Сегодня
Я вам расскажу, как это происходит. Как это начинается. Как нормальные девушки, не склонные ни к подчинению, ни к мазохизму, оказываются в отношениях с абьюзером. Однажды я встречалась с абьюзером. Даже жила с ним девять месяцев. Нет, он меня не бил, он действовал гораздо тоньше, что, впрочем, делало мою жизнь не менее жуткой. ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С ЛЮБВИ Мне было двадцать три года, я была как радостный щенок на клумбе, а он влюбился с первого взгляда и любил меня, как никто и никогда. Это потом, через много лет, прочитав десятки книг и статей о семейном насилии, я обнаружила, что большинство историй начинается именно так — со слишком сильной, слишком ранней любви. Со звонков и встреч. Большого количества звонков и смсок — по двадцать в день. Он хотел знать обо мне буквально все: где я, чем занимаюсь, о чем думаю, с кем я. Он хотел познакомиться со всеми моими друзьями и с моими родителями. Он встречал меня с работы с огромными — только в ведро ставить — букетами цветов. Кидался мне навстречу — так, чтобы ни один коллега не усомнился: я плотно, очень плотно занята. Довольно скоро он купил несколько пластиковых ведер для всех этих цветов — он всегда их дарил охапками. Потом вдумчиво фотографировал, говоря: «Неужели тебе не нравятся букеты?.. Почему ты не хочешь похвастаться ими в ЖЖ? Пусть твои подруги увидят…». И в этот момент впервые легонько сдвигается твоя граница: никто же не будет бросать хорошего, умного и влюбленного мужчину, только потому, что у него дурной вкус, потому что он просит тебя написать какой-либо пост в соцсетях? Потом, уже совсем потом, в самом конце, он мне выставит счет за все до единого цветочки: «Ты же их принимала, ты не была против красивых ухаживаний, мне пришлось тратить на все это много денег». ВСЕ ЗА НЕГО Я шла попить кофе с подружками после работы. И внезапно раздавался звонок: он случайно проезжал совсем рядом, может он заглянуть буквально на секундочку, чтобы поцеловать меня? Он так соскучился! Он заходил — снова с букетом («случайно получилось, не могу думать о тебе и не покупать цветов»), заказывал всем девочкам по коктейлю, обнимал меня, шутил, рассказывал чудесные истории — и все подружки умирали от восхищения и немножко зависти. Сначала я находила все это ужасно романтичным, пока не поняла, что уже несколько месяцев ни разу не виделась с девочками наедине. В первые несколько раз он появлялся будто случайно, а потом уже все привыкли, что я никуда без него не выхожу. И опять это странное царапающее чувство: будто бы все хорошо, но тебе неуютно. «Ты с ума сошла?!», — говорят подруги. «Ты просто не умеешь любить», — говорит мама. Дальше — больше. Ты идешь в кафе с другом детства, уже специально выбирая день, когда твой мужчина в командировке. Ты уже немножко изменилась и подстроилась под его правила. Он звонит прямо посреди встречи и воркует: «Я тебя очень-очень-очень люблю. А ты меня? Нет, ну скажи громко! Ну пожалуйста! Мне будет очень приятно. А скажи, что для тебя не существует никаких других мужчин, кроме меня? Потому что для меня — ты единственная девушка на свете». И ты, чувствуя весь идиотизм ситуации, видя, что твой друг старается никак не выдать удивления, громко, на все кафе повторяешь все эти фразы. Тогда я думала, что у него просто не очень хороший вкус, он склонен к мелодрамам и ревнует меня, так как слишком любит и боится потерять. Через полгода я уже не встречалась с друзьями без него, а чаще всего не встречалась вообще. Напрочь поссорилась с родителями — а он, наоборот, крепко подружился: «Вот видишь, ты такой человек, что даже родная мама любит меня больше, чем тебя». АБЬЮЗЕРЫ - ЭТО РОМАНТИКИ Когда мы представляем себе домашнего насильника, то обычно воображаем темное чудовище без единого человеческого качества. На самом же деле, чтобы женщина закрывала глаза на «мелкие недостатки», у мужчины должны быть неоспоримые достоинства. Мой мужчина был легким на подъем. Он хотел подарить мне кольцо, но именно то, что мне нравилось, продавалось только в Питере. В чем проблема? Садимся в