Лицо у депрессии, по-моему, не такое уж и страшное. Депрессия вообще не самая стыдная болезнь, как говорит любимый мной Владимир Гуриев, она как мигрень, а есть штуки пострашнее – попробуй признайся, что у тебя глисты, например, или геморрой.
А депрессия у каждого второго, половина моих друзей не на антидепрессантах, так на транквилизаторах. И ваших тоже, просто они вам не говорят. Но это не значит, что депрессию не нужно дестигматизировать – нужно, потому что в России стыдно болеть вообще всем. Кроме гриппа. Ну еще можно ногу сломать, это трактуется как знак лихости и мужества, за нее тоже не осудят.
А так болеть стыдно и адски страшно, и это объяснимо, потому что в обществах, где уровень агрессии высок и приходится постоянно физически выживать, где мальчиков-первоклашек мамы учат: «Что ты за мужик, если не можешь ему морду набить», - очень невыгодно быть больным и слабым.
Напрыгнут со спины и сожрут.
Да еще тебя же и обвиняя. И чавкая.
Так что мы боимся рассказывать друг другу не то что про депрессию, а и про язвенный колит, эндометриоз или почечную недостаточность.
Но это отдельная большая тема.


А про депрессию интересно и важно знать несколько вещей:


- Клинических депрессий и так называемых суб-депрессий (это когда хочется сдохнуть во мраке, но вы еще не лежите лицом к стенке, как кабачок, а в состоянии сходить за хлебушком и проверить у ребенка уроки) вокруг нас с вами море. По умолчанию считайте, что депрессия у каждого, кто жалуется вам на «жить не хочется». Потому что жаловаться немодно, модно все успевать и радостно карабкаться на сияющие вершины с палкой для селфи. И если уж человек сумел выдавить из себя что-то вроде: «Как-то на душе хмуро и ничего не хочется», - значит, то, что у него внутри, смело умножайте на двадцать.


- Популярный тезис про «депрессия может быть у каждого» - преувеличение. Не у каждого. У некоторых ее не будет ни-ког-да. Как, например, есть люди, неуязвимые для кариеса (вы не знали? Их есть несколько процентов в популяции). Или для гипертонии. Или для варикоза. Вот так сложилась мозаика генов, давайте позавидуем, мысленно плюнем в их сторону и перейдем к следующему экспонату для осмотра. Например, есть люди, которые в тяжелых обстоятельствах свалятся не в депрессию, а в психоз. Психоз гораздо страшнее по виду и разрушительнее по последствиям, так что нам, можно сказать, повезло.


- Самые страшные депрессии – безмолвные, безъязыкие. Мы с вами, живущие в фейсбуке, их наблюдаем редко. Видели вы когда-нибудь тяжело и глухо пьющего вахтовика, или шофера, буквально почерневшего от внутренней тьмы, у которой нет ни названия, ни голоса? Они даже слова такого «рефлексия» не слышали. Они и ко врачу не пойдут, и таблетки ваши пить не будут, вообще никакие. А умрут рано, потому что нелеченная депрессия сжирает нас не хуже онкологии. Давайте восславим нашу способность говорить и писать, ныть и жаловаться, она мало того что облегчает состояние, так еще и увеличивает шансы получить помощь в десятки раз.


- Довольно неприятная штука в депрессии – провал когнитивных функций. Человек не то чтобы тупеет, иногда и не тупеет, иным виртуозам и работать в этом состоянии удается. Но мысли разбегаются, как блохи, очень трудно что-то планировать, почти невозможно запомнить, чего ты там напланировал. Постоянно о чем-то забываешь, путаешь, за это еще сильнее клеймишь себя, и в итоге соскальзываешь все глубже и глубже в яму.


- Еще одна гадкая вещь – то, что эта яма содержит в себе раздирающее душу противоречие. С одной стороны, больше всего на свете человек в депрессии хочет, чтобы все немедленно ушли и оставили его в покое. Любое усилие, любой контакт страшно его изматывает. С другой стороны, в этот момент он отчаянно нуждается в «наручках». Чтобы заботились и были рядом. Оставить в покое, держа при этом на ручках – абсолютно филигранное умение, и вполне простительно, что большинство наших близких люд
ей им не обладают. Ну блин, они же не целители Пантелеймоны. Так что лучше из последних сил доползти до психолога или психиатра, который это умеет (да и то не каждый, увы. Я слышала сотню историй про психологов, говорящих «соберись, тряпка» и психиатров «ну вам, я вижу, уже получше, так что подберите нюни»).


