25 июля 2026
В норме мать и дочь действительно очень похожи: у них часто одинаковые тела со всеми их особенностями, и мама, которая двигается по линии жизни впереди своего ребенка, может много ей рассказать и многому научить. Идентификация помогает дочери легко усвоить многие аспекты женского опыта - рост груди и месячные, беременность и роды, а так же аспекты женского угасания могут быть пройдены ей не в одиночестве, а в сопровождении мамы и её накопленных знаний. Так же идентификация может облегчать знакомство со своей особенной, женской, эмоциональной сферой, с областью отношений с мужчинами и с областью особенного женского существования в большом мире с его трудностями и вызовами. Мать, решившая свои жизненные задачи - огромный ресурс для своей дочери, которая для решения каких-то вопросов сможет просто взять материнский опыт, а не создавать каждый раз свой собственный. Однако, в этой взаимной и желанной идентификации кроется большой соблазн. Он состоит в том, чтобы мать совсем перестала различать себя и свою дочь, перестала интересоваться её чувствами и её личностью, поскольку зачем изучать то, что и так понятно - а её дочь с этим согласилась. Мать, попавшая в эту иллюзию, может искренне воспринимать дочь как своё полное продолжение и начинает ей пользоваться: как подружкой, как человеком, на которого можно скинуть домашние обязанности или эмоциональные проблемы, как семейным психологом или даже как собственной матерью. Тогда вместо того, чтобы учиться от своей матери, дочь начинает ей принадлежать. Это и трагедия, и повседневность - например, у большинства из нас есть такой собственный или происходящий близко от нас опыт того, что дочь вместо своих проблем со сверстниками занимается материнскими проблемами в отношениях с отцом, или когда дочь спешит домой, чтобы контролировать материнское эмоциональное состояние или количество алкоголя, которое она сегодня выпила, или когда взрослая дочь покупает первую квартиру не себе, а маме, чтобы ей наконец было хорошо. Удивительно, как при таком количестве усилий мать обычно не становится ни счастливой, ни здоровой: поскольку эти вещи могут быть созданы только изнутри, то усилия дочери оказываются напрасными и потому могут продолжаться всю жизнь. Дочь в таких отношениях находится обычно на одном из участков цикла «подавление своих чувств - гнев - разрядка - вина - подавление своих чувств». Это происходит так: для того, чтобы обслужить мать, дочь останавливает собственные потребности. Это рождает гнев, который дочь так же сдерживает до тех пор, пока это становится невозможно и не наступает эмоциональная разрядка. После разрядки дочь стыдится своей грубости и жестокосердности (подавленный гнев в разрядке проявляется преувеличенно, и дочь чувствует себя плохим человеком - особенно если мать подтверждает этот вывод своими слезами, несчастливостью или обвинениями). Вина и стыд заставляют её снова начинать цикл обслуживания матери и подавления себя, что снова растит гнев и так далее. Забота отличается от обслуживания тем, что не требует подавления себя. Тем же самым любовь отличается от принадлежности, а искренние и близкие отношения - от созависимости. Точка приложения дочерью своих сил должна быть направлена в это место: в создание возможности оставаться рядом с матерью тем человеком, которым она на самом деле является, а не тем, кто сейчас маме нужен. Точка приложения материнских сил должна быть направлена на построение отношений с другими людьми, с самой собой и с собственной матерью. Потому что любой феномен - даже если это такой самый естественный на свете феномен, как связь мамы и её дочки - в чрезмерных объёмах становится токсичным.
Показать полностью…
Лучшие люди на Земле умеют чувствoвать красoту, имеют смелoсть рискoвать и силы гoвoрить правду. И именнo эти пoлoжительные качества делают их oчень уязвимыми. Именнo пoэтoму лучшие люди частo разрушены изнутри.
Книга: Депрессивные расстройства. От серотониновой гипотезы к молекулярной биологии
Автор: А.В. Анцыборов
Наука доказала, что депрессия — это сложный системный сбой мозга, связанный не только с серотонином, но и с иммунитетом, воспалениями и нарушением нейропластичности. Это понимание помогает специалистам отказаться от мифа о простом «химическом дисбалансе» и переходить к более точной терапии.
Меня всегда удивляли пары, где один очень умненький и любознательный, а вторая – просто красивая.
И наоборот: она – настойчивая работяга, а он запивает банан крепленым пивом и покупает танки за премию.
Ну, о чем они разговаривают? На какие темы обнимаются и как определятся с общей судьбой? Ведь один хочет в Порто, а второй булочку.
Вот сидим мы большой компанией в баре.
Обсуждаем депрессию, политику и прыщи. Он рассказывает о синдроме выученной беспомощности. Говорит, что изучал исследование, проводимое со старичками в Коннектикуте. Мол, одних купали в благах и настойчивой заботе, а вторым нужно было добиваться уюта самим: выбирать препараты, сдавать белье в стирку и записываться в очередь на процедуры. И вторые – оскорбленные и ущемленные – были счастливее. Жили дольше и какали систематичнее.
- Понимаете, - кричит умный друг, - выбор и возможность влиять на свое будущее – ценный жизненный энергетик! Нам не нужно «чтобы хорошо». Нам важно «чтобы была возможность сделать хорошо». Пусть даже не сразу.
- Зай, - говорит его неумная, скучающая девушка, - а отрежь мне яблочко.
И он режет. И целует ее в ладонь.
- Знаете, - говорит умная подруга, - а ведь интернет-радиостанция – не такая уж и сложная штука. Она не связана с эфирными субстанциями. Достаточно сбацать сайт с потоком аудио, купить хостинг, и фигачить. А что? Я всегда мечтала сделать «другое» радио. Где и Joy Division, и Цой, и замиксованный Моцарт. И Бузову можно. Назову «Радио Лазанья». Типа, все, что было в холодильнике-плеере – раз, и в блюдо-эфир. Прикольно, да?
- О, - говорит ее неумный парень, - а давай ты приготовишь лазанью завтра? А то у меня че-то после твоей картохи так живот болит. Я срал полдня. Прикиньте, прям стрелял! Ох и шороху навел в сартире, конечно. Вы бы слышали!
И она готовит. И постит его счастливое лицо с тарелкой. Сейчас он доест, ляжет на диван, а она посудку мыть. И мечтать о радио.
Я совсем-совсем не понимала. Как такое может быть? Разве не хочется сосуществовать с человеком, который мыслит, чувствует и хочет в тех же плоскостях, что и ты?
- Да какая разница, о чем она думает? - говорит умный друг. - Пусть хоть вообще не думает. Зато я знаю, что она без меня умрет. Вот захочет разрезать яблочко это свое, "голден только, зай, бери", спутает нож с градусником, и помрет. А еще она меня любит. А я ее.
- А мне все нравится, - говорит умная подруга. - Я домой прихожу. И реву на тумбочке в коридоре из-за усталости. Так громко, знаешь, аж соплями давлюсь. А он ко мне выходит и обнимает. Так крепко-крепко. И в этих объятиях ни одного вопроса: «Где была?», «Как отчет?», «Выслала правки?». Только утверждение: «Люблю тебя». И, скорее всего, «Я покакал». И я знаю, что все будет хорошо. Что я в безопасности.
Так вот...
Пусть вас любят так же честно.
И переживают, покакали ли вы.
Все мы люди. Все мы в одной плоскости.
