спокойно относиться к обычной критике, но совершенно непропорционально реагировать на замечание, которое воспринимается как унижение его статуса.
Причём сила реакции определяется не столько объективной тяжестью события, сколько его значением для самооценки.
НАРЦИССИЗМ В МОДЕЛИ КЕРНБЕРГА
Особенно важным для психодинамического понимания нарциссической личности является подход Отто Кернберга.
Кернберг рассматривает личность не только с точки зрения отдельных черт, но и с точки зрения уровня организации личности. В его модели существуют невротическая, пограничная и психотическая организации, которые различаются по интеграции идентичности, характеру защит, способности к тестированию реальности, выраженности слабости Я и степени интеграции Супер-Эго.
Нарциссическая личность в этой системе относится к пограничному уровню организации личности.
Здесь появляется принципиально важная мысль: «нарциссическая личность» и «пограничная организация личности» — не одно и то же.
Первое обозначает тип личности, второе — структурный уровень её организации.
То есть нарциссические черты могут встречаться при разных уровнях психической организации, а структурная диагностика отвечает на другой вопрос: насколько интегрированы идентичность, защитные механизмы, Супер-Эго и тестирование реальности.
КОХУТ: НАРЦИССИЗМ КАК ПРОБЛЕМА SELF
Совершенно иной взгляд на нарциссизм предложил Хайнц Кохут. Если в классической психоаналитической традиции и особенно у Кернберга нарциссизм преимущественно рассматривается через призму конфликтов, защит, агрессии, идеализации и обесценивания, то Кохут сделал центральным понятием Self — самость.
Для Кохута нарциссизм не является просто патологической любовью к собственному «Я». В нормальном развитии нарциссические потребности необходимы человеку: ребёнку необходимо чувствовать себя ценным, значимым, особенным и достойным любви. Постепенно эти потребности должны преобразовываться во внутреннюю устойчивость.
Ребёнку для этого необходимы особые отношения с окружающими — Кохут называл соответствующие функции других людей selfobject-отношениями.
Ребёнку необходимо, чтобы им восхищались, его успокаивали, поддерживали и позволяли ощущать собственную значимость. Постепенно внешняя поддержка должна становиться внутренней: то, что сначала обеспечивали родители, со временем начинает обеспечиваться собственной психикой.
Если этого процесса не происходит достаточно успешно, Self остаётся уязвимым и фрагментарным.
Тогда взрослому человеку постоянно требуется то, что Кохут называл нарциссическим снабжением: восхищение, признание, подтверждение собственной значимости, эмоциональное слияние с идеализируемым объектом.
Отсюда возникает принципиальное отличие модели Кохута от модели Кернберга.
У Кернберга нарциссическая личность прежде всего защищается от непереносимых внутренних конфликтов посредством расщепления, идеализации, обесценивания и других примитивных защит.
У Кохута за нарциссическим поведением прежде всего может находиться недостаточно сформированная и плохо стабилизированная самость.
Иными словами, вопрос можно сформулировать так:
Кернберг спрашивает: «От какого конфликта защищается человек?»
Кохут спрашивает: «Какую функцию для его Self выполняет другой человек?»
Это различие имеет огромное значение для психотерапии.
Грандиозное Self
Кохут выделял два основных направления развития нарциссических потребностей.
Первое связано с грандиозным Self. Ребёнок хочет чувствовать:
«Я особенный. Я прекрасен. Я значим».
Нормальное развитие предполагает постепенную трансформацию этой детской грандиозности в реалистичное чувство собственного достоинства, способность гордиться собой, ставить цели и получать удовольствие от достижений.
При нарушении развития грандиозное Self может сохраняться во взрослом возрасте.
Тогда человеку становится необходимо постоянно подтверждать собственную исключительность.
Он может искать восхищения, стремиться к престижу, болезненно реагировать на критику и воспринимать отсутствие внимания как унижение.
Идеализированный объект
Второе направление связано с потребностью в идеализации.
