12 сентября 2026
Отношения с психопатом.
Видит бог, я не хотела писать этот текст. Уж больно близка мне эта тема. Однако последнее время моя лента просто пестрит постами, выставляющими психопатов как некое вселенское зло, наделенное способностями супергероев. Хотелось бы внести в этот миф некоторые коррективы.
Я была замужем за психопатом, я очень плотно дружила с психопатом, я некоторое время работала с человеком с диагнозом психопатия. Можно сказать, что я видела это состояние в разных ипостасях и с разных сторон. Так что, в некотором роде, мне повезло понять и увидеть то, что эти люди позволили мне понять и увидеть. Когда от некоторых "гуру" я слышу слова типа «я постиг внутренний мир психопата», мне становится смешно. Чтобы действительно «постичь психопата», им надо быть.
Сразу оговорюсь что речь в этом тексте пойдет о высоко функционирующих психопатах с врожденным расстройством личности – о тех, кто отлично мимикрирует под окружающую среду, кого очень сложно распознать в повседневной жизни и кто часто занимает ведущие позиции в различных областях науки, экономики и политики. Иногда эти высокоорганизованные особи развлекаются тем, что помогают полиции ловить и распознавать своих собратьев, чей механизм не столь сложен и совершенен. В конце концов, рыбак рыбака видит издалека.
И оставим уже в покое стилизованных и растиражированных Шерлока Холмса и доктора Лектора, как абсолютно символичных высоко организованных психопатов со знаком плюс и минус, соответственно.
Психопатов боятся, их превозносят, наделяют сверхинтеллектом и всячески демонизируют. Самим психопатам, безусловно льстит такая формулировка, но они, как никто, понимают, что подобное описание далеко от реальности.На самом деле все довольно просто. И прозрачно. И обыденно.
Психопаты – это не заколдованные принцы, которых надо долюбить до определенной кондиции, чтобы они, наконец, оттаяли и явили миру свой прекрасный лик. Официальное определение психопатии по МКБ-10 – это "тяжелое нарушение характерологической конституции и поведенческих тенденций индивида, всегда сопровождающееся личностной и социальной дезадаптацией". Лично я сторонник классификации по Хаэру. Некоторые исследования определяют психопатов как людей с психическим расстройством, обусловленным дефектом строения мозга на генетическом уровне. Именно поэтому психопатия неизлечима и передается по наследству. Но природа не терпит пустоты – поэтому вместо способности испытывать и распознавать эмоции она наделила психопатов более прагматичным складом ума, высокой способностью к выживанию, адаптации и образованию. То, в кого вырастет психопат – в бездушного убийцу или изысканного манипулятора – определяет его воспитание (семья и социальная среда).
Эти люди прекрасно манипулируют другими, благодаря способности чисто математически просчитывать реакции доверчивых простаков и полного отсутствия тормозов в виде совести. Для каждого случая у высоко функционирующего психопата есть подходящая маска. По сути, у этих людей нет ни лица, ни сложного внутреннего мира, ни потребности или способности любить. Это вычислительные машины, внутри которых черная дыра, высасывающая недостающие ресурсы из окружающего мира. Но при этом психопат не испытывает потребности заполнить эту пустоту. Ему хорошо и комфортно в этом состоянии покоя. И если что его и раздражает, так это яркие эмоции окружающих, направленные на него из вне.
Недавно прочитала очередную ересь про психопатов, где автор проводит параллель с вампирами, страдающими от своей природы и старающихся заглушить свой внутренний голод свежей кровью доверчивой жертвы. Психопат не страдает от собственной природы. Да и вообще рефлексия и страдания на тему некой "ущербности" это не про него. Если и есть в нем ощущение дискомфорта, то это потребность в контроле и раздражение, если не удается сломать и подмять под себя очередную игрушку. Так что, если он и попивает кровь и энергию окружающих, то не из-за непреодолимой потребности, а ради прихоти – игры, способной хоть немного развлечь скучающий высокофункционирующий мозг вычислительной машины. Уж если с кем и сравнивать психопатов, так с искусственным интеллектом, способным самосовершенствоваться и адаптироваться к любым условиям, не испытывая при этом ни любви, ни сострадания, ни жалости.
