Мир психологии

ТЕНЬ СОЗАВИСИМОСТИ


Сейчас будет, быть может, сильно неприятно про созависимость, поэтому спросите себя, готовы ли вы в этом моменте пережить сложные чувства.
Настоящий выход из созависимости - тотальной зависимости от отношения мира/партнера/социума и иллюзии отсутствия агрессии - происходит при одном единственном условии: обнаружении и присвоении собственной тени, так как именно она может достроить созависимое (читай беспомощное, беззубое, нуждающееся, нецельное, сливающееся с Другим Я) до наконец-то целого.
Ни бережность, ни напитывание любовью, ни согласие со своей вот такой вот половинчатой конструкцией (потому что все это в определенном смысле продолжение слияния), а в какой-то момент признание и интеграция тени (как обнаружение своей власти и безусловного в том числе разрушительного влияния на других, а значит, наконец ощупываемых границ существования).
Меня часто спрашивают, а как, собственно, эту тень обнаружить. На самом деле, нет ничего проще и одновременно, посмотрев по сторонам, мы понимаем, что и ничего сложнее…
Придется на несколько минут оставить переживание себя и мира изнутри (потому что субъективное внутреннее - это далеко не все, а лишь предполагаемая, еще не дополненная внешним тестированием реальности часть), но сделать шаг в сторону и встать на место Второго, встать в отношения с самим собой, ощутить, каким я переживаюсь со стороны. Итак. Глубокий вдох…
Если бы рядом с вами оказался некто по-детски нуждающийся в вашем постоянном поглаживании и ресурсах, но при этом так-то взрослый человек? Если бы вы фоново ощущали что ему должны, недодаете, не соответствуете его идее о вас? Если бы чувствовали, как открыто и невидимо он забирает вашу энергию (энергию решений, энергию определения себя о вас, энергию на проживание вины и стыда во взаимодействии с ним, энергию, затрачиваемую на то, чтобы оставаться отдельным, не поддаваться требованию слиться, погладить, отдать, напитать)? Если бы вы постоянно ловили ожидающий бОльшего и прячущийся от прямого контакта взгляд? Если бы вы при любом своем недовольстве чувствовали себя виноватым, разрушающим, стоящим перед скудным выбором либо молчать либо проявиться неизбежно став «плохим»? Если бы вы теряли все больше уважения к человеку напротив, потому что из однажды встреченного отдельного, благодаря неосознаваемым мощнейшим внутренним механизмам, он превратился в молчаливо зависящего, все больше душащего, при этом предающего собственные честь и достоинство человека? Если бы вас, не предъявляясь открыто, не обозначая границы, не делая собственных выборов без вашего на то желания превращали в агрессора? Если бы разговаривали в основном не с вами, а с идей о вас, а еще чаще - обиженно молчали? Если бы вам человек напротив никогда не признавал сложное и стыдное о себе, но определял себя исключительно через вас же («я такой, потому что ты»)? Как бы вы себя чувствовали? Как. Бы. Вы. Себя. Чувствовали. Безо всяких «да» и «но».
Дорогие, зависимый от других (хоть ребенок, хоть взрослый) не только беспомощен. Он голоден, зол и манипулятивен. (Точно так же как химический зависимый рядом с веществом, в котором нуждается как в молоке матери). Ребенок не дает, а только берет, такова его суть. Ребенок не принимает решений, а живет через согласие и сопротивление о чужие решения. Ребенок не умеет о себе самостоятельно заботиться и вынуждает к этому других. Ребенок не любит/принимает/уважает, он нуждается во втором, как в жизненно важном объекте. Ребенок забирает силы, используя значимого другого как донора. Ребенок не может узнавать и ценить мать, а любит «хорошую» и ненавидит, когда она вдруг «плохая», в чуть старшем возрасте - превращает эту запрещенную ненависть в собственную вину (читай внутренние обвинения себя). Ребенок не умеет быть за чужие ресурсы благодарным так же как искренне признавать свои ошибки. Это невозможно по факту самого размера пока еще детского сознания. Ребенок может быть наполнен сверх ответственностью не потому, что он рано вырос, а потому, что вынужденно живет в слишком не по размерам для него взрослом мире.