машину и за выходные мотаемся в Питер и обратно. Ему нравилось мое пение. А оно не нравится никому, включая моих родителей. Он мог починить буквально все — от компьютера с заводским браком, от которого отказались в десятке специализированных мастерских, до разбитого крыла моей машины. Он никогда не был вялым, пассивным или усталым, из него всегда била энергия, что очень впечатляло и заряжало. Он гордился моими успехами и без конца говорил о том, какая я талантливая — до тех пор, пока он был заместителем директора небольшой фирмы, а я девочкой-фрилансером сразу после университета. А потом я совершенно случайно, вообще этого не ожидая, попала на хорошую должность в огромную международную корпорацию. Он отвез меня на собеседование лично и всю дорогу ласково убеждал не переживать, если меня не возьмут: «Ты еще совсем маленькая, у тебя еще будет время для того, чтобы сделать карьеру». Но меня взяли. После первого же собеседования. Позвонили буквально в тот момент, когда я садилась к нему в машину! Я подпрыгнула от счастья, завопила и повернулась, чтобы кинуться к нему в объятья. И впервые столкнулась с чем-то непонятным. Он не кричал, он холодно мне выговаривал, что такие компании не берут неизвестно кого со стороны, что он не знает, какие свои умения я показывала на собеседовании, раз меня так быстро взяли. Что в нормальных ситуациях бывает несколько туров и долгие согласования, и ему неприятно думать, как именно я убеждала своего будущего шефа взять меня на работу. Сейчас я понимаю, что именно в тот момент надо было встать и уйти. Но это было настолько неожиданно. Настолько непривычно! Он же хороший! Он же так меня любит, он же всегда меня поддерживал и восхищался моей работой… Наверное, на него просто что-то нашло, мы сейчас поговорим, все выясним и все станет по-прежнему. АБЬЮЗЕРЫ - ЭТО ПСИХОПАТЫ Вскоре эти разборки стали регулярными. Он заводил разговоры по ночам: у него был свободный график, а я ездила в тот новый офис к девяти утра. У него было много энергии, а я всегда была слабой. После этих разговоров я засыпала за рулем, я засыпала в офисе и работала в четверть силы, я умоляла его прекратить это. Но на него накатывало именно ночью. Он будил меня около трех и ласково говорил: «Нам надо обсудить. Вот что ты имела в виду, когда сказала это?». Я проваливалась в сон, у меня не было сил спорить и что-то доказывать, не было сил сопротивляться, поэтому я бесконечно оправдывалась и извинялась. Иногда я доходила до ручки и кричала, что хочу спать и не хочу ничего обсуждать — тогда он вполне ловко имитировал сердечный приступ. В те ночи мне приходилось вызывать «Скорую» и точно не спать до утра: ему было страшно умереть в одиночестве и он просил сидеть рядом и держать его за руку. Да, ему было двадцать шесть, но его мама часто говорила, что у него слабое сердце. Я быстро поняла, что лучше следовать его правилам и обсуждать то, что он хочет обсудить. А еще он знал все, о чем я говорила с родителями или подругами в его отсутствие. Все, что я читала в Интернете. Когда я заподозрила, что он за мной следит, меня высмеяли все — от родителей до близких друзей. Знаете такой термин — газлайтинг? Был один старый американский фильм о том, как муж решил свести жену с ума и подкручивал огонь в их лампах. Женщина видела, что свет мигает, но муж удивлялся и отвечал, что ей все это кажется. То же самое отвечали и мне. Какая слежка? У тебя чересчур богатое воображение. Какой контроль? Это нормально, что он тебя любит и встречает по вечерам. Какой садизм? Он же не кричит, не скандалит и не обижает тебя. Он цивилизованно пытается поговорить. «И вообще — удивительно, что с таким характером ты нашла человека, который с такой нежностью воспринимает все твои закидоны», — это уже от мамы. После расставания мне пришлось продать мой компьютер, так ловко им починенный в самом начале наших отношений. Знакомые мастера не смогли вычистить из него все программы-шпионы, которые он там установил. А в сделанной им в моей квартире новой подсветке («смотри, так же намного красивее и романтичнее») оказались самые