Если вас занесло в отношения с психопатом, очень важно понимать, что ни психиатрия, ни психология, ни тем более ваша любовь, не способны его излечить. Просто примите это как данность. Но это не значит, что вы не имеете право попробовать сыграть в увлекательную игру под названием "приручи психопата". Как сказал однажды мой близкий друг, "когда красивая женщина выходит в свет с тигром на поводке - это так стильно". Просто не надо забывать, что в конце концов, это не он, а ты болтаешься на том конце веревки.
Люди заводят питонов, питбулей и тарантулов - целуют их, позволяют бегать по своему телу и кладут с собой в кровать. Просто делая это, надо понимать, что однажды вы можете проснуться укушенным, отравленным, придушенным, а то и вовсе не проснуться. Но вы же взрослые люди – знаете, во что ввязываетесь. Просто прежде, чем на вас обрушится реальность общения с психопатом во всей красе, подучите матчасть. Аптечкой можете не запасаться – скорее всего вы все равно не успеете ей воспользоваться.
Когда я слышу, что психопаты «сволочи бессовестные», меня коробит. Меня вообще коробит это разделение на «нас» и «них» как на «хороших и плохих». Вроде как мы все в белом пальто, а они порождения зла. На самом деле психопаты обычные люди – просто устроены они иначе.
Среди нас полно людей без таблички «Осторожно, психопат!», которые так же врут, манипулируют, используют и унижают. Только в отличие от психопатов, у них есть выбор. Они понимают, что поступают плохо. И вот к их совести можно взывать – правда, не уверена, что это поможет. У психопатов же – людей с психическим расстройством личности – такого выбора нет. Они не бессовестные – они реально без совести – без соответствующего механизма, отвечающего за этот сложный аспект человеческой личности. Только ради бога не думайте, что психопаты «не ведают, что творят» и их, бедняжек, надо пожалеть. У психопатов отличная связь с реальностью, они мыслят рационально и вполне осознают, как свои поступки, так и их последствия. Я говорю лишь о том, что часто приписываемая психопатам «демоническая» составляющая тут не при чем. Это обычные люди с антисоциальным расстройством личности, необычным лишь тем, что оно не попадает под традиционное определение дезориентированного «душевнобольного», страдающего галлюцинациями. Никому же не приходит в голову определять тональность расстройств аутического спектра с позиции «хорошо-плохо» или делить людей с синдромом Дауна на «добрых и злых». Они «другие», и этого достаточно.
Высокофункциональные психопаты же стали заложниками своего адаптационного механизма. Они настолько хорошо сливаются с толпой и имитируют эмоции, что нам сложно поверить в то, что мозг этих людей устроен и функционирует иначе. Или, наоборот, они настолько сильно выделяются из толпы, благодаря намеренному продвижению одной из своих сильных сторон, что люди снова не верят, что такой прекрасный специалист, политик, ученый может быть психически нездоров. Многие психопаты – яркие личности. Они могут намеренно тиражировать свой диагноз, делая ставку на откровенность. «Смотрите, какой я!» – словно кричат они с трибуны, провозглашая себя психопатом, но при этом демонстрируя отличные манеры, острый ум и безупречный стиль. И снова люди выстраиваются в очередь, игнорируя не только очевидные сигналы, но и прямые послания, добровольно ослепленные ярким блеском психопатического очарования.
