Сегодня
Представьте, что вам разрешили быть счастливыми и наслаждаться жизнью. Ваша жизнь не конфликтует с жизнью других.
Вообразите, что живете и без страха выражать свои сны. Вы знаете, чего хотите, когда хотите этого, и чего не хотите. Вы можете по своему желанию изменять свою жизнь. Вы не боитесь просить о том, что вам нужно, говорить “да” или “нет”.
Представьте, будто вам все равно, что скажут другие. Вы больше не подстраиваете свое поведение под чьи-то пересуды. Ни за чье мнение не отвечаете. Вам не нужно никого контролировать, и вас никто не контролирует.
Вообразите, что живете и никого не осуждаете. Легко всех прощаете и отказываетесь от суждений по чьему бы то ни было адресу. Вам не нужно бороться за то, чтобы вы были правы, а кто-то – нет. Вы уважаете себя и других, а они уважают вас.
Представьте, что живете без страха любить и не быть любимым. Не боитесь быть отвергнутыми, и вам не нужно, чтобы вас принимали. Вы без стыда и необходимости оправдываться можете сказать: “Я люблю тебя”. Можете шагать по миру с открытым сердцем и не бояться оскорблений.
Вообразите, что не страшитесь рисковать и познавать жизнь. Не боитесь что-то потерять, жить в этом мире и умереть.
Вообразите, что любите себя такими, какие есть. Любите свое тело, чувства такими, каковы они есть. Знайте, что вы совершенны в таком виде, как есть.
Причина, по которой я прошу вас сделать это, заключается в том, что все это вполне возможно!
Деньги — это «ресурс ресурсов». С их помощью можно получить почти всё: товары, услуги, технологии, власть.Но в семьях, в парах деньги перестают быть просто средством платежа. Они становятся языком — тем, через что мы говорим когда не умеем/не можем говорить напрямую. Деньги — это язык безопасности, когда накопления в семье снижают тревогу. Язык доверия, когда общий бюджет — попытка соединить разные системы в одну. Язык любви, когда дорогим подарком пытаются сказать то, что словами произнести стыдно или страшно. Язык извинения, когда вину можно искупить компенсацией за ущерб (шуба за измену), за недостаток внимания и любви (воскресный папа). Деньги — важный способ заявить о власти, когда тот, у кого их больше, диктует, как остальным жить.Финансовые вопросы — одна из главных причин стресса, конфликтов, разрывов отношений между родственниками и разводов. Но мы, психологи, хорошо знаем: за спорами о деньгах стоят другие слова. Нехватка признания. Страх зависимости. Отсутствие доверия. Деньги здесь — лишь поверхность, за которой тянутся глубокие корни эмоциональных проблем в семье или в паре.Одна из таких проблем — травма, связанная с ценностью человека только через его функцию. Пока ты приносишь ресурс, ты нужен. Перестал — исчезни. Травма требует завершения или подтверждения привычной картины мира. Поэтому те, кого использовали, игнорировали их личность и потребности, ищут тех, кто примет их просто так — когда они не хотят или не способны выполнять необходимые функции.В реальной жизни это выглядит абсурдно, если не знать логики травмы. Мужчина отказывается обеспечивать жену с малолетними детьми. Для него её требования — предательство, доказательство, что ей нужны только его деньги. Он не видит, что в этот период максимальной уязвимости она действительно нуждается в его биологической роли — добытчике, защитнике, том, кто обеспечивает выживание их потомства и заботу о ней. Эта роль древнее его нарциссической раны. Но травма диктует свою логику: если любят только за функцию, лучше не функционировать вовсе. Лучше отказаться, чем снова быть использованным.У женщины — своя встречная травма. Она выросла в мире, где женщинам искусственно затрудняли доступ к ресурсам: меньше платили за ту же работу, усложняли пути к элитному образованию и к власти; переложили на женщин домашний неоплачиваемый труд и мало оплачиваемый декретный отпуск. Женщина научилась, что безопасность возможна только через прикрепление к мужчине. Но вместе с этим она усвоила правила: если ты нуждаешься, ты обязана. Если он платит, ты должна. Для женщины в этом долженствовании теряется право на собственные желания, на отказ мужчине/детям, на усталость, на то, чтобы быть принятой не за услуги, а просто за то, что она есть.Эта пара находит друг друга. Он боится быть ресурсом, она боится быть бесполезной или некрасивой, потому что красота — это еще один ресурс. Он видит в ней подтверждение своего страха — «вот, опять используют». Она видит в нём подтверждение своего — «вот, опять придётся платить собой». Они играют одну и ту же пьесу по заданным ролям. Но оба актёра на сцене скованы одним и тем же страхом — быть нужными только пока они полезны.