Вчера
Цапнула в книжном лиловый томик с названием “Купи себе эти чертовы лилии”. Сноб во мне говорил, что от книги с подзаголовком “и другие целительные ритуалы для настройки своей жизни” ничего впечатляющего ждать не приходится.
Книгу написала американка Тара Шустер, построившая карьеру в индустрии комедийного шоу-бизнеса. Это одновременно и автофикшен от человека, пережившего детство с эмоционально нестабильной матерью, депрессию и зависимость, и сборник психологизированных эссе, написанных голосом неравнодушной сестры или любящей подруги.
Глава третья: всегда заправляй постель, от этого реально станет получше! Глава седьмая: перестань курить травку, чтобы заткнуть тревогу, ну или делать то, что у тебя вместо травки. Глава пятнадцатая: если мама тебя на научила, то тебе это скажу я - купи себе много удобного нижнего белья по размеру.
Пока читала, вспомнила, как пару лет назад хороший приятель рассказывал про канал Роба Кенни - американца, который начал снимать видео под общим названием “Пап, а как мне…”. Как разжечь костер на природе? Как испечь печеньки с кусочками шоколада? Как посадить дерево?
Пост, в общем-то, не про книгу или канал. А про то, в каком разнообразном опыте отношений мы нуждаемся в своей жизни. Младенцу нужна только теплая присутствующая мама. Ребенку постарше уже нужны и взрослые, которые его научат границам, будут поощрять исследовательский интерес к миру и выдержат истерики, и товарищи по играм. Подросткам нужна своя стая, чтобы испытать опыт принадлежности, и напарники по рисковым экспериментам, и родительские фигуры, чтобы об них бунтовать и отстраивать идентичность.
Когда-то нам становится нужно, чтобы рядом был человек, который даст хороший совет. Научит, подскажет и, если нужно, ярмо скажет: “Дружок, ты херню творишь, давай-ка я тебе не дам это сделать и расскажу, как можно по-другому”. Наставница или наставник, старшая сестра или бро: кто-то, кто немного опытнее, но с кем все равно можно на равных. И, главное, что с этим кем-то можно разделить самое разное, в том числе, совсем непарадное, иногда бытовое, иногда отношенческое, стыдноватое или, наоборот, мурашечное и возбуждающее, но пока еще непонятное.
Чтобы кто-то надежный и безопасный рассказал тебе, как пригласить девушку на свидание и о чем с ней разговаривать. Чтобы более опытная подруга сходила с тобой выбрать самый красивый в мире комплект белья. Чтобы кто-то поддержал в том, что после расставания бывает очень больно, и что можно и нужно ругаться, орать, плакать, можно и напиться тоже, но давай-ка, дружочек, это будет разовая акция и ты не станешь привыкать к тому, что две бутылки вина подряд - это твой первый и основной способ проживать горе и злость. Купи себе цветы, запишись к гинекологу на ежегодное обследование, а по воскресеньям застилай свежее постельное белье.
Человеческие связи - это, в том числе, передача знания о том, как жить и как не жить. Так что нет, не стыдно и не неправильно нуждаться в фигуре кого-то более опытного, кто бы научил и показал. Нормально учиться у блогеров или узнавать из книжек, что себе можно просто так покупать цветы. Подражание - естественный способ обучаться.
Жизнь по больше части состоит не из прорывов, инсайтов и вот этого всего, что хорошо смотрится в каком-нибудь сериале. А состоит она из негероического быта, из обыкновенных, с каждым случающихся вещей. И этим вещам кто-то должен научить. Да, иногда взрослых людей, в том числе, очень умных, талантливых, замечательных людей, нужно учить выбрасывать носки с дырками, или вовремя ходить к стоматологу, или пользоваться умывалкой и кремом, или не делать херни по отношению к себе же, от которой станет только хуже.
Подумала, что это хорошая тема для начала года.