настоящие жучки. Но об этом я узнала потом. А тогда мне казалось, что он читает мои мысли. АБЬЮЗ-КОМПЛИМЕНТЫ Его комплименты с каждым днем становились все сомнительней — но, казалось, что это чувствую только я. А я к тому времени уже почти полностью перестала доверять своим чувствам. Я, например, смотрю вечером какую-нибудь моду в журнале с красивыми моделями. Он присаживается рядом, обнимает меня и говорит: «Не переживай и не сравнивай! Я тебя люблю вместе с твоей фигурой, тебе нечего стыдиться!». А я в тот момент весила 50 кг и была в лучшей форме в своей жизни. И уж точно не переживала и не сравнивала себя с моделями… До тех пор, пока он не сказал про «не стыдиться». Раньше мне такого и в голову не приходило. И так каждый раз. Под его давлением я отказалась от уже оплаченного отпуска на море с подругой: «Это опасно, я о тебе беспокоюсь. Там взрывают и девушек насилуют». Впрочем, буквально через неделю он поехал туда же с коллегами. Приехал загорелый, полный впечатлений, с сотнями фотографий и немедленно обвинил меня в том, что я завидую, что он хорошо отдохнул, а я недостаточно за него радуюсь. К тому времени почти все мое сознание занимали мысли о том, как бы не ошибиться и не спровоцировать новый виток скандалов, выяснений отношений и обид. И как еще сильнее доказать мою любовь, в которой он бесконечно сомневался. Я уже не знала, люблю ли я его, у меня не было времени задумываться об этом: я доказывала-доказывала-доказывала. Я очень хотела все это прекратить каким-нибудь образом, но не знала, как. Если бы я жила у него, я бы просто собрала вещи и уехала. Но он жил в моей квартире и никуда уезжать не собирался. А сил на борьбу из-за бесконечного недосыпа, развивающейся паранойи и изматывающих скандалов у меня не было. К тому же все друзья уже общались со мной через него, мне казалось, что весь мир за него — и против меня. ОСВОБОЖДЕНИЕ Сорвавшись однажды, я пожаловалась другу детства — и он внезапно мне поверил. Не сказал, что я придумываю или что бешусь с жиру. Подтвердил: то, что мне кажется кошмаром — действительно кошмар. А потом к этому мнению внезапно присоединилась моя мама. Это, кажется, был единственный раз, когда она встала на мою сторону в моих отношениях с мужчинами, на меня это подействовало отрезвляюще: если даже моя мама увидела что-то нехорошее, значит, с этим человеком действительно все плохо. Потом был длительный и кровавый период расставания. Бывший возлюбленный пытался повеситься в моей ванной. Вскрыл мою почту и от моего имени разослал всем моим контактам (вообще всем, включая рабочие) приглашения на нашу свадьбу и признание в безумной любви к нему. А когда я в истерике сменила пароли, вскрыл ее еще раз и разослал уже грустное сообщение о том, что у меня гепатит и «проверьтесь, пожалуйста, все, кто имел со мной какие-либо контакты». Он разрисовывал сердечками мою машину и подкарауливал меня после работы. Я еще долго боялась ходить по улицам и тряслась от того, что он каким-то образом сможет читать мои письма и подслушивать разговоры. Но это было уже выздоровление. Со мной постоянно рядом были мама, папа и тот друг. И психолог. И много-много книжек о домашнем психологическом насилии, которое страшно именно тем, что его не уследишь и не поймаешь с первого раза. Про него не скажешь: бьет — уходи. Потому что нет никаких явных признаков. Потому что оно начинается так мягко и незаметно, что нет никакой возможности определить, где проходит та грань, за которой начинается кошмар..
Показать полностью…
КТО ТЫ ТАКОЙ?! И КТО ТОГДА Я?
Для меня сила и размер партнера определяются одним единственным качеством - возможностью выдерживать фрустрацию. Настоящая ответственность, забота, целеустремленность и прочее - автоматически прилагаются к тому, кто может себя видеть и выдерживать не разрушаясь (не становясь Жертвой «ты меня отвергла и обидела!») и не разрушая (превращаясь в Агрессора «все из-за тебя!»). Собственно, выдерживание себя и мира, не расщепление в стрессе - одна из основных черт архитипического мужского. Проще говоря, этим мужчина и отличается от мальчика.