Их личная история не случайна.Она вырастает из системы патриархата, в которой ценность человека привязана к его функции, и никому не дает права на свободу и уязвимость.Женщина в патриархате не может быть независимой, потому что тогда она опасна для мужчин: ее нельзя контролировать, она становится конкурентом за ресурсы и ставит вопрос о своем праве на власть. Мужчины наказывают женщин за независимость (в самом крайнем варианте за проявление жизни — голос в общественных местах в Афганистане) или в более цивилизованных обществах отвергают, предпочитая более уязвимых, податливых и готовых «повиснуть» на мужской силе и/или деньгах. Однако мужчины в этой системе такие же заложники: мужчина не может быть слабым, нуждающимся, потому что тогда он ничтожество. И рядом со свободной женщиной ярче видны его несовершенства и дефекты, оказывается, он не так-то уж безусловно нужен. Наоборот, свободная женщина требует от него то, что он меньше всего привык делать: слышать ее, уважать и договариваться с нею, нести взятые на себя обязательства. Свободная женщина может однажды выбрать кого-то другого или одиночество.Кроме того, патриархат не просто сделал мужчин владельцами ресурсов — но одновременно превратил их самих в ресурс, в средство для выживания и чуть ли не единственный способ обогащения женщин.В системе неравенства женщина вынуждена зависеть — и ненавидит себя за эту вынужденность. Мужчина вынужден обеспечивать — и ненавидит других за то, что они зависят. Эта пара обвиняет друг друга в меркантильности и эмоциональной холодности, не видя, что оба защищаются от одного и того же — от риска быть отвергнутыми, если перестанут быть полезными.Деньги вообще существуют только потому, что люди договорились им доверять. Бумага и цифры сами по себе ничего не стоят. Но научиться доверять друг другу, больше, чем государствам, печатающим деньги, нам оказывается гораздо труднее.Некоторые люди предпочитают функциональные отношения, чтобы не испытать уязвимость привязанности. Им легче выполнить «свой долг», чем признать: делаю это, потому что ты мне дорог. Легче контролировать через деньги, чем довериться. Легче менять партнёров, повторяя один сценарий, чем рискнуть и узнать, что любить можно — и это не всегда разбивает сердце.Деньги остаются удобным способом обмена. Но в отношениях мы обмениваемся не только ресурсами. Мы обмениваемся риском быть увиденными настоящими — со своими страхами, травмами, «унизительной» потребностью в другом человеке.Может быть, настоящая безопасность начинается там, где мы начинаем доверять, что нас любят за то, что мы есть?.. Но как дойти до этого места, если нарциссичное общество всё ещё считает нас полезными за то, что мы производим? Если вся система устроена так, чтобы превращать людей в функции друг для друга?Мы не выберемся из этого поодиночке. Но можем начать с малого — с вопроса не «что ты мне должен?», а «чего ты боишься?». С признания, что за его жадностью или её требовательностью скрывается страх остаться в одиночестве.Мы можем рискнуть быть уязвимым там, где раньше защищались контролем.Но это не гарантия счастья. Это только возможность — перестать повторять одну и ту же историю с новыми партнёрами. Увидеть другого человек с его болью, а не только себя со своей. И, может быть, построить те редкие отношения, где деньги останутся средством обмена — а доверие будет глубоким и настоящим.
Показать полностью…
Привели ко мне как-то девочку, с которой, по словам мамы, никто не дружит…
Нигде…
Две школы сменили, десяток кружков и секций, даже место жительства меняли…
Дочь она неустанно утешает тем, что не дружат с ней плохие ребята, которые не могут по достоинству оценить её… и вот в следующий раз (какой по счёту???) обязательно появятся ребята хорошие, которые будут с ней дружить и ценить…
Девочка настолько верит маме, и в её удобную версию, что обижена на весь мир — почему так долго не появляются хорошие?
Сидит напротив меня, дует губы, глаза на слёзном старте…
Я подсаживаюсь ближе, беру её за руки, и тихо спрашиваю:
— А как ты поняла, что с тобой никто не дружит? Тебя отталкивают? не отвечают на твои приветствия? не принимают помощь? не откликаются на просьбы…
Девочка смотрит удивлённо, и отвечает:
— Нет… я сижу и ко мне никто не подходит…
— А ты знаешь, что будешь сидеть до второго пришествия? — улыбаюсь я, — иными словами, вынуждена тебя огорчить, но друзья не появятся…
— Почему? — слёзы пошли в ход.
— Потому что ты хочешь дружить, но не знаешь главного правила дружбы…
— Знаю!!! — кричит девочка.
— Просвети! — прошу я.