И да, ребят, заправлять кровать с утра - реально норм тема:)
Когда люди входят в брак или в долгие отношения, они почти всегда о чем-то договариваются. Кто платит за квартиру. Кто моет посуду. Кто встает ночью к ребенку. Хотим ли мы детей вообще. Иногда эти договоренности проговариваются вслух, иногда складываются сами, кому-то легче готовить, кому-то легче зарабатывать, и оба как будто соглашаются с этим без лишних слов. Брачный контракт, если он есть, фиксирует только малую часть. Все остальное держится на молчаливом «мы справимся». А потом случается то, о чем никто не договаривался. Человек становится недееспособным. Или тяжело больным. Или инвалидом. Иногда медленно, иногда в один день. И вместе с телом меняется все остальное: характер, потребности, способность давать близость, секс, разговор, даже просто спокойное присутствие. Иногда болезнь делает человека злым, требовательным, агрессивным. Иногда он просто уходит в себя так глубоко, что рядом остается только тело, которое нужно кормить, переворачивать, возить по врачам. Жизнь сужается до ухода. И в какой-то момент ты понимаешь: ты больше не в отношениях. Ты в служении. Есть в этом психологическое понятие - неоднозначная утрата: горе по человеку, который физически рядом, но психологически уже недоступен. В отличие от обычной потери, здесь нет похорон, нет ритуала, который позволил бы обществу и самому человеку признать: да, что-то умерло. Партнер вроде бы жив, а значит, скорбеть как будто не о чем и не перед кем оправдываться за усталость. Именно поэтому такое горе особенно изматывающе, оно не имеет конца, к которому можно готовиться, только бесконечное, подвешенное состояние между «еще есть» и «уже нет». С одной стороны - это предательство. Бросить больного человека, когда он уже не может за себя постоять, кажется чудовищным. Особенно если когда-то звучали слова «в болезни и здравии». Особенно если внутри еще живет чувство долга, вины, страха осуждения. «Как я могу уйти, когда ему хуже всего?» С другой стороны - вопрос, который почти никто не решается задать вслух: а обязан ли ты отдать всю оставшуюся жизнь? Обязан ли навсегда поставить крест на собственных желаниях, на теле, на близости, на возможности еще когда-нибудь просто быть счастливым? Где проходит граница между любовью и самоуничтожением? И мне бы хотелось пригласить вас к саморефлексии…. Мы умеем говорить о токсичности, о границах, о праве уходить из отношений, где нас бьют или унижают. Но почти не умеем говорить о ситуациях, где человек не виноват. Где нет злодея. Где есть только болезнь, которая забрала прежнего человека и оставила другого: тяжелого, зависимого, иногда невыносимого. И ты остаешься наедине с выбором, который никто не готовил тебя делать. Одни остаются. И это тоже выбор. Иногда из любви, иногда из страха, иногда из невозможности представить себя иначе. Другие уходят. И это тоже выбор. Иногда из инстинкта самосохранения, иногда из ясного понимания, что дальше будет только разрушение двоих вместо одного. А кто-то находит третий путь: остается рядом, но перестает быть единственными руками, на которых держится чужая жизнь. Есть и третий путь, потому что выбор не существует только между «остаться и раствориться полностью» и «уйти совсем». Например, нанять сиделку, разделить уход между собой и профессиональной помощью, оставаясь рядом, но не в одиночку неся все бремя тела и быта. Это не предательство и не полумера труса, на мой нескромный взгляд, - это признание, что можно продолжать любить и присутствовать, не превращаясь при этом в единственный ресурс выживания другого человека. Уйти из роли круглосуточной сиделки - не то же самое, что уйти из отношений вообще, и эти два решения незаслуженно смешивают в одно. Нет правильного ответа, который подошел бы всем. Есть только честность с собой. Способность признать: мы договаривались о жизни, а получили совсем другую. И теперь каждый решает сам, хватает ли у него сил нести этот новый крест или нет. И имеет ли он право однажды сказать: «Я больше не могу». Без того, чтобы навсегда считать себя предателем. Класс, ахтунг, давайте не будем ОСУЖДАТЬ выбор других. «Все должны….никто не должен…. Всегда… никто… все» и тд. Отвечайте за себя. Что ближе вам лично. А вы бы остались, когда отношения уже неполноценны? Когда нет возможности назвать это полноценными отношениями?
Показать полностью…
В монастыре меня учили разделять помысел и грех - мысль, которая приходит, и согласие, которое ты ей даешь. Спустя годы в психологии я вижу ту же схему в когнитивной терапии: автоматическая мысль - это не ты, это то, что проходит через тебя.