- А, ну и главное – не торопитесь клеймить людей, переживающих депрессию сейчас. Рано или поздно мы там будем все. Когда старость возьмет свое и тело начнет предавать на каждом шагу, когда мы похороним родных, а за ними и друзей, когда мы будем просыпаться с болью в суставах, а засыпать с горечью, потому что все наши цели и «кем я хочу видеть себя через 10 лет» осыплются пеплом – вот тогда-то мы с вами и соскользнем в эту бездну. В старости, как говорят исследования, депрессии не избежит почти никто из нас.


- И, возможно, те, кто изучает глубины своего мрака уже сейчас, окажутся в выигрышном положении. А может, и нет. Посмотрим.


- Ну и самое последнее. Если вы еще не там, и не торопитесь пока заглядывать во мрак (тоже могу понять), три золотых правила профилактики депрессии, в любой сезон:
- Режим дня.
- Ежедневные прогулки.
- И чтение приятных вам книг.
Это все легко научно обосновать: режим дня дает успокоительную предсказуемость мира и уменьшает источники тревоги, ежедневные прогулки помогают вырабатывать эндорфины и серотонин, а чтение книг развивает символизацию, то есть помогает лучше сформулировать, чего вы чувствуете.
А так – будьте здоровы, мои хорошие.

Пока нет комментариев

ТЕНЬ СОЗАВИСИМОСТИ


Сейчас будет, быть может, сильно неприятно про созависимость, поэтому спросите себя, готовы ли вы в этом моменте пережить сложные чувства.
Настоящий выход из созависимости - тотальной зависимости от отношения мира/партнера/социума и иллюзии отсутствия агрессии - происходит при одном единственном условии: обнаружении и присвоении собственной тени, так как именно она может достроить созависимое (читай беспомощное, беззубое, нуждающееся, нецельное, сливающееся с Другим Я) до наконец-то целого.
Ни бережность, ни напитывание любовью, ни согласие со своей вот такой вот половинчатой конструкцией (потому что все это в определенном смысле продолжение слияния), а в какой-то момент признание и интеграция тени (как обнаружение своей власти и безусловного в том числе разрушительного влияния на других, а значит, наконец ощупываемых границ существования).
Меня часто спрашивают, а как, собственно, эту тень обнаружить. На самом деле, нет ничего проще и одновременно, посмотрев по сторонам, мы понимаем, что и ничего сложнее…
Придется на несколько минут оставить переживание себя и мира изнутри (потому что субъективное внутреннее - это далеко не все, а лишь предполагаемая, еще не дополненная внешним тестированием реальности часть), но сделать шаг в сторону и встать на место Второго, встать в отношения с самим собой, ощутить, каким я переживаюсь со стороны. Итак. Глубокий вдох…
Если бы рядом с вами оказался некто по-детски нуждающийся в вашем постоянном поглаживании и ресурсах, но при этом так-то взрослый человек? Если бы вы фоново ощущали что ему должны, недодаете, не соответствуете его идее о вас? Если бы чувствовали, как открыто и невидимо он забирает вашу энергию (энергию решений, энергию определения себя о вас, энергию на проживание вины и стыда во взаимодействии с ним, энергию, затрачиваемую на то, чтобы оставаться отдельным, не поддаваться требованию слиться, погладить, отдать, напитать)? Если бы вы постоянно ловили ожидающий бОльшего и прячущийся от прямого контакта взгляд? Если бы вы при любом своем недовольстве чувствовали себя виноватым, разрушающим, стоящим перед скудным выбором либо молчать либо проявиться неизбежно став «плохим»? Если бы вы теряли все больше уважения к человеку напротив, потому что из однажды встреченного отдельного, благодаря неосознаваемым мощнейшим внутренним механизмам, он превратился в молчаливо зависящего, все больше душащего, при этом предающего собственные честь и достоинство человека? Если бы вас, не предъявляясь открыто, не обозначая границы, не делая собственных выборов без вашего на то желания превращали в агрессора? Если бы разговаривали в основном не с вами, а с идей о вас, а еще чаще - обиженно молчали? Если бы вам человек напротив никогда не признавал сложное и стыдное о себе, но определял себя исключительно через вас же («я такой, потому что ты»)? Как бы вы себя чувствовали? Как. Бы. Вы. Себя. Чувствовали. Безо всяких «да» и «но».