Ребёнку необходимо иметь кого-то сильного, совершенного и надёжного, с кем он может психологически соединиться:
«Если мой отец сильный и всемогущий, а я с ним, то и я нахожусь в безопасности».
В нормальном развитии идеализированный объект постепенно интернализируется. Человек приобретает собственные внутренние идеалы, способность успокаивать себя и поддерживать себя в трудных ситуациях.
При нарушении этого процесса взрослый продолжает нуждаться в идеализируемых людях.
Он может искать «особенного» партнёра, учителя, руководителя или авторитет, а затем переживать тяжёлое разочарование, когда реальный человек оказывается обычным, несовершенным и ограниченным.
Поэтому нарциссические отношения нередко строятся вокруг двух движений: «Я особенный» и «Ты особенный, потому что связан со мной».
Нарциссическая травма
Особенно важное место у Кохута занимает понятие нарциссической травмы.
Критика, отказ, неудача, потеря статуса или разрыв отношений могут восприниматься не просто как неприятные события. Они могут нарушать чувство целостности Self.
Человек испытывает не обычное разочарование, а глубокий стыд, унижение, опустошённость или ощущение собственной ничтожности.
Именно поэтому нарциссическая реакция на критику может казаться окружающим совершенно непропорциональной.
Для наблюдателя произошло:
«Мне сделали замечание».
Для самого человека:
«Меня лишили ощущения собственной ценности».
Это одна из наиболее важных идей Кохута для понимания клинического нарциссизма.
МАК-ВИЛЬЯМС: НАРЦИССИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ В КЛИНИЧЕСКОМ ОПИСАНИИ
Клинико-психологическое описание нарциссической личности можно найти у Нэнси Мак-Вильямс.
В отличие от классификационного подхода, где необходимо определить, соответствует ли человек определённому набору диагностических критериев, Мак-Вильямс описывает характерологический стиль — то, как нарциссическая организация проявляется в переживании себя, отношениях с другими и психотерапии.
Для нарциссической личности центральной проблемой становится регуляция самооценки.
Нарциссический человек может казаться чрезвычайно уверенным в себе, но его самооценка при этом оказывается зависимой от внешних обстоятельств.
Он должен постоянно получать подтверждение собственной значимости.
Отсюда интерес к достижениям, статусу, привлекательности, интеллекту, власти, престижу и признанию.
Однако за этим может скрываться болезненная чувствительность к неудаче.
Стыд вместо вины
Одно из важных различий, позволяющих понять нарциссическую личность, — различие между стыдом и виной.
Вина говорит:
«Я сделал что-то плохое».
Стыд говорит:
«Со мной что-то не так».
Для нарциссической личности особенно мучительным оказывается второе переживание.
Неудача может означать не: «Я плохо выступил». а «Я оказался ничтожеством».
Именно поэтому нарциссическая личность может защищаться от стыда посредством отрицания, рационализации, обвинения других, обесценивания или демонстративного превосходства.
Если человек не способен выдержать:
«Да, я оказался неправ»,
ему приходится создавать другую версию реальности:
«Я не ошибся. Просто остальные идиоты».
Отношения с другими людьми
Мак-Вильямс подчёркивает, что при нарциссическом типе личности отношения часто оказываются подчинены задаче поддержания самооценки. Другой человек может восприниматься прежде всего через его функцию:
• восхищаться;
• поддерживать;
• подтверждать исключительность;
• обеспечивать статус;
• быть источником удовольствия;
• служить отражением собственного величия.
Отсюда возникает знаменитая проблема эмпатии.
Нарциссическая личность может интеллектуально понимать чувства другого человека, но испытывать серьёзные трудности с тем, чтобы эмоционально учитывать их тогда, когда это противоречит собственным потребностям.
Другой человек оказывается недостаточно самостоятельным субъектом.
Он превращается в зеркало:
«Что ты говоришь обо мне?»
И если отражение человеку не нравится, зеркало можно разбить.
Идеализация и обесценивание
Мак-Вильямс также обращает внимание на характерную нестабильность самооценки и отношений.