Вытесненная же агрессия не только делает созависимого бессильным, это ведь еще полбеды, она, будучи вынесенной вовне, превращает близких людей рядом в критиков и агрессоров, неизбежно стирая все человеческое и назначая на единственную роль. Она устраивает вокруг себя нужный ей театр, где все актеры заранее назначены. Созависимый не бессилен. Он всесилен, потому что никто кроме него самого не может отозвать перенос, не может закончить игру в «я маленький и слабый».
Можно как угодно выкручивать понятие созависимости, разделяя мир на нарциссов и эмпатов, на жертв и агрессоров, на бедных, несчастных и злых, коварных, но вот это само выкручивание и есть главная тень созависимости - ради сохранения нужного образа себя - я не поступлюсь ничем и расчеловечу любого угрожающего моей сохранности. Поступиться - это всегда выбор духа. У незрелости духа еще просто нет.
Если задуматься, и найти таки силы духа не убегать, а охватить и выдержать - обнаружение такого себя ужасает до смерти (поверьте, я там была)… Момент осознания, что меня - как отдельной личности - моих искренних, а не надуманных желаний, ощущаемых, а не предполагаемых границ, лично выкристализованных, а не вычитанных, убеждений, обнаруженных опытным путем смыслов, жизненных целей еще нет. Есть только осознаваемая или нет мечта о гедонизме, о жизни вне напряжения, о детском довольстве, которую я стараюсь реализовать через другого, питаясь его ресурсами. Однако и в ней мне не найти себе покоя, потому что мне уже не три годика и где-то глубоко внутри я знаю, что Я ненастоящий… В этот момент обнаружения себя прошлый ты распадаешься на тысячу осколков. Страшно. Больно. Катастрофически бессильно. Но только этот крах и целителен.
Если сейчас вам хочется оправдаться, напасть, обвинить, поспорить, интеллектуализировать, сместить фокус, сослаться на травмы, сказать «да, но» или «и что делать?» - таким образом привычно сбросив энергию фрустрации - просто попробуйте сделать усилие не идти за выученными психикой автоматизмами. Попробуйте оставить это поднявшееся напряжение внутри и дать растечься ему по телу ужасом, стыдом, болью, сожалением, принятием того, что где-то глубоко внутри вы и сами все это всегда знали и вот это вот фоновое ощущение стыда было совсем не спроста. В этот момент с вами и случатся переживания любящего (потому и всей душой сожалеющего и горюющего о своей прошлой слепоте) взрослого человека, которого каждый созависимый отчаянно ищет в себе .
Напомню цитату Мамардашвили: «Человек рождается в плаче по умершему». Взрослый рождается в плаче по прошлой «хорошей» иллюзии о себе и всех ненамеренно принесенных ею ущербах другим. И никак иначе. Никому еще не удавалось этот крах прежнего образа себя проскачить. Никому. Так, через стыд и боль, рождается личность.
А выбор - продолжить ли укреплять иллюзию о самом себе или же набраться мужества начать перерастать - у нас есть абсолютно в каждом дне. Мы совершаем этот выбор внутри и снаружи в буквальном смысле каждую минуту. Каждую минуту, когда отказываемся смотреть на себя и свое поведение в контакте со стороны, избегая собственного законченного обнаружения.