Дорогие, зависимый от других (хоть ребенок, хоть взрослый) не только беспомощен. Он голоден, зол и манипулятивен. (Точно так же как химический зависимый рядом с веществом, в котором нуждается как в молоке матери). Ребенок не дает, а только берет, такова его суть. Ребенок не принимает решений, а живет через согласие и сопротивление о чужие решения. Ребенок не умеет о себе самостоятельно заботиться и вынуждает к этому других. Ребенок не любит/принимает/уважает, он нуждается во втором, как в жизненно важном объекте. Ребенок забирает силы, используя значимого другого как донора. Ребенок не может узнавать и ценить мать, а любит «хорошую» и ненавидит, когда она вдруг «плохая», в чуть старшем возрасте - превращает эту запрещенную ненависть в собственную вину (читай внутренние обвинения себя). Ребенок не умеет быть за чужие ресурсы благодарным так же как искренне признавать свои ошибки. Это невозможно по факту самого размера пока еще детского сознания. Ребенок может быть наполнен сверх ответственностью не потому, что он рано вырос, а потому, что вынужденно живет в слишком не по размерам для него взрослом мире.
Вытесненная же агрессия не только делает созависимого бессильным, это ведь еще полбеды, она, будучи вынесенной вовне, превращает близких людей рядом в критиков и агрессоров, неизбежно стирая все человеческое и назначая на единственную роль. Она устраивает вокруг себя нужный ей театр, где все актеры заранее назначены. Созависимый не бессилен. Он всесилен, потому что никто кроме него самого не может отозвать перенос, не может закончить игру в «я маленький и слабый».
Можно как угодно выкручивать понятие созависимости, разделяя мир на нарциссов и эмпатов, на жертв и агрессоров, на бедных, несчастных и злых, коварных, но вот это само выкручивание и есть главная тень созависимости - ради сохранения нужного образа себя - я не поступлюсь ничем и расчеловечу любого угрожающего моей сохранности. Поступиться - это всегда выбор духа. У незрелости духа еще просто нет.
Если задуматься, и найти таки силы духа не убегать, а охватить и выдержать - обнаружение такого себя ужасает до смерти (поверьте, я там была)… Момент осознания, что меня - как отдельной личности - моих искренних, а не надуманных желаний, ощущаемых, а не предполагаемых границ, лично выкристализованных, а не вычитанных, убеждений, обнаруженных опытным путем смыслов, жизненных целей еще нет. Есть только осознаваемая или нет мечта о гедонизме, о жизни вне напряжения, о детском довольстве, которую я стараюсь реализовать через другого, питаясь его ресурсами. Однако и в ней мне не найти себе покоя, потому что мне уже не три годика и где-то глубоко внутри я знаю, что Я ненастоящий… В этот момент обнаружения себя прошлый ты распадаешься на тысячу осколков. Страшно. Больно. Катастрофически бессильно. Но только этот крах и целителен.
Если сейчас вам хочется оправдаться, напасть, обвинить, поспорить, интеллектуализировать, сместить фокус, сослаться на травмы, сказать «да, но» или «и что делать?» - таким образом привычно сбросив энергию фрустрации - просто попробуйте сделать усилие не идти за выученными психикой автоматизмами. Попробуйте оставить это поднявшееся напряжение внутри и дать растечься ему по телу ужасом, стыдом, болью, сожалением, принятием того, что где-то глубоко внутри вы и сами все это всегда знали и вот это вот фоновое ощущение стыда было совсем не спроста. В этот момент с вами и случатся переживания любящего (потому и всей душой сожалеющего и горюющего о своей прошлой слепоте) взрослого человека, которого каждый созависимый отчаянно ищет в себе .
Напомню цитату Мамардашвили: «Человек рождается в плаче по умершему». Взрослый рождается в плаче по прошлой «хорошей» иллюзии о себе и всех ненамеренно принесенных ею ущербах другим. И никак иначе. Никому еще не удавалось этот крах прежнего образа себя проскачить. Никому. Так, через стыд и боль, рождается личность.
А выбор - продолжить ли укреплять иллюзию о самом себе или же набраться мужества начать перерастать - у нас есть абсолютно в каждом дне. Мы совершаем этот выбор внутри и снаружи в буквальном смысле каждую минуту. Каждую минуту, когда отказываемся смотреть на себя и свое поведение в контакте со стороны, избегая собственного законченного обнаружения.