Человек может идеализировать другого, пока тот поддерживает его представление о себе:
«Ты единственный, кто действительно меня понимает».
Но затем, после критики, отказа или разочарования, тот же человек превращается в:
«Ты ничтожество. Я вообще не понимаю, как мог с тобой общаться».
Это не просто изменение симпатии.
Меняется вся психологическая конфигурация отношения.
Вчерашний идеал становится сегодняшним объектом презрения.
Именно поэтому нарциссические отношения могут быть столь эмоционально изматывающими для партнёров.
КЕРНБЕРГ И КОХУТ: ДВА РАЗНЫХ ВЗГЛЯДА НА ОДНОГО ПАЦИЕНТА
Различие Кернберга и Кохута особенно полезно показать на конкретном примере.
Представим пациента, который приходит после того, как начальник публично раскритиковал его работу.
Он говорит: «Этот человек просто завидует мне. Он ничего не понимает. Я лучший специалист в отделе».
Затем пациент рассказывает, что после критики несколько дней не мог работать, плохо спал и испытывал ощущение собственной ничтожности.
Кернберг обратит внимание на расщепление, идеализацию и обесценивание, агрессию и патологическую грандиозность. Его будет интересовать структура личности и характер примитивных защит.
Кохут будет прежде всего исследовать, что произошло с Self пациента. Критика разрушила необходимое ощущение собственной ценности, а грандиозность и обесценивание стали попыткой восстановить нарушенную целостность Self.
Мак-Вильямс описала бы клинический стиль пациента: зависимость самооценки от признания, болезненную реакцию на стыд, характер отношений и типичные способы защиты.
Все три описания могут относиться к одному и тому же человеку.
Но они отвечают на разные вопросы.
ПОЧЕМУ ЭТИ РАЗЛИЧИЯ ВАЖНЫ?
История психоаналитического понимания нарциссизма показывает, насколько сложным является само понятие.
У Райха мы видим фаллически-нарциссический характер — самоуверенность, честолюбие, стремление к превосходству, агрессию и болезненную реакцию на уязвление самолюбия.
У Кернберга — патологическую грандиозность, расщепление, идеализацию и обесценивание, рассматриваемые в контексте структурной организации личности.
У Кохута — нарушение развития и стабилизации Self, недостаточную интернализацию функций selfobject и зависимость самооценки от внешнего подтверждения.
У Мак-Вильямс — прежде всего клинический портрет нарциссической личности, её уязвимой самооценки, стыда, отношений с другими и способов психологической защиты.
И это принципиально важнее, чем простая формула:
«Нарцисс — это человек, который слишком сильно любит себя».
Психоаналитическая традиция показывает почти противоположную картину. Нарциссическая проблема может заключаться не в избытке любви к себе, а в неспособности устойчиво переживать собственную ценность без постоянного подтверждения.
Поэтому за демонстративным: «Я лучше всех» может стоять совсем другое: «Скажите мне, что я чего-то стою — иначе я не знаю, кто я».
И именно здесь проходит граница между поверхностным бытовым представлением о нарциссизме и серьёзным психодинамическим пониманием нарциссической личности.
Кто-то сказал мне однажды, что жить надо ради мелочей. Жить ради рассвета в пять утра и заката в пять вечера, жить ради дорожных путешествий, езды на велосипеде с музыкой в ушах и ветром в волосах, жить ради танцев под дождем, жить ради смеха до боли в животе, жить ради любимых песен и хороших книг, ради улыбок без повода, ради длинных разговоров, ради печенья с чаем, ради отдыха после долгого тяжелого дня, ради блеска в глазах. Жить ради ночных приключений и ради звезд, провожающих тебя домой. Жить ради людей, которые помнят, что ты пьешь чай без сахара и ненавидишь лук. Жить ради первого поцелуя и длинных прогулок, ради объятий и новых знакомств. Ради неожиданных подарков и долгожданного "да". Жить ради тех мелочей, что заставляют почувствовать себя живым.
Показать полностью…