Пока нет комментариев

B начале отношений любовь обычно держится на эмоциях, страсти и ощущении новизны. Каждая встреча кажется событием, а близость — чем-то ярким и почти идеальным. Но со временем отношения меняются. И именно после появления детей многие пары впервые сталкиваются не с красивой картинкой любви, а с её настоящей глубиной.


Брак с детьми редко выглядит безупречно. В нём много усталости, бытовых разговоров, недосыпа, хаоса и вечного «надо успеть». Но именно в этой повседневности часто рождается самая взрослая и прочная близость.


Любовь постепенно перестаёт быть только про эмоции и романтику. Она начинает проявляться в простых вещах:
«Поспи, я сам посижу с ребёнком».
«Я заберу его из сада».
«Ты устала — отдохни».


Со временем партнёры узнают друг друга так глубоко, как редко узнают кого-либо в жизни. Видят не только красивые стороны, но и усталость, раздражение, страхи, слабость — и всё равно остаются рядом.


Именно тогда появляется очень важное чувство:
«Мы справляемся вместе».


Да, после детей отношения часто становятся менее лёгкими внешне. Меньше спонтанности, меньше идеальных свиданий, меньше времени друг на друга. Но при этом в них становится гораздо больше настоящей жизни, доверия и внутренней близости.


Потому что любовь взрослеет.


Она перестаёт быть только про страсть и превращается в поддержку, заботу, надёжность и ощущение команды. В способность быть рядом не только в красивых моментах, но и в самых тяжёлых, уставших и обычных днях.


И именно в этих обычных днях — в совместной усталости, детских утренниках, тихих вечерах дома и бытовых мелочах — многие впервые понимают, что такое настоящая семья.


Не идеальная. Не глянцевая. Но по-настоящему живая и своя. Если вы сейчас находитесь именно на этом этапе отношений, вот несколько рекомендаций:


1. Не обесценивайте простые моменты рядом друг с другом. Иногда совместный ужин на кухне или разговор перед сном дают больше близости, чем любые «идеальные» свидания.
2. Берегите ваши маленькие традиции. Кофе вдвоём утром, прогулка вечером или несколько минут тишины рядом могут удерживать отношения лучше громких обещаний.
3. Учитесь вместе переживать трудности, а не только уставать от них. Способность посмеяться в самый хаотичный день иногда спасает отношения сильнее серьёзных разговоров.
4. Не растворяйтесь полностью в родительстве. Дети вырастут, а ваши отношения останутся. Поэтому важно помнить не только о роли мамы и папы, но и о том, что вы мужчина и женщина друг для друга.
5. Не сравнивайте свою семью ни с чужими отношениями, ни с тем, какими вы были до детей. Любовь меняется вместе с жизнью — и в каждом её этапе есть своя глубина.