«Бойся своих желаний» – первое правило отношений с психопатом. Он видит ваши слабые стороны и активно их использует. И опять же хочу подчеркнуть, что это не проявление его «темной» стороны. Ну, ведь глупо не пользоваться прибором, держа в руках инструкцию. Мы нажимаем кнопки на гаджете в стремлении добиться желаемого результата. Психопат нажимает кнопки, чтобы добиться желаемого от людей. И у него от природы нет тех тормозов, которыми здоровые люди меряют и ограничивают свои поступки и эмоции. И эмоций в привычном понимании слова у него тоже нет. У психопата есть «чувство» собственничества, желание обладать, подчинять и стремление «разбирать» свои живые игрушки. Что будет, если я сделаю вот так? А если нажму сюда? Надо же, как весело скачет мышка, если отрезать ей хвост по частям. А то, что «мышке» больно и страшно – это понятия недоступные психопату. Он может научиться распознавать ваши сигналы и делать выводы, что если мышка скачет определенным образом, то в мышкином мире это значит «больно» и надо прекратить…или не надо – смотря, в каком психопат настроении. Он может даже научиться лить слезы в нужной ситуации, но ПОНЯТЬ, что чувствует «мышка» или ОЩУТИТЬ ее боль так, как это делает эмпат, психопат по определению не способен. И не пытайтесь добиться от козла молока. Это не предусмотрено в техзадании к данному изделию.
Существуют разные типы психопатии. И психопатические расстройства имеют разные проявления: нарциссические, эксплозивные, садистические и другие. В зависимости от того, с каким типом вы столкнулись, в отношениях вас ожидают сюрпризы того или иного плана: от эмоционального абьюза до физического насилия. И снова – это не потому, что он «плохой». Он не умеет иначе. Это как ребенок, который тянет кошку за хвост или всадник, который хлещет лошадь поводьями, чтоб скакала быстрее. Они садисты? Нет, они просто хотят получить желаемое любыми доступными способами.
Мне очень повезло с одним из партнеров, если слово «повезло» вообще применимо к отношениям с психопатом. Он открыл мне целый мир, о котором не пишут в учебных пособиях. Разумеется, он допустил меня лишь в прихожую, да и то ненадолго, но я бесконечно благодарна ему за все полученные уроки. И хотя в моем случае, я была изначально неплохо образована и готова к определенному алгоритму действий, в моей защите тоже была брешь. Я ожидала эмоциональных качелей, смены поведения, манипуляций. Я была даже готова к эмоциональному абьюзу, а получила поддержку, восхищение и нарочитую откровенность. Не могу сказать, что я «повелась», но я была здорово сбита с толку. Мой природный нарциссизм был в восторге. «Бойся своих желаний» - первое правило отношений с психопатом. Я получила все то, что хотела, а психопат получил безотказный рычаг воздействия. Кто сказал, что дрессировать можно лишь при помощи кнута? Психопаты отлично умеют использовать пряники.
Основные принципы манипуляции были озвучены еще лисой Алисой в мультике про Буратино. На дурака действительно не нужен нож. Также, свой особый подход существует и к жадине, хвастуну и другим «червоточинкам», в той или иной мере свойственных каждому из нас. Психопаты отлично умеют распознавать эти черты в окружающих и мастерски ими пользуются. В отличие от нас, постоянно пытающихся ПЕРЕДЕЛАТЬ или ВЫЛЕЧИТЬ своих партнеров, психопаты не изобретают велосипед. Они пользуются тем, что есть, и всегда безотказно работает, ибо намертво вмонтировано в нашу личность.
Самые распространенные приемы манипуляции, используемые психопатами это фразы, содержащие слово «если» и приставки «ты же-я же». «Тыжеженщина» – надень юбку. «Тыжеумная» – сама догадайся. «Яжетебялюблю» – прогнись под меня и сделай то, о чем прошу. Вовсе не обязательно заламывать своей жертве руки. В отличие от самих психопатов, у нас есть эмоции и понятия любви, жалости и совести. Именно этими рычагами они весьма успешно пользуются. Психопат не способен любить – как бы отлично он ни научился это имитировать. Так что все его «не уходи – яжбезтебяпропаду», «если ты сделаешь то-то и то-то, у нас все наладится,» «если бы ты меня действительно любила, ты бы…» - это всего лишь отличные средства добиться желаемого – особенно от партнера, который отказывается признавать очевидное. А именно то, что он имеет дело с человеком с психическим расстройством, чья логика и поведение не поддаются анализу или прогнозированию с позиции здорового человека.
