Подслушано Психолог
26 декабря 2025
Посвящается всем "спасателям"
Хорошо, ты можешь приходить и спасать людей. Ты можешь, слушая об их сложностях, уже продумывать, что нужно сделать, что конкретно можешь сделать ты, и как это реализовать прямо сейчас. Можешь стараться помочь, даже если тебя не просили. Можешь говорить: "Но кто, если не я?". Говорить: "Я хотел как лучше". Говорить: "Но это же мой друг/сын/брат/коллега, разве я мог оставаться в стороне?" Ты можешь думать и делать вместо других, окей.
⠀
Ты можешь всё это.
⠀
Но, пожалуйста, в следующий раз, когда это будет происходить, вспомни, что истинный девиз спасателя: "Я могу с этим справиться, а ты - нет". Каждый раз, когда ты делаешь это, ты открыто заявляешь человеку: ты сам не справишься. Ты не сможешь. Я сделаю это лучше, чем ты. Это сделаю я, потому что у тебя не получится.
⠀
Каждый раз ты перекрываешь другому возможность самостоятельно найти решение. Возможно, лучшее решение для него самого, лучше, чем то, которое найдёшь ты. Каждый раз ты закрываешь для него способность получить и усвоить опыт. Опыт преодоления, опыт поиска выходов, опыт организации собственной жизни. Каждый раз ты выставляешь другого беспомощным, а себя блестяще дееспособным.
⠀
И знаешь что. Может быть в жизни некоторых людей слишком много твоих советов, твоих решений, твоих выводов, твоих действий, твоего опыта преодоления. Слишком много твоего в их жизни. И так мало их собственного.
⠀
А так-то ты можешь приходить и спасать людей, да.
Но можешь оставить им шанс на твоё невмешательство. Может быть, это будет самой крутой твоей помощью.
Мне очень нравится метафора Литвака, когда он сравнивает страсть и любовь: "Страсть – это как дерево горит. А потом остается пепел или угли. Угли – это и есть любовь. Сильное пламя может обжечь, но не согреть". И ведь действительно: страстные отношения - это всегда отношения травматичные, когда партнёры сцепляются своими неврозами и не могут разойтись, пока не расчешут все свои больные места друг об друга.
"Любовь скупа на внешние выражения чувств, - продолжает Литвак, - Это очень сильное чувство, но незаметное. У нас же культивируются внешние проявления, и человек привыкает бурно выражать свои чувства, хотя сами чувства при этом уходят. То, что нам показывают в фильмах, любовью и не пахнет. Если я люблю, то я хочу, чтобы любимому человеку было лучше".
Так и есть. Любить - значит желать своему любимому лучшего. Не в твоём понимании лучшего для него, а в его понимании лучшего для себя. И тогда выходит, что любовь - это максимальное проявление эмпатии, потому что иногда лучшее для твоего любимого - не иметь тебя в своей жизни ни в каком виде. И с этим придётся смириться, отгоревать и жить дальше, не обесценивая свой опыт и чувства.
13 ноября 2025
Только не уходи от меня!
Силилась я понять, почему многие люди, уже готовые к тому, чтобы завершить отношения, в тот момент, когда инициатива расставания принадлежит не им, а партнеру, начинают развивать кипучую деятельность по его удержанию? И отношения, уже начавшие терять свою ценность, вдруг опять представляются суперважными, из серии «если он уйдет – я этого не переживу."
И всплыла у меня такая картинка перед глазами.
Идет по улице мама в удобном ей темпе, за ней семенит малыш . То ли от темп для него чересчур велик, то ли сам факт отсутствия какой бы то ни было подстройки со стороны мамы, его печалит, то ли по какой-то иной причине, но ребенок останавливается и капризно заявляет:
- я никуда больше не пойду.
Или просто останавливается, всем своим видом показывая, что никуда больше не пойдет.
Что делает в таких случаях мама, которая обычно спешит, опаздывает и посему нервничает?
Они либо берет ребенка за руку и тащит его за собой, несмотря на то, что тот продолжает упираться и даже кричать. Но тут же сталкивается с неодобрительными взглядами окружающих. Либо, бросая ребенку холодное: « Все. Я ухожу. Захочешь – догонишь!», идет вперед, не оглядываясь. Не очень быстро идет, но ребенок видит, что она удаляется.
Вначале ему не сильно страшно – ведь не может же мама уйти, оставив его одного. Но мама уходит все дальше и дальше.
И вот тут наступает момент, когда ребенка догоняет: « ОНА уходит. ОНА может уйти насовсем!».
И он с воплями кидается за ней. Конечно, он ее догоняет. И дальше они идут рядом: удовлетворенная своим воспитательным маневром мама и притихший малыш.
На душе у него сложно – ужас, обида, смутное ощущение униженности, разочарование, но и облечение и радость – все-таки не ушла без него, все-таки, не оставила одного.
….Пара подобных ситуаций и паттерн закрепится окончательно: уходящий партнер будет рождать автоматическое желание вцепиться в него и не отпускать. Причем, если такое поведение закрепилось лет до трех, то даже и вариантов других не рождается . Все очень просто на инстинктивном уровне: вцепился – выжил, не вцепился - умер.
Искусство жить
У нас это не принято. Мало того, подобные идеи всегда резко осуждались. Жить нужно трудно. Желательно так, чтобы лоб ничем не отличался от только что вспаханного поля, а уголки губ касались плеч. Ведь Бог терпел и нам велел, а жизнь прожить – не поле перейти. «Испокон веков» было так. Люди рвали жилы, горбатились и пахали, как проклятые от зари до зари. Поэтому многие из нас относятся к своему бытию, словно к наказанию. Послушно сутулятся и подставляют спину под обязательный крест.
На самом деле нас осознанно и целенаправленно обманывают, тщательно скрывая, что истинная жизнь в замедлении. В умении радоваться деталям. В возможности чувствовать себя в гармонии проживая абсолютно обычные дни.
Настоящая жизнь – это не лыжный марафон и не бег с барьерами. Не натоптыши и сражения с ветряными мельницами. Она складывается из мелочей: из дороги на работу, кубика шоколада за щекой, мягкого покладистого ветра, магнита, привезенного из Риги, носков, связанных мамой, сытного плова, утреннего щетинистого душа, блуждающего солнца и забытого ломтика сыра на верхней полке холодильника. Из ревизии гардероба, «Джеральдины» в наушниках, кондитерской витрины, треснувшего от спелости помидора, льняных волокон дождя, тарелки фрикаделькового супа, запаха винного винограда, прорезавшегося первого зуба, отступившей мигрени, просмотра старого фильма и чтения глянцевого журнала. Она в созерцании бочонков шиповника и гор овидиопольских дынь. В глотке латте и свободы. На верхней полке поезда и в углу стола. За тем синеватым мхом и между двух пушкинских глав. В лужице омлета, школьном географическом атласе, на берегу дачного озера и в сказках Джанни Родари. В мешочке стекляруса, речном песке и песочном пироге. В твердой мысли. Ванильном стручке. В шорохе гравия и трехминутном катании на фуникулере…
Так, может, больше не стоит искать мудреного счастья, а просто собственноручно его собрать?