— Когда дружат, то все СО МНОЙ делятся, повсюду МЕНЯ приглашают, всё МНЕ рассказывают, и любят МЕНЯ…
— А что делаешь ты…
— А я хожу с ними…
— Достойная награда. За такой должна очередь выстроиться…
А если без шуток, то скажи мне, УМЕЕШЬ ЛИ ТЫ ИСКРЕННЕ ИНТЕРЕСОВАТЬСЯ ЖИЗНЬЮ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ…
Ну, пусть даже не одноклассников…
Расскажи мне, что любит твоя мама…
Когда она грустит…
Спрашиваешь ли ты её о том, как она себя чувствует…
Чем ей можно помочь, когда она устала…
Или папа?
Или брат?
Или кто угодно из тех, кого ты знаешь…
— А я не должна!!! Мне всего 10!!! — взрывается она.
— Тебе УЖЕ 10, — спокойно отвечаю я… и мы начинаем учиться дружбе…
Девочка, конечно же, не виновата…
И таких, как она, каждый второй сейчас…
Это всё наш родительский детоцентризм, когда мы и мысли не допускаем о том, что ребёнка с пелёнок можно учить не только брать, но и отдавать…
Мы даже не родители у них теперь, а аниматоры какие-то, которые испытывают мгновенное чувство вины, едва завидев, что дитё заскучало…
Кидаемся развлекать, или подсовывать спасительный телефон…
А они потом не умеют себя занять, и ежесекундно требуют новых развлечений, напористо обвиняя нас в том, что им скучно…
И мало кому из родителей приходит в голову ответить, что и им скучно слушать про скуку…
А сказать надо, чтобы запустить иные процессы в мышлении, выводящие на здоровую территорию отношений как с самими собой, так и с окружающим миром…
Каждый детский сад, или младшая школа, по моим наблюдениям — это съезд маленьких царей, которых не научили испытывать интерес ни к кому, кроме себя самих…
Махровый эгоцентризм повсеместно, и я не преувеличиваю…
Мы задуваем им во все места сразу, а они потом видят в нас исключительно исполнителей своих желаний…
И друг в друге — тоже… оттого и дружить не умеют… хвастанут гаджетами, и расходятся по углам…
Мы воспитываем их так, словно готовим к престолу, а не к реальной жизни в мире людей…
И этот процесс стоит остановить…
Пора учить их единственному условию всех качественных отношений — от дружбы до любви — ВЗАИМНОСТИ…
Давно пора, ребята…
На днях снова услышал такой вопрос, заданный в контексте сложностей в построении нормальных – то есть диалогических и поддерживающих – отношений с мужчинами. В случае сложностей в общении у женщины больше шансов найти общий язык – без пассивной агрессии или прямых нападок сходу – с другой женщиной, чем с мужчиной (но без гарантий, конечно же - тут много факторов еще). Можно парировать, что с таким же успехом мы можем говорить о том, «что же не так с женщинами». Ведь и они в целом не светоч психологического здоровья. Однако все же «при прочих равных» травмах и особенностях эмоционального развития мне лично заметен сильный перекос в сторону эгоцентризма в партнерских отношениях у мужчин (особенно в старших поколениях). Это не значит, что нет эгоцентричных женщин, равно как и не говорит о том, что «по природе» мужчины какие-то дефектные существа. Это значит, что определенные условия социализации (простым языком – патриархальные установки) приводят к тому, что в среднем мужчина более эгоцентричен, чем женщина. И это приводит к большим последствиям на разных уровнях человеческих отношений. Эгоцентризм – ощущение себя единственным субъектом в мире отношений, все остальные люди существуют для того, чтобы мне было хорошо, они – для меня. В норме это состояние, характерное для детства, со временем сменяется децентрацией - я уже не пуп Земли, и в моем психическом пространстве появляются Другие, ничуть не менее субъектные и ценные, чем я. С Другими приходится договариваться, учиться выстраивать диалог, вникать в их желания и потребности, чтобы они, в свою очередь, включались в мою эмоциональную жизнь. Когда нам бывает очень больно или плохо, мы на время можем «откатиться» к эгоцентрическому взгляду на мир – попробуйте вникать в чужие эмоциональные проблемы, когда у вас адски болит зуб, например. Или вы в тяжелой депрессии. Но, когда своя боль утихает, в нашем душевном пространстве снова в объемном виде возникают Другие и отношения с ними. Если же эгоцентризм остается одной из ведущих характеристик личности, то эмоции и поведения по-прежнему определяются ощущением (которое может очень плохо осознаваться, кстати), что другие люди – для меня. Люди - картонные декорации или вспомогательные персонажи в компьютерной игре. Базовой в отношениях является установка «мой эмоциональный комфорт первичен, чужой – по остаточному принципу». Если мы говорим о патриархальном взгляде на мир, то мужчины в нем еще как-то распознаются как отдельные и даже равные существа, а вот женщины – уже нет, женское по определению вторично или не так важно, как мужское. И кто занимается обслуживанием моего эмоционального комфорта в отношениях? Конечно же другие, не я сам. Женщина не должна иметь «острых углов» в своем поведении, идеально – когда она мягка, податлива, уступчива, всегда в хорошем настроении, ничего для себя не хочет (в общем, вытравлена почти вся витальная агрессия). Она должна выслушивать меня когда я хочу, брать на себя все неприятные бытовые занятия и т.