Пока нет комментариев

Когда боец возвращается домой, его родные в той или иной степени знают что-то о его боевом опыте. По крайней мере, знают, где он был и что там не чаи с пирогами пьют. Но боец не сидит все время дома с родными, он так или иначе выходит «в люди», взаимодействует с окружающими. И если он в это время одет «по гражданке», то для других ничем, по сути, от других среднестатистических мужчин не отличается. Для тех, кто ничего не знает об его боевом опыте, он обычный мужик - такой же, как и все остальные знакомые им мужики.
Именно поэтому некоторые особенности поведения вернувшихся с войны и их реакции могут, порой, вызывать недоумение у людей, которые вступают с ними во взаимодействие.


Ведь и у каждого из нас есть свой жизненный опыт, о котором люди, с которыми мы мало знакомы, ничего не знают. И то, что что-то может выступить для нас триггером и вызвать «странную» для других реакцию, они тоже не знают. Да и мы сами не знаем, пока не выдадим вдруг такую реакцию, потому что её невозможно предсказать или предвидеть. Например, мужчина, которого предала любимая женщина, в компании новых знакомых начинает вдруг резко, язвительно или агрессивно высказываться в ответ на поднятую тему отношений с противоположным полом. Такая реакция может вызвать недоумение и ошибочный вывод о том, что этот мужчина грубый, резкий, хам с дурным характером, ведь другие понятия не имеют о его травматичном жизненном опыте, который он (судя по реакции) до конца ещё не пережил. Но часто люди видят только реакцию и по ней делают вывод о человеке в целом.


Точно также происходит и в случае с теми, кто недавно вернулся с войны. Самый важный контекст в виде пережитого ими на войне опыта и боевого стресса остается невидимым (или о нем просто не знают), а реакции ошибочно относят к чертам характера человека.


Так, например, сверхострую реакцию на бытовые звуки (звук блендера, пылесоса, триммера, хлопок двигателя автомобиля, звуки салюта) могут считать «вспыльчивостью» или «истеричностью». А на самом деле эти звуки мозг бойца мгновенно идентифицирует как угрозу, его тело реагирует раньше сознания. Жена одного бойца-штурмовика рассказывала мне, как её муж, приехавший домой в отпуск, вошел на кухню, а она в это время включила блендер. С криком «ложись!» он мгновенно рухнул на пол, утянув её за собой и разбив колено. Звук блендера напомнил ему звук приближающегося дрона. Но одно дело жена, которая знает, кто этот человек и откуда он вернулся, и совсем другое, если бы это произошло, например, в магазине бытовой техники.


Человека, проявляющего холодность, отстраненность, избегающего общения, у которого преобладают апатия и угрюмое настроение, не знающие его люди могут описывать как «равнодушного и злого». А на самом деле у вернувшегося бойца это могут быть признаки сильного эмоционального истощения и попытка его психики защититься от перегрузки.


Отказ человека садиться спиной к выходу, «сканирование» взглядом пространства, настороженность в общении, раздражительность, вспышки гнева, резкие и агрессивные фразы могут восприниматься как «подозрительность», «несдержанность», «грубость», «капризность», то есть, опять-таки как черты характера. А на самом деле это может быть проявлением гипербдительности, когда режим выживания ещё не выключен и мозг вернувшегося с СВО бойца продолжает искать угрозы даже в безопасной для него среде. Это может быть также следствием хронического недосыпа из-за бессонницы и ночных кошмаров. При этом мужчина умом-то прекрасно понимает, что реальной угрозы нет, но вынужден тратить огромные силы, чтобы сдержать свою реакцию, что не всегда удаётся.


Человека могут называть «черствым» и «сухарём», потому что он не проявляет должной эмпатии. А на самом деле за этим могут лежать адаптивные изменения, которые сформировались как приспособление к реалиям войны со снижением восприимчивости к чужим страданиям и смерти, потому что на войне это помогало выжить.