Вы можете сколько угодно доказывать психопату свою любовь и преданность всеми доступными вам способами. Не докажете. Он будет придумывать новые и новые условия и квесты, требуя новых доказательств и постоянно меняя правила игры. Он будет менять и ломать вас, перестраивая под себя вашу психику до тех пор, пока ему не надоест. Заметьте – ему, а не вам. Выйти из психологической зависимости нелегко, а попасть в нее – проще простого. Это происходит незаметно. Как болото, эти отношения затягивают вас постепенно, и когда вы уверены, что можете выбраться в любой момент, трясина проглотит вас целиком. Не стоит играть с психопатом в игры. Выиграть вы не сможете. А чем дольше вы остаетесь в этих отношениях, тем выше ставки. В какой-то момент на кону может оказаться ваша собственная жизнь и жизнь ваших близких.
Если вам кажется, что все под контролем, вы правы. Только не под вашим контролем. Единственный, кто контролирует отношения с психопатом, это сам психопат. И в этом нет никакой демонизации. Просто действия этих людей подчиняются исключительно их собственной логике, и нет никакой возможности предвидеть или предсказать, в какой момент игра станет небезопасной. Тот, кто однажды видел пожар, не станет играть со спичками. Тот, кто видел психопатический раж, не станет вступать в отношения с психопатом.
Каждый второй материал в дамских журналах предупреждает о лживости психопатов, их поверхностном очаровании, вспыльчивости, нарциссизме, неразборчивости в сексуальных связях, жестокости и манипулятивности. Я сознательно не буду писать советы из серии «10 способов распознать психопата» или «20 признаков того, что ваш партнер психопат». Об этом написана масса книг и еще больше статей. Я скажу вам только одно: если отношения не приносят вам радости, не дают развиваться и не доставляют желаемого удовольствия, такие отношения не нужны. И не важно, является ваш партнер высокофункционирующим психопатом или простым мудаком, вы имеете право прожить свою жизнь, ничего не доказывая, ни под кого не прогибаясь и никак себя не ломая.
Выстраданное счастье хорошо лишь в книжках. Жизнь надо прожить так, чтобы успеть ей насладиться, не подвергая свою личность вивисекции. Отношения с психопатом, какими бы яркими они ни были, увы, этому не способствуют.
Поэтому не вдавайтесь в дебри и не пытайтесь анализировать того, кто, по-вашему, подходит под описание психопата. Ограничьте свою жажду приключений просмотром фильмов про Шерлока Холмса и доктора Лектора. Не все эксперименты стоит повторять в реальной жизни. Берегите себя и будьте счастливы.
Шантаж на детской площадке
Недавно знакомая рассказала мне историю, которая произошла на детской площадке. Её дочь играла с другой девочкой, и она заметила, что что-то не так. Дочь выполняла все указания подруги, даже те, которые явно её унижали. Когда знакомая спросила, в чём дело, девочка рассказала, что ее подруга сказала: «Если не будешь делать, как я говорю — я всем расскажу, что ты сделала».
Знакомая позвонила мне в растерянности: «Что это такое? Как с этим быть?»
С психологической точки зрения это классический шантаж, который держится на чувстве стыда.
Стыд — одно из самых тяжёлых чувств для человека. Когда ребёнок слышит «все узнают, какая ты плохая», внутри возникает сильнейший страх: «Меня отвергнут. Я останусь одна. Со мной что-то не так».