Разница между зрелым человеком и человеком, застрявшим в неврозе, часто именно в этом зазоре - в способности заметить мысль, не отождествившись с ней мгновенно. Речь не о подавление и не о «позитивном мышлении», это про паузу, в которой рождается выбор. Чем шире эта пауза, тем свободнее человек, и в этом смысле духовная практика и терапия работают на одно и то же.
Второй навык из серии - не просто выдерживать конфликт физиологически, о чем мы уже говорили через затопление, а вести его так, чтобы он не разрушал отношения изнутри. По, опять же, Готтману, четыре паттерна поведения, которые предсказывают развод с точностью выше девяноста процентов уже по пятнадцатиминутному разговору о конфликте, он назвал их четырьмя всадниками. У каждого есть свой конкретный, задокументированный антидот, и разница между ними и рабочей альтернативой видна лучше всего на примерах. Первый всадник - критика, то есть нападение на личность партнера вместо разговора о конкретной ситуации. Валера: «Ты вечно все забываешь, тебе вообще ни до чего нет дела» вместо этого: «Я расстроился, когда узнал, что счета не оплачены. Можем договориться, кто из нас за это отвечает по четным, а кто по нечетным месяцам?» Оля: «Ты никогда не думаешь о моих родителях, тебе на них плевать» вместо этого: «Мне грустно, что мы не заехали к моим родителям в этот выходной. Давай в следующий раз заранее выделим для этого время?» Валера: «Ты вообще не умеешь распоряжаться деньгами» вместо этого: «Меня беспокоит, что мы потратили больше запланированного в этом месяце. Может, сядем вместе и посмотрим бюджет?» Второй, самый опасный из всех - презрение: сарказм, закатывание глаз, издевка, разговор с позиции морального превосходства. Оля, закатывая глаза: «Ну конечно, ты опять не можешь просто помыть посуду, ты у нас особенный» вместо этого: «Мне одиноко разбираться с бытом одной, хочу, чтобы мы делили это поровну». Валера с усмешкой: «Ой, у нас опять драма на пустом месте, как всегда» вместо этого: «Я вижу, что тебя это правда задело, расскажи, что случилось». Оля: «Ты как маленький, вообще не можешь без мамы ничего решить» вместо этого: «Мне важно, чтобы в наших решениях в первую очередь учитывалось мнение нас двоих. Давай обсудим, как это сделать при разговорах с твоей мамой». Готтман называет презрение единственным сильнейшим предиктором развода из всех четырех, сильнее даже частой критики. Третий - защита, то есть перекладывание вины вместо принятия хоть малой доли ответственности. На упрек «мы опять опаздываем из-за тебя» типичный защитный ответ Валеры: «Это не моя вина, что мы опаздываем, это ты вечно копаешься до последней секунды» вместо этого: «Мне не нравится опаздывать, но ты права, нам не всегда обязательно выходить настолько впритык». Оля в ответ на «ты забыла забрать посылку»: «Ну а что мне, разорваться, у меня и так дел по горло» вместо этого: «Прости, я правда закрутилась и забыла. Давай завтра заберу с утра». Валера на «ты опять не спросил меня перед покупкой»: «А ты вообще никогда не спрашиваешь меня перед своими тратами» вместо этого: «Ты права, стоило сначала обсудить с тобой. В следующий раз так и сделаю». Четвертый - стенволлинг, полное отключение и уход от разговора: партнер замолкает, отворачивается, перестает реагировать вообще. Это обычно происходит не из равнодушия, а из того самого физиологического затопления, которое мы разбирали в прошлом посте, тело буквально уходит в защитное отключение. Валера молча встает и уходит в другую комнату посреди разговора вместо этого: «Я чувствую, что не могу сейчас это обсуждать спокойно, можем вернуться к разговору через двадцать минут?» Оля замолкает и односложно отвечает «угу», «нормально», «как хочешь» вместо этого: «Мне сейчас тяжело подбирать слова, дай мне немного времени, и я вернусь к разговору сама». Общая логика у всех четырех антидотов одна: говорить о конкретном поведении и своем чувстве вместо приговора личности партнера, и брать ответственность за свою часть вместо того, чтобы искать, кто виноват больше. Это не гарантирует отсутствие конфликтов вообще, конфликты неизбежны в любой паре, но именно эти четыре замены отделяют разговор, из которого можно выйти ближе друг к другу, от разговора, который годами накапливается в фундамент будущего развода.
Показать полностью…