Пока нет комментариев

Невроз отличника – пример работы психолога


- Это совершенно ужасно! То есть я хочу сказать, что это совершенно ужасно выглядит! - печально, но энергично сказала молодая, хорошо одетая женщина. Она сидела на стуле, прижимая к себе дорогую сумку из хорошей кожи и теребила-перебирала ее длинный ремень.
Ее дочь со сказочным именем Василиса сидела в кресле напротив меня. У девочки было приятное, несколько простоватое лицо, крупные правильные черты, плотно сбитая фигура и крепкие ноги, туго обтянутые белыми колготками. На Василисе было также тяжелое широкое платье из темно-зеленого бархата с белым кружевным воротником и кружевными же манжетами. И воротник, и манжеты выглядели туго накрахмаленными. Больше всего на свете Василиса напоминала только что прошедшую превращение Царевну-лягушку, в которой еще сохранилось что-то отчетливо лягушачье.
Мама Василисы рассказывала просто, без излишней экзальтации, но с идущими к делу эмоциями, именно так, как, в общем-то, и должен строить свой рассказ умственно и эмоционально полноценный человек. Слушать ее было приятно, хотя тема рассказа к тому вроде бы не располагала. Дочь слушала очень внимательно, никаких реплик и даже жестов себе не позволяла. Хотя речь шла именно о ней.
- Перед школой я много занималась с Василисой. Я как раз тогда потеряла работу и времени у меня было достаточно. Вообще она очень способная девочка, читать и считать научилась очень рано, и идти в школу хотела еще в предыдущий год. Но я была против, так как ей тогда только-только шесть лет исполнилось. Зачем перегружать ребенка - так я тогда подумала. Василиса пошла в школу в семь лет, как все дети. Школу мы выбрали хорошую, тестирование Василиса прошла легко. Правда, меня тогда очень удивила ее реакция. Она так нервничала, как будто решалось невесть что. Я успокаивала ее, говорила, что все эти задания для нее просто тьфу (так оно на самом деле и оказалось), что, в конце концов, на этой именно школе свет клином не сошелся, и в городе еще полтысячи школ, многие из которых еще лучше этой, но она как бы меня не слышала. Я говорю об этом потому, что, может быть, это важно для понимания того, что происходит сегодня.
Я энергично кивнула, потому что это действительно было важно.
- Так вот, она меня как будто не слышала и слышала только то, что происходит где-то там, внутри нее. Но потом все как-то обошлось, то есть не обошлось даже, а кончилось очень хорошо, Василису все очень хвалили и зачислили в самый лучший «а» класс.
Она с самого начала училась очень хорошо, но мы так и ожидали. В самом деле - девочка способная, подготовленная, аккуратная - почему нет? Учительница часто ставила Василису в пример другим детям, но вы не подумайте, что моя дочь от этого зазналась или еще что-нибудь такое. Василиса очень ответственная девочка, она понимала, что если ее ставят в пример, то нужно учиться еще лучше. И она всегда готова помочь другим, если нужно. Кроме учебы, в ее классе протекает весьма активная, как это раньше называли, общественная жизнь. Они ставят спектакли, готовятся к разным праздникам, выпускают стенгазету. Василиса принимала во всем этом активное участие, иногда дома что-то рисовала, учила, иногда задерживалась в школе. Я была не против, потому что мне казалось, что это полезно для общего развития. Может быть, это была перегрузка? Но ведь многие дети учатся в школе и одновременно посещают несколько кружков, и ничего с ними не происходит. А Василиса никаких кружков не посещала. Не знаю.
Первый класс Василиса закончила на одни пятерки, лучшей ученицей в классе. На лето с бабушкой ездила на дачу. Там купалась, загорала, ходила в лес, ела ягоды и фрукты - словом, отдыхала. А когда приехала в город, и снова пошла в школу, в конце первой четверти - началось...
- Как именно это началось? С чего?
- Да в том-то и дело, что ни с чего. Накануне вечером все было хорошо. Василиса пришла из школы довольная, получила три пятерки, рассказала, что они будут ставить новый спектакль и Вероника Ивановна обещала ей главную роль, нормально сделала уроки (иногда она сидит допоздна, но именно в этот день все было довольно быстро), поужинала, легла спать. Утром тоже все было нормально. Встала, сделала зарядку, умылась, села завтракать. Не успела съесть кашу, как вдруг - рвота. Мы ужасно испугались, о школе, разумеется, не могло быть и речи. Вызвали врача. Врач пришел, осмотрел, помял живот, сказал: «Все нормально, никакой хирургии нет, может быть, переутомление от школы. Сдайте на всякий случай анализы и попейте витамины». А она все лето эти витамины центнерами ела. И я не врач, конечно, но какое же может быть переутомление от школы в первой четверти? Анализы мы, конечно, тут же сдали. Все нормально. Через день - опять рвота. Да какая! И опять утром. Потом - вечером. И пошло. Василиса бледная как полотно. Пытается меня успокаивать, но видно, что сама перепугана донельзя. Еще бы!
Вот так и живем уже второй месяц. Обследовались уже у всех возможных специалистов. Нашли шумы в сердце и плоскостопие. Сами понимаете, что к нашим симптомам ни то ни другое не имеет никакого отношения. А оно то затихнет, то опять. Не знаем, что делать. Вот, посоветовали обратиться к вам.
- Правильно ли я поняла, что Василиса по характеру всегда была аккуратной и ответственной девочкой?
- Да, да. Она спать не ляжет, пока все уроки не выучит. И подгонять ее, как других детей, совершенно не надо. Все сама.