Тело реагирует мгновенно: хочется исчезнуть, сжаться, замереть, чтобы никто не видел. Это чувство настолько невыносимо, что человек готов сделать что угодно, лишь бы не чувствовать это. Именно поэтому ребёнок соглашается на любую игру.
Шантаж всегда работает через эту уязвимую точку. Манипулятор находит слабое место — то, за что ребёнок (или взрослый) сильно стыдится — и использует это как рычаг.
Что важно понимать:
• Шантаж строится именно на стыде, а не на реальной «страшной тайне».
• Ребёнок в этот момент не «слабый» и не «трусливый» — он находится под сильным эмоциональным давлением.
• Самое важное — дать ребёнку полное, безусловное принятие. Показать: «Я тебя люблю безусловно и принимаю в любым».
Если вы заметили подобную динамику — не игнорируйте.
Разговаривайте с ребёнком, нормализуйте его чувства и помогите ему вернуть ощущение безопасности.
Стыд можно и нужно прорабатывать. Чем раньше мы помогаем ребёнку справляться с ним, тем меньше вероятность, что в будущем он станет лёгкой мишенью для манипуляций.
Молчание терапевта тоже часть нашей работы
Когда клиент молчит, у терапевта может возникнуть ощущение, что нужно обязательно что-то делать - задать вопрос, уточнить, предложить технику, помочь человеку начать говорить. Особенно если мы понимаем, что за этим молчанием стоит тяжелый травматический опыт.
Но всегда ли нужно пытаться этот процесс ускорить?
На одном из вебинаров конференции о жизнестойкости приводился пример, когда клиентка первые несколько встреч практически ничего не говорила, она приходила на сессию и плакала. Терапевт при этом не пыталась ее разговорить, не задавала вопросов о том, что произошло, не старалась вывести на чувства. Она просто оставалась рядом и давала ей возможность плакать столько, сколько сейчас было нужно.
Это очень хороший пример того, что наше присутствие рядом с клиентом тоже является терапевтическим инструментом.
Мы часто говорим о техниках, интервенциях, конфронтации, поддержке, но профессиональная позиция терапевта заключается еще и в том, чтобы понимать, сколько нашего вмешательства сейчас вообще может выдержать клиент.
Когда-то можно задавать достаточно прямые вопросы и идти за переживаниями, а иногда один лишний вопрос будет преждевременным, и тогда наша задача не в том, чтобы обязательно что-то сделать с происходящим на сессии.
Но иногда нужно просто выдержать то, что происходит, в том числе собственное желание заполнить возникшую тишину, потому что нам самим в ней становится не очень комфортно.
Умение молчать рядом с клиентом вообще довольно недооцененная часть нашей психотерапевтической работы, потому что молчание терапевта - это тоже очень важная и вполне осознанная профессиональная позиция.