Почему мне это важно? Потому, что тогда мой Внутренний ребенок видит напротив настоящего ясного, опорного, взрослого (да он может иногда не справляться и пропадать, как любой живой человек, но после - возвращаться, а уж терпеливо ждать - прям моя личная суперсила). А еще потому, что мой Внутренний нарцисс определяет выдерживание как нечто невероятно ценное и однозначно уважаемое. Может ли что-то в принципе быть мужественнее, чем отвага быть и держать за себя ответ?
Кстати, еще дедушка Юнг говаривал: «Зрелость человека определяется тем, как много неопределённости он может выдержать». А это значит, что если потрогать зрелого мужчину против шерсти, он не рассыпется, не уйдет в детскую истерику и не пойдет по самому легкому пути определить тебя агрессором, который специально напал, специально сделал больно, специально, сволочь такая, обидел малыша, отчего последний закономерно хнычет или пинается. Зрелый мужчина скажет: «Я вот сейчас сильно на тебя злюсь (Божечки кошечки! «я - на - тебя - злюсь», а не ты на меня напала!), потому что глубже мне стыдно (Господь всемогущий! «мне-стыдно», а не ты, ведьма, отвергла святого человека) поэтому предположу, что ты куда-то попала, что-то в твоих словах есть» (тут у меня заканчиваются комментарии, потому что в этом месте уже который раз внутри остается только «да КТО ТЫ, бл@дь, ТАКОЙ??? Откуда ты взялся?!»)))))
Но самое интересное дальше. Когда в твоем психическом опыте есть данность, что выдерживать агрессию, не превращая второго в демона, умеешь только ты одна, тебя же без вариантов отвергнут, назначив плохой, нападающей и в целом злобной сволотой.. Но тут вдруг раз за разом не отвергают, и сквозь собственное невероятно сильное и сложное ПРОДОЛЖАЮТ ВИДЕТЬ, а не придумывать - ты оказываешься в абсолютно новом для себя контексте, в который никогда до этого момента не попадала...
Кто я не отвергаемая от любого неловкого движения? Кто я не определяемая другим как невыносимый разрушительный дракон? Кто я, если от моей потребности встретиться в сложном не убегают всеми возможными способами? Кто я, если больше не нужно после неудобного проявления сжиматься в готовности справиться с чужим рассыпанием? Кто я, если понятное напряжение и постоянное сдерживание, словно ты ходишь по минному полю чужого хрупкого эго, больше не нужны?
Вот это уже по-настоящему страшно… Без войны за себя-живую, без привычной готовности заплатить за возможность встречи предварительным десятком ударов чужими демонами в собственный поддых, без необходимости долгих объяснений и с каждым разом все более призрачной надежды донести суть… без фонового послания, что это со мной что-то не так - ведь я не рыдаю, не истерю, не трясусь - и потому меня невозможно увидеть… если меня-живую видят просто так и за это право быть неожиданно не нужно ни чем платить… КТО Я ТОГДА?
Выдержу ли я, освою ли эту тотально неизвестную пока территорию чужого выдерживания и принятия? И какой новой собой я на ней стану? Вот что по-настоящему интересно… Вот где начинается вызов.
«Я xoчу себя полюбить» идет обычно сразу за «хочу стать увереннее в себе». Оно и понятно.
Увeренную, сильную и устойчивую себя любить просто и даже приятно. Поэтому именно такая последовательность: сначала хочу стать уверенной, стройной, умной, замужней, свободной, осознанной, подставьте что-то свое.. а потом вот эту себя полюбить. Идеальную, лучшую версию, ту, которая нравится другим и другими же одобряема. Хорошая девочка, что тут скажешь. Как такую не полюбить?
В чем здесь вообще может быть проблема?
А ее здесь и нет.
Проблемы с любовью начинаются в тот момент, когда обнаруживаешь остальную себя. Просто себя. Да вот хотя бы сейчас.
Я пишу этот пост уже две недели. Что за скорость?! Мне сложно подобрать подходящие слова и точные образы. Я то и дело обнаруживаю себя выбирающей что-то очень важное в интернете (детские кроссовки с подсветкой и тканевая маска с улиточной слизью были сегодня). Мысли скачут, болтаются как подхваченный волнами мусор после ненастья, и меня болтает вместе с ним. Хочется захлопнуть ноутбук прямо сейчас и заснуть. Не видеть несобранную, неспособную, растерянную себя.
