Уже не первый раз перечитываю эту историю и восхищаюсь. Тем, как человек смог организовать себе помощь и поддержку. А ещё неравнодушием мира.Как же много меняется, когда начинаешь осознавать, что живёшь в мире, где вокруг тебя множество людей! И что ты точно не один.Почитайте, классная история)"Ранним нью-йоркским утром стендап-комик Джефф Рэгсдэйл шел по улицам Манхэттена с тридцатью листовками в кармане. На каждой были написаны его имя, телефон и просьба: «Если кто-нибудь захочет поговорить о чем-нибудь, пусть позвонит мне. Одинокий парень Джефф».Он честно признается, что в то утро думал только об одном — самоубийстве. Карьера стендап-комика уже не приносила ему удовольствия, а новую офисную работу Джефф ненавидел больше прежней. Впрочем, самым трудным для него оказалось пережить разрыв с девушкой, на которой он собирался жениться. «Мы были вместе полтора года, — рассказывает мне Рэгсдэйл. — Но я наделал слишком много ошибок, и в итоге она меня бросила. В этот момент я обнаружил, что Нью-Йорк — это холодный город, где все ужасно заняты и не хотят так просто заводить друзей. Я чувствовал себя в изоляции и начинал терять надежду».Джефф впервые осознал, что ему требуется помощь, когда начал фантазировать о том, как застрелится прямо на глазах у своей бывшей девушки. «Мне было очень одиноко, и я просто бесцельно бродил по улицам. Пока однажды не уперся взглядом в объявления, развешанные на стенах, и… не решил написать собственное. Я хотел найти хотя бы одного друга, но не хотел общаться в чате или в социальных сетях. Мне нужно было услышать голос, почувствовать живую эмоцию. Я написал свой телефон для того, чтобы у меня появился человек, с которым можно было поговорить в течение часа хотя бы раз в неделю».Первой Джеффу позвонила женщина, эмигрировавшая в Нью-Йорк из Эквадора. «У нее умер муж, она потеряла работу и чувствовала себя одиноко. Эта женщина просто спросила меня, не хочу ли я пойти прогуляться. Мы встретились и прошлись немного пешком. До сих пор иногда с ней созваниваемся».В тот же день Джеффу позвонили еще около ста человек. А неделю спустя фотография его объявления появилась в социальных сетях — и телефон Джеффа больше не выключался. За следующие четыре месяца Джефф получил 60 тысяч звонков, а его автоответчик записал 17 часов голосовых сообщений. «Это было похоже на распространившийся вирус», — вспоминает Джефф.Бывшие заключенные рассказывали ему о том, как попадались на кражах, а сутенеры пытались приободрить, предлагая свои услуги. Бизнесмены с Уолл-стрит звонили ему прямо из офиса, рассказывая о том, что чувствуют во время кризиса. Брошенные невесты изливали гнев на своих избранников. «Какие-то люди просто хотели сказать мне: “Я тоже прошел через процесс расставания, это пройдет, время все вылечит”, — говорит Джефф. — Другие звонили, чтобы рассказать какую-нибудь шутку или подколоть. Некоторые просто проверяли, реальный номер или нет. И были другие, которые рассказывали мне о том, чем не решались поделиться с семьей или друзьями. Глава рекламного агентства, который переживал трудный период жизни, рассказал, что хочет построить сеть домов для одиноких, где люди могли бы просто встречаться и общаться». Еще Джеффу оставляли сообщения назойливые кавалеры, которым девушки давали уже ставший к тому времени знаменитым номер Рэгсдэйла. А кто-то из звонивших оставил короткое послание: «Усынови меня».Примерно через две недели Рэгсдэйл почувствовал, что ему становится легче. На размышления о своей личной жизни у него просто больше не было сил — вместо этого он часами слушал чужие истории и признания. «Ответы на звонки, прослушивание голосовых сообщений — это заполнило все мое время, которое иначе я потратил бы на мысли о бывшей подружке, — говорит Джефф. — Самым главным открытием для меня стало осознание, что людям не все равно. Раньше я в это не верил, поскольку был куда более циничным. Все, что произошло, изменило не только мою жизнь, но и, как бы громко это ни звучало, придало мне больше веры в людей. И определенно сделало меня менее одиноким».Джефф бросил ненавистную работу и стал жить на сэкономленные деньги. А потом собрал все письма и издал книгу под названием «Одинокий парень Джефф». Он прислал мне ее после нашей первой встречи — это осколки чужих жизней, бережно собранные автором. Когда кто-то делится с нами страхами, он становится ближе — и, наверное, поэтому настолько легче довериться такому человеку в ответ.«У меня состоялось как минимум пять тысяч часовых разговоров. Иногда я просто сутками не клал трубку, — говорит мне Джефф. — Представляешь, иногда люди хотели потратить свой отпуск в Нью-Йорке на то, чтобы встретиться со мной. Сейчас я по-прежнему общаюсь примерно с пятью сотнями человек. Однажды мне позвонила женщина из Америки и рассказала о том, как всю жизнь держала в себе гнев и это высасывало из нее все силы. А потом простила всех, и ей стало легче. Я долго не мог простить своих родителей из-за того, в каких условиях жил и как они меня воспитывали. Благодаря той женщине я их простил — и почувствовал себя свободнее».Звонки на тот номер продолжаются до сих пор. По подсчетам Джеффа, их уже больше 150 тысяч."