Думаете, такое говорят терапевту? Нет! Вместо этого я слышу: «Не могу загнать своего тринадцатилетнего лба в душ». А на самом деле матери неприятен его вид и запах, «вонь» в его комнате, она избегает даже случайного прикосновения к нему в коридоре, иногда ей противно смотреть, как он ест… Но она не может этого произнести.Потому что в материнской культуре это чувство запрещено полностью. В отличие от других - легализованных, например, злость на ребенка, выгорание от общения с этим грубым дикобразом и даже ненависть в моментах острого напряжения. Об этом можно писать и говорить открыто. Но не о брезгливости и отвращении. Они за чертой: женщина, которой противен собственный ребенок, в общественном сознании уже не мать, а монстр какой-то. Поэтому мамы не проговаривают это никогда и ни с кем, вытесняют и получают обратно в единственной разрешенной форме - в форме заботы о гигиене ребенка. Месяцами идет война за душ и чистые футболки, которую она искренне считает воспитанием. Сын же за этим «воспитанием» слышит: «ты мне противен». Подростки считывают невербальные послания лучше взрослых… и они не ошибаются.Откуда же берется это противное чувство? Попробую разложить причины и показать вам, что и этот «пожар идет по плану».Самая базовая причина - биологическая. Мать опознает запах своего ребенка с момента рождения и первого к нему прикосновения, это подтверждено широко известными исследованиями. Их продолжение однако распиарено значительно слабее: с началом пубертата переносимость запаха разнополых родственников падает. Эволюционная психология определяет это как защиту от инбридинга. Сразу оговорюсь, потому что вы вправе знать цену аргумента: убедительнее всего этот эффект показан для пар отец-дочь и для сиблингов, выборки в исследованиях небольшие, для пары мать-сын данных меньше. То есть перед нами рабочая гипотеза, а не стопроцентно доказанный закон. Но матери описывают ровно это: в комнате пахнет чужим взрослым человеком. Никакой любовью и никаким воспитанием обоняние не переубеждается.Следующий уровень - инцестуозный барьер. Вся телесная близость предыдущих десяти лет - объятия, возня, засыпание рядом - была возможна, потому что тело ребенка асексуально. Мужское тело сына автоматически ставит эту близость под запрет, и психика закрывает ее самым грубым доступным способом. Отвращение не умеет различать материнское объятие и женское сексуальное переживание - это слишком тонкая работа, в то время как можно просто перекрыть канал целиком. Важно понимать, что этот процесс идет в обход сознания: мать не принимает решения перестать обниматься. Она однажды обнаруживает, что объятий между ней и ее растущим сыном давно нет, и не может вспомнить, когда и почему они закончились. Сын же, как правило, помнит.Следующая причина лежит на индивидуальном уровне каждой матери. К выросшему сыну «переезжает» вся история её телесных отношений с мужчинами: с отцом, партнерами, память обо всех нежелательных прикосновениях. Пока сын был ребенком, эта история его не касалась. Зато молодого мужчину, в которого он постепенно превращается, касается напрямую, а сам перенос происходит снова в обход сознания матери. Особенно тяжело бывает, если в ее опыте было насилие, тем более пережитое в возрасте, которого сейчас достиг сын. Тогда отвращение к сыновней телесности становится настолько сильным, что пугает ее саму. Работать в таких случаях приходится с историей женщины, а сын в этой конструкции выступает только как триггер.У этого переноса есть частный случай, который я чаще всего вижу у разведенных матерей. К пубертату сын все больше начинает походить на своего отца. И не в общих чертах, а в мелочах: та же походка, тот же разворот плеч, та же манера стоять в дверях и молча смотреть, тот же жест, которым он откидывает волосы. Если брак был тяжелым или закончился плохо, в дом «возвращается» тело человека, от которого мать ушла. Реакция её - отвращение и отстранение от сына - адресована не ему, а бывшему мужу. Такая мать чаще всего говорит: «Он весь в отца», причем с интонацией, по которой все понятно без комментариев. Сын слышит эту интонацию и делает вывод: во мне отвратительна сама моя порода, и с этим ничего нельзя поделать.