Все эти примеры выше я привела вовсе не для того, чтобы оправдать поведение, которое кажется нам, порой, слишком резким, неподобающим, «странным», чрезмерно вызывающим. И не для того, чтобы любую реакцию списывать на последствия войны. Но, прежде, чем характеризовать человека в целом, обижаться на него, навешивать ярлыки, пытаться «воспитывать» и рассказывать о том, как себя нужно «правильно» вести, возможно, имеет смысл задуматься о том, какая невидимая нашему глазу и неведомая нам бездна может лежать между этими двумя крайними точками «стимул - реакция». Может быть, в том числе, именно благодаря ей, мы в настоящий момент живы.

Пока нет комментариев

КОНЦЕПЦИИ ПОКОЯ ДЛЯ ПСИХО-ЭМОЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РЕБЕНКА


"В психологии развития есть одна очень важная и на первый взгляд парадоксальная концепция, концепция покоя. Звучит она так: развитие происходит из точки покоя. Не является (в основном) результатом нашей деятельности, а происходит спонтанно и при благоприятных условиях.


В наше время, когда главенствует девиз «если хочешь чего-то достичь — добивайся» довериться тому, что многие вещи от нас не зависят, что всё придёт в своё время — задача не из лёгких. Мы привыкли, что, чтобы достичь чего-то, нам нужно над этим работать. В советах по воспитанию детей — то же самое. «Как развивать детей одарёнными», «После трёх уже поздно», «Раннее развитие вашего малыша», «Чтение с пелёнок»,
«Как вырастить ребёнка умным и счастливым» - сайт ozon на поиск «раннее развитие детей» выдаёт 352 наименования книг.


Родители находятся под жёстким прессингом:


📍государственных институтов (надо успеть научить ребёнка пользоваться горшком, чтобы его могли принять в детский садик, надо успеть научить его читать и считать, чтобы он смог поступить в приличную школу. «Сейчас такой большой конкурс, чтобы попасть в детский сад, попасть в нужный детский сад, что трёхлетние дети проходят собеседование. Представьте, ребёнок сидит перед комиссией, которая с непроницаемым видом просматривает его анкету, перелистывает и говорит: «Как, и это всё?» «У тебя было целых 36 месяцев, и это всё, что ты сделал?» «Промотал первые шесть месяцев на грудном вскармливании, насколько я понимаю. Ты ничего не достиг, застрелись!». Но трёхлетний ребёнок не равен половине шестилетнего, это трёхлетний ребёнок.» - Кен Робинсон);


📍социальным («Как, ваш ещё не держит ложку?! не ходит?! не читает?», «А мы ходим на шахматы-музыку-танцы, а вы??»);


📍и собственного чувства неполноценности («Мы слишком мало им занимаемся, ребёнок вырастет глупым и никогда нам этого не простит!» «Нашему малышу недавно исполнился годик. Нам с мужем очень важно заниматься его развитием. Я обзвонила ближайшие к нам детские центры – везде принимают деток с полутора лет. Можно ли хоть что-то делать для развития ребенка в домашних условиях?»).


Но что полезного в том, чтобы успокоиться, расслабиться, есть ещё такое хорошее старинное слово «упокоиться», которое сейчас употребляется только по отношению к усопшим, но раньше означало именно «войти в состояние покоя»? И что, вообще значит «войти в состояние покоя»?


Состояние покоя очень трудно описать, потому что не возможно сказать что мы делаем в покое, мы всегда будем рассказывать о том, что мы в покое не делаем: мы не прилагаем усилий, не стремимся довести себя до совершенства, ничего никому не доказываем, не подстраиваемся под чьи-то ожидания.


Покой, расслабление, отдых необходимы нашему организму на разных уровнях.


Наше тело нуждается в покое. Дети растут во сне. Раны залечиваются во сне. «Чтобы хорошенько поработать, надо хорошенько отдохнуть.» Длительное физическое напряжение без отдыха приводит к болезням.


Наш мозг нуждается в покое. Это подтверждают нейрофизиологические исследования, но на бытовом уровне мы все знаем, что три дня, проведённые без сна, и у нас начнуться галлюцинации, наш мозг застынет и откажется воспринимать информацию.