Пока нет комментариев

Что значит - «я скучаю по кому-то» или «я скучаю по тому времени или месту»? В последние годы огромное количество связей оборвалось или истончилось, людей безо всякого их желания «раскидало» по разным странам, прежний образ жизни развалился надолго или навсегда.
«Скучание» не тождественно скуке, хотя у них и есть что-то общее. Когдя я говорю «мне скучно», то это значит, что происходящее в данный момент со мной не возбуждает во мне никаких эмоций, у меня есть желание оказаться где-то в другом месте или с другими людьми (а то и вовсе в одиночестве) или же занятья чем-то другим. Бывает и «беспредметная» скука - быть здесь не хочу, но куда направить свою энергию, которая есть - не знаю, вот и маюсь.
«Я скучаю по...» - иное по наполнению. В этот момент я ощущаю отсутствие в моей жизни или в моей душе кого-то или чего-то важного и ценного, с чем моя связь сохраняется, и осталось еще эмоциональное движение туда. Я скучаю по тебе - я хотел бы сейчас быть с тобой, разговаривать, смеяться, но в данный момент это невозможно, и мне грустно-сладко от воспоминаний о том опыте отношений, который был между нами. Или скучаю по родному или просто любимому месту - у меня так много разных чувств, связанных с ним, и я хочу оказаться снова там, но увы - сейчас это невозможно. Сочетание горечи и сладости, которое создается грустью, смешанной с надеждой - мы еще с тобой можем увидеться, у меня еще есть шанс вернуться. В этом смысле скучание - всегда по тому, что когда-то было, и есть надежда на то, что при встрече можно испытать что-то похожее на то, что наполняло ранее. Иногда она оправдывается, иногда - увы, нет, мы все меняемся, и так бывает, что тот образ человека или места, который был в нашей душе, со временем все сильнее расходятся с тем, что есть сейчас. А иногда мы можем встретиться, и создать что-то новое - столь же ценное, что было раньше... Иногда место надежды занимает любовь и благодарность к тем, кто умер - они смягчают горе, напоминая - хорошо, что вы были в моей жизни.
Если убрать из скучания надежду - мы получим тоску. Ощущение пустоты в душе там, где когда-то была жизнь, и боль от разрыва без шансов на восстановление, потому что всё, это навсегда - смерть человека, утрата надежды на восстановление отношений или на возвращение. Никогда эта дверь больше не откроется.
Так и получается, что тоска «лечится» горем и слезами, а скучание - встречей. Пусть даже и мимолетным прикосновением, весточкой, сообщением - я помню, я храню твой образ в себе, я надеюсь, что мы еще встретимся, мое движение к тебе - не угасло. А «я соскучился» так и звучит для нас: «давай встретимся».