п. При этом мужчина вполне может переносить большой физический и эмоциональный дискомфорт, если он связан с героической ролью или чем-то еще, что дает эмоциональный дивидент. «Подвиги» это норм и они заслуживают восторга и восхищения (даже если это загруженная один раз в месяц посудомойка), а вот нудная и совсем не героическая рутина – нет. Итак, при эгоцентризме нет Другого, а значит – не интересен его мир, эмоции, переживания (разве что с точки зрения – что я с этого могу иметь). Свои тоже плохо распознаются, так как задача понимать и регулировать их во многом возлагаются на других людей – родителей, подруг, жен. К сожалению, значительная часть взаимодействия друзей-мужчин – функциональная (что-то делать вместе). Эмоциональная составляющая или плохо распознается, или просто не понятно, как это делать. Если же женщина пытается достучаться со своими мыслями и желаниями, настаивая на их важности, и эти потребности не дают возможности почувствовать себя героем – то они быстро обозначается как «вынос мозга» со всеми последствиями. Равно как и любые разговоры про отношения, в которых есть подозрения, что они будут неприятны (это не исключает, что женщина может тоже плохо коммуницировать, но мы сейчас о мужчинах). Так что формируются защитные стратегии (которые не распространяются на себя самого): от прямого обесценивания до избегания. Смысл знаменитого мужского «посмотрим» или обещания повесить полку, о котором нужно напоминать через полгода – это немедленно прекратить некомфортное взаимодействие, отсрочить его на какое-то время (прямое «нет» чревато конфликтом). Чтобы реально включиться, нужно очень сильно испугаться (агрессии или расставания) – только в такой ситуации обнаруживается, что с женщиной нужно о чем-то реально договариваться, а не имитировать этот процесс. Как можно понять, покушение на центральное положение моего "Я" в этом мире вызывает гнев, иронично иногда обозначаемый как "хрупкое мужское эго". Отсутствие в сознании Другого приводит и к тому, что я плохо буду понимать, как я выгляжу со стороны. Есть же две беды при рефлексии: быть поглощенным мыслями о том, что думают другие, и быть поглощенным исключительно собой. В нашем случае верно второе, и поэтому странные фотографии на сайтах знакомств становятся понятными: раз я себе на этой фотографии нравлюсь – значит, норм. Там вообще нет попытки взглянуть на себя глазами женщины и обнаружить, что тебя оценивают и ты конкурируешь с другими мужчинами за их внимание (а вот претензий к женщинам – вагон). Поэтому часто нет и внятных самопрезентаций – мне же про себя и так все ясно (даже это иллюзия, конечно же). Женщины и мир им должны, а они миру – нет, отсюда такое огромное количество фрустрации и обид возникает на мир и на женщин, когда они не спешат эти долженствования удовлетворять. При этом не обязательно эгоцентричные мужчины – это полностью инфантильные люди на социальном дне. Это могут быть агрессивные, успешные, внешне красивые люди, не зря же эгоцентризм – одна из (подчеркну – одна из) составляющих нарциссического и психопатического поведения. Но по-прежнему Другие – лишь объекты, и поэтому «я буду делать для тебя то, что нравится мне», «другие мне должны; я же другим – по своей возможности и желанию». Да и в целом: правильно то, что нравится или кажется правильным мне, и точка. И надо прямо из кожи вон вылезти, чтобы вас разглядели как отдельного субъекта со своей жизненной траекторией. Появление детей в эгоцентричном мире – чудовищное испытание. Так как дети дают 10% удовольствия, и 90% - тревог, обязанностей, рутины, которая ну никак за героическую не сойдет. Мужчина может исчезнуть из жизни детей потому, что они рушат всю комфортную систему жизни, не обещая никакого быстрого вознаграждения (точнее, оно уже получено в виде формального статуса «отец»). А исчезнуть можно, потому что есть же женщины, которые этих детей подхватят. Так «что не так с мужчинами в отношениях?» - бОльшая степень эгоцентризма, чем у женщин (который и у них, разумеется, есть). И нередко личная терапия – это мучительное освоение того, что другие (и особенно женщины) – не для тебя, и что мир отношений построен не на «мне должны», а на сложной и нередко очень некомфортной (с эгоцентрической точки зрения) системе взаимодействий, где каждая сторона совершает усилия как по донесению до другого своих желаний, так и по пониманию другого. Без гарантий, что это к чему-либо приведет, поскольку мир – не родитель, и он нам ничего не обещает.
Показать полностью…