Нашему разуму необходимы периоды покоя. Невозможно долго изучать очень сложный материал, поэтому между лекциями делаются перерывы. А перед периодом напряжённой умственной деятельности самое разумное — запланировать хороший отдых от неё же.


Понятно, что покой на уровне одной из систем организма, совсем не означает покоя на других уровнях. Наше тело может быть неподвижно и расслаблено, а наш ум при этом будет лихорадочно работать, при мозге, находящемся в относительном покое.


Нашей психике тоже необходим покой. На важности покоя для нормального протекания процессов психо-эмоционального развития я и остановлюсь подробнее.


Как я уже писала, процесс развития условно можно разделить на три вектора, по которым он происходит и которые очень тесно переплетаются. Интегративный процесс — когда ребёнок начинает взаимодействовать с другими людьми без потери себя, и без того, чтобы навязывать себя другим. Близость без потери индивидуальности. Процесс становления — когда ребёнок становится жизнеспособен , психологически независим, может существовать без привязанностей и нести за себя ответственность. Адаптивный процесс — благодаря которому мы учимся на своих ошибках, восстанавливаемся после психологических травм, изменяемся под воздействием обстоятельств, которые мы не в состоянии изменить.


Значение состояния покоя для интегративного процесса


Интегративное мышление — это способность единомоментно чувствовать конфликтующие идеи, испытывать когнитивный, эмоциональный диссонанс, дисгармонию.


Когда мы принимаем мир и чёрным и белым одновременно — мы находим в этом точку покоя.


Часто, когда думают о покое, ошибочно принимают его за умиротворённость, за что-то удобное, комфортное, где можно находиться долгое время. Но покой, это не отсутствие внутреннего конфликта, это принятие конфликта. Мы не пытаемся работать над уничтожением внутренних противоречий, не пытаемся разделить мир на правильно и не правильно, а принимаем конфликт, принимаем наш внутренний хаос. Истинная точка покоя — распахнуть себя всем своим внутренним переживаниям, противоречивым импульсам, противоположным чувствам. Когда мы находим эту точку, мы становимся более сбалансированными, видим вещи в перспективе, перестаём зависеть от сиюминутных эмоций.


Успокоиться — это жить с вопросами, а не искать правильные ответы. Искать ответы — это работать, ограничивать поле своего восприятия ради достижения цели. В покое найдутся и ответы, но парадокс именно в том, что ответы находятся как бы сами собой. Самый ценный результат получается, когда к нему не стремишься любой ценой.


Значение состояния покоя для процесса становления


Конечная задача процесса становления — позволить индивидууму существовать независимо от его привязанностей, стать жизнеспособным отдельным существом.


Увидеть роль покоя в этом процессе очень легко, достаточно проследить за своим ребёнком. Когда вы в следующий раз обнаружите его полным энергии дерзновения, любопытства и наполненным этими прекрасными «Я сам», «Я могу», «Я сделаю», задумайтесь, а что предшествовало такому желанному всплеску креативности и самостоятельности? И вы увидите, что перед тем, как выйти исследовать мир, ребёнок занимает зависимую позицию и напитывается, заряжается вашей любовью.


Вы приходите с работы, и ваше чадо встречает вас в дверях, не давая снять пальто, поставить сумку и разуться. Он не просто обнимает вас, а буквально ввинчивается в вас, пытается слиться с вами. А после некоторого времени жарких обьятий вдруг отталкивает вас, потому что вспоминает, что у него не дорисована картинка, или не достроен город из кубиков. Попробуйте теперь его удержать: «Ну дай же я тебя ещё потискаю!» - «Ну мама (папа), я должен идти, отпусти!». Ребёнок получил так необходимую ему близость, расслабился, и готов исследовать мир дальше.


Но прежде, чем ваша любовь сможет напитать ребёнка, он должен позволить, чтобы его любили, вверить себя вашим заботам, найти в вас успокоение. Доверить свою жизнь и благополучие заботам другого можно только из состояния покоя.


Довериться другому, это не так легко, как кажется. Я всегда поражалась, насколько мои дети мне доверяют, когда они прыгали ко мне в руки с двухметровых парапетов, без тени сомнения, что я могу их не поймать. Я всегда думала, а смогла бы я кому-то так довериться?