Четвертая причина это страх, и относится она не ко всем матерям, а только к тем, у кого есть своя история с мужской агрессией. Подсознательно мать боится того, что сын ударит, толкнет, схватит за руки - применит к ней агрессию. Пока ребенок был меньше нее, такой страх был невозможен: слабый и зависимый сын не способен причинить ей вред. А вот к тринадцати годам уже может, и тогда у женщины с опытом побоев или изнасилования включается глубинная память: ссора с сыном по параметрам, на которые опирается ее защитная система - рост, голос, движение к ней, - совпадает с ситуациями, где ее уже били. Она реагирует на это совпадение, а не на своего сына. У матери без такого опыта совпадать не с чем, поэтому она не чувствует ничего. Осознать эту реакцию практически невозможно: думать «я боюсь, что мой ребенок меня ударит» о сыне, который не поднимал на нее руку, означает признать себя ненормальной. Страх остается неназванным и переводится в отвращение - то единственное чувство, которое совмещается с материнской позицией и позволяет держать «безопасную» дистанцию.И, наконец, самая глубокая причина - горе. Тело мальчика, пока он был ребенком, почти полностью принадлежало матери: она его мыла, лечила, тискала и целовала, знала каждую складочку. Это тело с наступлением пубертата изменилось. По живому ребенку не горюют, поэтому утрата остается неопознанной и неоплаканной, а неоплаканное горе всегда находит другой выход. Отторжение нового тела подрастающего сына - один из самых распространенных.А теперь то, чего вы в этом перечне не найдете и о чем я просто обязана сказать, иначе получится, что мать одна отвечает за все происходящее. Подросток в этой истории не пассивная жертва материнских проекций. Он активно провоцирует ту реакцию, о которую потом сам и ранится. Ходит по квартире полуголый и оставляет дверь открытой. Не моется неделю, хотя прекрасно знает, чем это чревато. Он сутулится, отшатывается, стряхивает вашу руку. Все это нормативное поведение пубертата, задача которого - установить свои границы и проверить ваши на прочность. Но результат вполне реальный: ваше отвращение отчасти является ответом на его поведение, а не исключительно вашим переживанием. Он проверяет, останетесь ли вы рядом с ним даже таким. Вы отшатываетесь. Он получает негативное подтверждение и усиливает провокацию. Дальше по кругу, и вклад в этот круг у вас двоих примерно равный.Теперь про норму, потому что про нее вы меня обычно спрашиваете. Кратковременная брезгливость на новый запах и новую телесность сына есть почти у всех матерей, длится в среднем около года и проходит сама по мере привыкания. Это нормальный процесс, делать с ним что-либо не нужно.Тревожиться стоит в трех случаях.Первый: отвращение перешло с тела на личность, и вам противен уже не запах, а он сам.Второй: оно не колеблется, вы не помните дня, когда сын был вам приятен.Третий: вы перестроили под него быт - не заходите в его комнату, не садитесь рядом за столом, ждете, пока он выйдет из кухни. Три этих признака означают, что процесс встал и сам не сдвинется.Пока все это не осознается, семья живет в хроническом режиме Мойдодыра. Эрик Берн описал эту игру под названием «Скандал»: крючок в виде замечания про запах, ответная грубость, взаимное повышение ставок, хлопнувшая дверь, и оба расходятся по комнатам со знакомым чувством. Классический вариант этой игры Берн описывал через функцию: держать дистанцию там, где близость стала запретной. У нее есть вторичная выгода: пока скандалят за гигиену, можно не замечать, что близость пропала. Скандал вообще неплохо удерживает контакт: это худшая его форма, но тем не менее форма. Расплата тоже распределяется на двоих. Мать получает подтверждение, что она плохая мать, сын - что с ним что-то не так. Вспомните, из какой позиции вы делаете ему замечание про его грязную футболку или неприятный запах. Если внутри звучит «неряха», «свин», «в кого ты такой» - с сыном разговаривает не мать, а ваш карающий родитель, а ваша эмоция брезгливости его только обслуживает.