Разве такая заслуживает любви? Сплошное разочарование. Смотреть противно. А вы говорите – любить.
Много лет нас учили, какими нужно быть, чтобы быть любимыми. Дневник без двоек, уроки сделаны, челочка набок, коленки не разодраны, маме не стыдно. И это уже как будто норма: любят послушных, удобных, справляющихся, успешных, смелых и активных. А если обнаружится что-то другое (а оно обнаружится, просто потому что мы живы) это отвергается, обесценивается, а иногда уничтожается.
«Перестань таким быть. Стань другим человеком. Потому что таким, какой ты есть, любви ты не заслуживаешь».
Таким тебя не любят. Это послание накрепко поселяется внутри. А вместе с ним поселяется идеальный, одобряемый образ самого себя. Блестящий и стерильный. А все остальное сложное, живое, противоречивое, пугающее — переживается как уродство, неполноценность, то, что нужно починить, а лучше сразу от этого избавиться.
Поговорим про любовь? Все еще уверены, что это посильная задача: сразу начать любить то, что еще минуту назад хотелось ампутировать? Не требуйте этого от себя.
То, как мы к себе относимся – это опыт, который мы переняли в детстве. Как когда-то с нами обращались значимые взрослые, так мы теперь обращаемся с собой. Может так случиться, что вас неидеальным никто по-настоящему не любил. Даже наоборот. Отвергали, стыдили, критиковали или пытались переделать. А может, просто игнорировали. И сейчас по отношению к себе вы не делаете ничего нового. Вы точно так же не любите.
И это сложно, полюбить того, кто тебе неприятен. Поэтому я бы сказала иначе: попробуйте построить с самим собой другие отношения. Для начала, научитесь смотреть на себя без ужаса и отвращения. Просто себя выдерживать. Без самобичевания. Без страдания: почему я такой?! Без попытки немедленно это починить.
Видеть, привыкать, не гнобить и ждать, пока проклюнутся ростки принятия: это тоже вы. А потом прорастут слабые побеги интереса, желания узнать себя и свои потребности: что там вам неидеальному нужно? Чтобы стать целее. Устойчивее. Вырасти в полный рост.
Я могла бы себя ругать за то, что мне никак не собраться. За то, что результаты ерундовые, за то, что пока писала эту страницу текста, шесть ушли в мусорную корзину. Могла бы ругать, но не стала. Меня это не продвигает. Не в этом я нуждаюсь, когда мне сложно. Скорее в терпении, поддержке и вере в себя. А..
…нелюбовь не помогает вырасти.
Когда разбиты коленки, на них нужно дуть, вытирая слезы, а не орать: зачем ты туда полез?! Когда получил двойку, нужно, чтобы кто-то обнял и спросил, как я могу тебе помочь? Если, что-то не получается, если нет сил, если снова и снова сбоит – поможет не критика и сравнение с другими, поможет внимание и поддержка. Какая? А сам ты скажи: в чем нуждаешься?
Важно уметь быть для себя не только карающим правдолюбом, вечно неудовлетворенным успехами родителем, не обесценивающим ментором и даже не задорным коучем. А близким. Теплым. Заботливым. Тем, в чьих объятиях можно передохнуть, окрепнуть, вырасти и пойти дальше. Пойти, зная: когда в следующий раз ты завязнешь или упадешь, споткнувшись, есть кто-то, кто тебя подхватит. Залечит раны и поможет двинуться дальше.
Я не устану повторять, что сейчас самое время стать таким человеком для самого себя.
Cпeцифика моего характера такова, что я довольно легко открываю какие-то личные моменты своей жизни посторонним людям. Я не экстремально откровенна, у меня есть свои потайные двери, и даже несколько скелетов наберётся, но так уж я выбрала перерабатывать свои чувства и эмоции - коммуникациями. Меня это лечит и поддерживает. Но вопрос в другом.