Доверие — вещь очень уязвимая. Как только вы доверяете себя кому-то, вы оказываетесь в ловушке. Во-первых, теперь не от вас, а от того другого зависит ваше благополучие, а во-вторых, теперь вас всегда будет преследовать экзистенциальный страх потерять этого человека.


Значение состояния покоя для процесса адаптации


Адаптироваться, это измениться самому перед лицом обстоятельств, которые мы не в состоянии изменить, обрести покой в невозможности получить желаемое, позволить себе заполнить слезами пустоту от несбыточности мечты, принять свою боль от осознания того, что чем более независимыми мы становимся, тем более мы одиноки. Где-то между безуспешными попытками изменить ситуацию и приятием этой ситуации находится точка неподвижности, точка покоя.


Покой от усилий по поддержанию привязанности


Это, наверное, самое сложное — отказаться от работы над привязанностью. Я сейчас не имею ввиду, что мы должны отступиться от усилий по укреплению привязанности с нашими детьми, наоборот, нам надо тяжело работать в этом направлении, чтобы дети могли расслабиться и успокоиться. Я говорю о наших собственных привязанностях.


Чем больше мы работаем над установлением и поддержанием привязанности, тем больше привязанность является результатом нашей работы, тем более уязвимо мы себя в этой привязанности чувствуем и не можем расслабиться.


Нас принимают, потому что мы красивы, богаты, знамениты, потому что мы умеем хорошо слушать или правильно говорить, потому что другие люди рядом с нами чувствуют себя могущественными, умными, сильными.


Когда мы прилагаем усилия к тому, чтобы нас любили, то их благосклонность и любовь — результат нашего труда, мы не уверены, что без этого нас бы пригласили существовать в их жизни. Мы можем достичь ошеломляющих успехов на пути достижения любви (люди — виртуозы в науке понравиться), но мы никогда не сможем достичь покоя в наших отношениях.


Чтобы по настоящему удовлетворить свою нужду в привязанности, надо отказаться от работы над ней. И это невероятно сложная задача для нашей психики: перестать подстраивать себя под ожидания других; перестать играть роли и снять маски; не стремиться произвести лучшее впечатление; не представлять себя, как человека более любимого, более ценного, более важного; перестать обманывать себя, занимаясь работой по установлению и сохранению близости; позволить другим не любить нас, а себе разрешить жить громко, открыто; разрешить остальным чувствовать и думать о нас то, что они хотят, чтобы они сами решали, желают они видеть нас в своём мире или нет.


Я не говорю о том, что надо всегда вести себя непосредственно и не скрывать собственное я. Но когда дело касается ваших привязанностей, то ваша старательная работа над ними будет оборачиваться против вас.


Многие люди всю жизнь живут, подстраиваясь под чужие ожидания, никогда не испытывая полного принятия себя. Ведь это очень тяжело, сказать нет всем своим маскам, разрешить себе быть не принятым. Часто страхи совершенно преувеличены, вы с удивлением обнаружите, что другие готовы принимать ваше «я» в гораздо более широком спектре, чем было до этого. Но чтобы обрести покой от работы над привязанностью, надо пройти эту критическую точку, точку неподвижности, когда вы осознаёте и принимаете возможность полного одиночества. Перед началом всегда будет конец. «Чтобы родиться, нужно умереть».


Из своего опыта успокоения в работе над привязанностью, я могу выделить два момента: первый - это установление отношений с самим собой, понимание собственной ценности, понимание, а что есть «я», процесс долгий, во многом болезненный, но и радостный, когда ты откапываешь себя, как археолог на раскопках; а второй - это готовность остаться собой, именно достижение точки неподвижности, покоя в поиске привязанности, это как в прорубь с головой, однажды понимаешь, что ты такой как есть важнее того тебя, которого любят и принимают, и перестаёшь подстраиваться. Не лёгкий путь, но он доступен каждому. Хотя многие проживают жизнь, так никогда и не узнав, а какие они на самом деле, когда под маской нет лица.


В следующий раз напишу, что мы, как родители, можем сделать, чтобы дети получали необходимый им психологический покой, чтобы при взрослении они принимали себя такими, какие они есть, и им бы не пришлось «умирать» в середине жизни, чтобы возродиться вновь, чтобы они уже вступали в жизнь самодостаточными личностями."

Пока нет комментариев