Чем за это расплачиваются уже взрослые мужчины, я наблюдаю у своих клиентов. Мужчина под сорок пришел с жалобой на то, что жена называет его холодным. Обнимает ее, считая про себя до трех, и отходит. На вопрос про мать и объятия отвечает, что лет в тринадцать она перестала к нему вообще прикасаться, а почему - не знает. Помнит, что она всегда воротила нос от кучи его грязных шмоток в комнате и что дверь туда всегда была настежь открыта - для проветривания. Тогда он сделал единственный доступный подростку вывод: со мной что-то не так. За двадцать пять лет из этого вывода выросла схема, которая теперь мешает ему полноценно жить с женщиной. Добавьте сюда, что мальчик-подросток и без того живет в депривации прикосновений: отец не обнимал никогда, девушки может пока не быть. Когда отстраняется и мать, тело несколько лет растет вообще без теплого прикосновения.Если вы узнали себя в описании, пожалуйста, подумайте об одном. Чувствовать отвращение и транслировать его - разные процессы. Вы способны управлять не чувством, но тем, как вы его выражаете. И это не смягчающее обстоятельство, а ровно наоборот: раз транслирование управляемо, значит, оно ваша ответственность, и то, что чувство пришло к вам без спроса, вас от нее не освобождает. Вашего сына ранят ваши придирки, насмешки и исчезнувшие без объяснения объятия. С этим можно работать самим и сразу, без терапевта и глубинной работы над собой.А уже потом думать над вопросом: что это чувство открывает во мне? Если за брезгливостью горе, его можно завершить: признать, что мальчика, которого вы знали наизусть, больше нет, и оплакать его как реальную утрату. Некоторым моим клиенткам для этого хватило одного вечера со старыми фотографиями, где они впервые разрешали себе плакать - не от умиления, а от потери.Если же имеет место перенос, то помогает вопрос: на чье тело я сейчас реагирую. И вы сами поймете, что это не тело сына. Если поднимается собственный опыт насилия, это работа для терапии, в одиночку туда лучше не ходить.Телесный контакт с подростком следует отстраивать заново, но в тех формах, которые подростку под силу выдержать. Вместо тисканий - хлопок по плечу, вместо непрошеных объятий и поцелуев - совместная готовка еды или работа с отцом в гараже. Главное регулярность, даже в малых дозах.И вот еще. Сыну нужно понимание, и дать его можно, не признаваясь в собственной брезгливости. Достаточно правды меньшего калибра: ты вырос, я привыкаю к тому, что ты взрослый, поэтому обнимаю реже, и ты в этом не виноват. Подростку хватает этих слов, чтобы не прийти к выводу, что с ним что-то не так. Те мои клиенты, о которых я пишу, не держат зла на матерей, большинство их любит, ценит и защищает. Им просто никто не сказал этой единственной фразы. А у вас еще есть время.С девочками история отличается. О ней в следующем посте.Понимая, что тема болезненная, не жду от вас комментариев. Но благодарю за то, что прочли.Берегите себяP.S. В комментариях мне возражают: вы описываете сплошные патологии, а у меня с ребёнком всё хорошо. Возражения справедливые и потому я решила ответить на них прямо здесь. И мой ответ из двух частей.Первая - про мою выборку. Психотерапевт в отличие от социолога видит не население, а тех, кто к нему приходит, то есть тех, у кого самостоятельно справиться не получилось. Матери, прошедшие пубертат сына спокойно, не идут к терапевту - им незачем. Поэтому любой текст, написанный из практики, смещён в сторону трудных вариантов - это свойство профессии, а не картина мира автора. Норма при этом в посте описана прямо: кратковременная реакция на новую телесность сына, которая проходит сама по мере привыкания. Если вы прочли текст с интересом и не узнали в нём себя, вы и есть эта норма, и пост был не о вас.Вторая часть - про само возмущение, и здесь я постараюсь уточнить. Несогласие с чужим мнением бывает выражено спокойно и аргументировано: человек сообщает, что его опыт устроен иначе, и такие комментарии я читаю с интересом и благодарностью - они уточняют картину. Но в комментариях есть и реакция другого свойства - несоразмерная поводу, с потребностью категорично опровергнуть и с переходом от текста на личность автора. В нашей профессии аффект, превышающий стимул, считается указанием на то, что стимул задел собственный материал человека. Это не дистанционный диагноз - ни в коем случае! Скорее инструмент, который я вам просто передаю. Если текст о материнских чувствах вызвал у вас гнев и возмущение, то эти чувства заслуживают вашего внимания больше, чем сам пост. Они ваши и как ими распорядиться решаете только вы.
Показать полностью…