Многие практикующие психологи, полагаю, хорошо знают, как на самом деле тяжело может быть с клиентом подобного типа. Потому что много информации, и даже всё как будто о себе любимом, но по существу его подлинное состояние ускользает от тебя, как шёлк между пальцев. Они виртуозно уходят от чётких ответов на вопросы, у них всё какое-то "полу-" и "недо-". На личной терапии я компенсировала это тем, что писала о некоторых важных вещах после терапии. Мне разрешалось. Но постепенно я начала понимать, в чём тут настоящая суть, и, соответственно - учиться работать с этим.
По-психологически эта защита называется дефлексия. И с ней получается эффективно работать, только жёстко прижимая клиента к стенке (как бы страстно это не звучало) с вопросом: "ЧТО. ТЫ. Чувствуешь по этому поводу?". Потому что клиент сам не знает, что он чувствует в глубине души: он убегает от подлинного осознания в радужный мир витиеватых образов и пространных рассуждений, в которых вроде всё красиво, как в сказочной стране, но по сути мало чем отличается от изображения пылающего очага на хрупком холсте. За которым целый неиллюзорный мир, между прочим, но ни человек, ни его окружение, неспособны его увидеть.
Я даже не могла понять, чего хочет от меня терапевт. Я смотрела на неё круглыми серо-голубыми глазами и подолгу молчала, когда меня подводили к вопросам о моих чувствах, ощущениях и эмоциях. Меня достаточно долгое время раздражал вопрос "Ну, с чем пришли? Рассказывайте". Кто с чем пришла - я с чем пришла? Ну, я вот. Вот она я. Лечи же меня, задавай вопросы. Я не знала, что сказать, и всегда начинала терапию с чего-то максимально окольного от происходящего в моей душе. Рассказывала вещи, из которых можно делать красивые посты, но нельзя сделать себя счастливее.
Наводящие вопросы поначалу были. Потому что иначе мы рисковали либо всю сессию просидеть в молчании, либо болтать о вещах столь же интересных, сколь бесполезных. Потом я поймала нить, но вцепилась за неё тоже далеко не сразу. Потому что не получалось. Защиты обманывали меня саму даже тогда, когда я на сознательном уровне этого не хотела. Я выдавала себя маленькими диетическими порциями, будучи искренне уверенной, что открываю фуд-корт. О личных чувствах и переживаниях я говорила негромким, надтреснутым, на всякий случай чуть насмешливым голосом.
Потом, наконец, до меня дошло, зачем на самом деле необходимо делиться. Потому что, проговаривая чувства на терапии, ты учишься говорить о себе вслух. Заявлять о своём существовании, о своём состоянии, об удовольствии и недовольстве, о своих границах, наконец. И не испытывать за это чувство вины, неуверенности, что тебя неправильно поймут, осмеют, обесценят. Не потому что это полностью исчезает в твоём отношении, нет. Все эти явления продолжают идти своим чередом, хотя их количество определённо снижается при умении с ними работать. А потому что ты уже не позволяешь игнорировать себя и свои чувства. Что наверху - то внизу.
Ты добиваешься такого же прямого ответа, какого добивались в своё время от тебя. И которого ты постоянно добиваешься от себя самого сейчас. Некоторые люди могут посчитать это эгоизмом, нарциссизмом, зацикленностью на себе. Я постоянно с этим сталкиваюсь. Люди не привыкли говорить о себе, в России это считается плохим тоном. Не знаю, как дела обстоят в других странах. Люди предпочитают говорить и делать что угодно, лишь бы не сказать вслух: "мне не нравится, я не хочу". Потом спрашивают у меня, у других психологов, в психологических сообществах, как бы поудобнее научиться жить, не заявляя о себе.
А никак. Можно не заявлять о себе, можно прикрываться боязнью обидеть другого, можно бегать от себя самого хоть всю жизнь - это ваше право. Важно ведь понимать, что оно у вас есть. Но, предупреждаю, всю жизнь будет неудобно. За себя, перед другими, и вообще - как в тесных дорогих туфлях. Жмёт и выбросить жалко.
Буду продолжать болтать о себе, своём опыте и своих чувствах. О чувствах, а не о сухом перечислении фактов моей жизни. Может, кто-нибудь вдохновится и сможет заявить о себе. Хотя бы перед самим собой, ведь именно это - уже гигантский шаг в сторону здорового восприятия себя.