Пока нет комментариев

Есть у меня такое увлечение, скорее последствия профдеформации, ставить диагнозы литературным персонажам)Предлагаю, коллеги, и вам поупражняться.Ниже приведу цитаты из одного произведения. Ваша задача поставить диагноз, но не просто «пальцем в небо», а по-настоящему, с критериями и обоснованием. «Тогда еще он был молод, и если нельзя сказать, чтоб он был жив, то по крайней мере живее, чем теперь; еще он был полон разных стремлений, все чего-то надеялся, ждал многого от судьбы, и от самого себя; все готовился к поприщу, к роли – прежде всего, разумеется, в службе, что и было целью его приезда в Петербург. Потом он думал и о роли в обществе; наконец, в отдаленной перспективе, на повороте с юности к зрелым летам, воображению его мелькало и улыбалось семейное счастие.Но дни шли за днями, годы сменялись годами, пушок обратился в жесткую бороду, лучи глаз сменились двумя тусклыми точками, талия округлилась, волосы стали немилосердно лезть, стукнуло тридцать лет, а он ни на шаг не продвинулся ни на каком поприще и все еще стоял у порога своей арены, там же, где был десять лет назад.Но он все собирался и готовился начать жизнь, все рисовал в уме узор своей будущности; но с каждым мелькавшим над головой его годом должен был что-нибудь изменять и отбрасывать в этом узоре»Попробуйте начать формировать гипотезу. Продолжаем!«Он полагал, что чиновники одного места составляли между собою дружную, тесную семью, неусыпно пекущуюся о взаимном спокойствии и удовольствиях, что посещение присутственного места отнюдь не есть обязательная привычка, которой надо придерживаться ежедневно, и что слякоть, жара или просто нерасположение всегда будут служить достаточными и законными предлогами к нехождению в должность»Обратите внимание, какие критерии вырисовываются из двух предложенных цитат? Продолжаем!«…думал, что начальник до того входит в положение своего подчиненного, что заботливо спросит его: каково он почивал ночью, отчего у него мутные глаза и не болит ли голова?Но он жестко разочаровался в первый же день службы.»«Все подчиненные чего-то робели в присутствии начальника; они на его ласковый вопрос отвечали не своим, а каким-то другим голосом, каким с прочими не говорили»Продолжаем!«Впрочем, он никогда не отдавался в плен красавицам, никогда не был их рабом, даже очень прилежным поклонником, уже и потому, что к сближению с женщинами ведут большие хлопоты. Он больше ограничивался поклонением издали, на почтительном расстоянии»«Его почти ничего не влекло из дома, и он с каждым днем все крепче и постоянее водворялся в своей квартире»«Сначала ему тяжело стало пробыть целый день одетым, потом он ленился обедать в гостях, кроме коротких знакомых, больше холостых домов, где можно снять галстук, расстегнуть жилет…»«Он не привык к движению, к жизни, к многолюдству и суете»Внимание вопросы: 1. Какой диагноз вы бы поставили герою этого произведения и почему?2. Кто главный герой этого произведения?

Пока нет комментариев

Меня тут кто-то спросил, как отличить эгоизм от умения о самом себе позаботиться и самого себя поддержать. Это интересный вопрос, потому что мне-то казалось, что эти вещи, как памперс и зимняя резина. Как их отличить? А вы попробуйте их перепутать.


Потому что эгоизм – в моем понимании – это когда ты физически не способен замечать других людей, вместе с этими их несчастными чувствами, потребностями и нуждами. Они не помещаются в твою картину мира, которая узенькая, тесная, там есть место только для одного.


В общем, если вы в принципе способны замечать, что другие люди есть рядом и чего-то хотят, то вы, поверьте мне, никакой не эгоист.


И, кстати, не факт, что эгоист способен позаботиться хотя бы о себе – узость и теснота его мира и для этого оставляют не очень много возможностей.


Поэтому у эгоиста всегда очень много нужд, как у орущего младенца. Ему надо то, и это тоже, а сам он не может, а надо, надо, надо, и он кричит миру об этих своих «надо» всевозможными способами. И хотя некоторые с вызовом поясняют «да я просто не хочу ни за кого и ни за что отвечать», я, извините, не верю.


Взрослому человеку вообще невероятно трудно ни за что не отвечать. Разве что если добровольно сдаться в санаторий для душевнобольных, где, действительно, отвечать за все будут другие.
Мы даже не замечаем, как за многое мы отвечаем. Как много чемоданов тащим – ответственность за работу, за семью, иногда за бизнес, репутацию, порядок в доме. За здоровье, за детей, за котика. Дальше вы сами мне расскажете.


И вот тут включается – хорошо бы, если бы включалось – умение позаботиться о себе.


Потому что чемоданы эти тащить все равно приходится, их не бросишь. Разве что как-то удастся добыть путевку в санаторий для душевнобольных. Но я лично на это не рассчитываю. И понимаешь, путем проб и ошибок: чтобы тащить чемоданы, нужно, чтобы элементарно держали ноги и работала голова. В юности это выдается даром, а дальше уже нет.


И становится ясно, что нормально спать, есть, заниматься спортом – не блажь и не прихоть. И находить время на развлечения – не блажь. И хорошо одеваться – тоже скорее необходимость. И даже дарить себе подарки иногда и устраивать внеплановые выходные. И изучать себя. Все это, оказывается, не капризы, а абсолютно необходимая штука, чтобы содержать себя в хорошей форме. Как инструмент, который потащит все эти чертовы чемоданы.

Пока нет комментариев