- А за двойки вы Василису ругаете?
- А у меня никогда не было двоек, - впервые подала голос сама Василиса.
- А если бы были, как ты думаешь, мама стала бы ругаться?
- Я думаю, что нет, - честно подумав, сказала Василиса.
- Назови, пожалуйста, самый хулиганский поступок, который ты совершила в своей жизни. Ну, там стекло разбила или учительнице кнопку на стул подложила...
- У меня никогда не было таких поступков, как вы говорите. Поэтому я не могу сказать... Однажды я случайно разбила бабушкин бокал, когда протирала его полотенцем.
- Бабушка очень ругалась?
- Нет, она совсем не ругалась. Наоборот, она меня утешала, потому что я очень плакала. Бокал был очень красивый, мне было его жалко.
- Скажи, Василиса, а тебе снятся сны?
- Да, конечно.
- А кошмары среди них бывают? Ну, что за тобой кто-нибудь гонится, ты куда-нибудь падаешь или на тебя что-то падает и все такое...
- Нет, такого я не помню. Бывает только, что я что-нибудь не успела к школе сделать или тетрадку дома забыла. Вероника Ивановна говорит: «Дети, откройте тетради». Я лезу в портфель, а у меня там вместо тетрадок яблоки лежат. С дачи. - В этом месте Василиса позволила себе осторожно улыбнуться. - Но это, наверное, не кошмар, потому что Вероника Ивановна добрая.
- То есть она не стала бы ругать тебя за забытую тетрадь?
- Вообще-то она иногда ругается, но на меня - никогда. А про тетрадки я не знаю, потому что никогда их не забывала. Только во сне. - Василиса улыбнулась еще раз.
После окончания разговора я отправила Василису в другую комнату рисовать проективные рисунки.
- Как вы думаете, что с ней такое?! - не скрывая больше своей тревоги, воскликнула мать. - Все врачи разводят руками, а мне иногда кажется, что это что-то совсем страшное. Я второй месяц по ночам не сплю, таблетки глотаю... Как вы думаете, это пройдет?
- Я думаю, что это невроз, - сказала я. - И я думаю, что ждать, пока он сам пройдет (хотя это и возможно), не стоит. Я думаю, что его надо лечить.
Итак, если я предполагаю, что у Василисы невроз, то должны быть налицо все его компоненты. Давайте смотреть.
Предневрозный характер - имеет место. Василиса гиперответственна, педантична, тревожна, несмотря на все свои способности и достижения не уверена в себе («Сто раз все перепроверит»). Очень зависима от мнения окружающих, боится совершить ошибку и повести себя «не так». Характер Василисы, судя по всему, результат взаимодействия воспитания и темперамента. По темпераменту Василиса, скорее всего, флегматик, склонна все делать неторопливо и как следует. А гиперответственность, высокую требовательность к себе в ней воспитали мама и бабушка. Делать много, на совесть, да еще и все делать правильно, все успевать - это тяжело. Поэтому Василиса допоздна сидит за уроками, почти не гуляет, не посещает никаких кружков.
Далее. Клиническая картина - более чем налицо. На первый взгляд, симптом всего один - рвота, но это только на первый взгляд. Мать в разговоре упоминала о том, что Василиса уже больше года с трудом засыпает, под глазами у нее к концу дня - синие круги, иногда плачет по пустякам, в прошлом году под бровью почти месяц дергалась какая-то «жилка» (скорее всего - тик). Итак, есть клиническая картина.
Как обстоит дело с внутренним конфликтом? По идее на его характер должен опосредованно указывать основной симптом.
Иногда это «указание» выглядит весьма своеобразно. Так, например, один из коллег рассказывал следующий случай. Женщина узнает о том, что ей изменяет муж. Ее принципы требуют немедленного развода. Но муж кормит ее и двоих несовершеннолетних детей. Уходить ей некуда. Специальности у нее практически нет. Но и «поступиться принципами» она тоже не может. Тогда из этой тупиковой ситуации находится выход - в болезнь. Женщина заболевает истерическим неврозом, у нее парализует обе ноги. Теперь она просто физически «не может уйти» от мужа, а симптом ясно и недвусмысленно указывает на локализацию внутреннего конфликта.
Итак, имеющийся у нас симптом - рвота. О чем же он нам говорит? Рвота - это не тошнота, не отрыжка, не другие желудочно-кишечные расстройства. Это симптом демонстративный, сильный, внешний. Что такое рвота в представлениях отличницы и аккуратистки Василисы? Нечто грязное, непристойное, отвратительное. То, что шокирует окружающих, то, что невозможно скрыть, перетерпеть. То, чего не должно быть. Отсюда уже рукой подать до внутреннего конфликта. У Василисы воспитанием и рано присоединившимся к нему самовоспитанием подавлена и вытеснена в неосознаваемое ровно половина ее личности - та, которая отвечает за шалости, дерзости, ребячливость и прочие подобные вещи. Но Василисе всего 8 лет и даром подобные «штучки» ей не проходят. Следовательно, имеем внутренний конфликт - между сознательной установкой «все должно быть правильно, вовремя, положительно» и воплем из неосознаваемой части психики «быть всегда положительным и всегда выглядеть пристойно нельзя!». Отсюда же - «непристойный» характер симптома.
Сложнее обстоит дело с психотравмирующей ситуацией. Ее вроде бы на горизонте нет. Считать таковой длительное напряжение и попытки делать все и всегда правильно - довольно большая натяжка. Ведь у Василисы пока все получалось. Почему же срыв произошел именно тогда, в начале первой четверти второго класса? Но и здесь есть некоторая зацепка. Когда я расспросила Василису о предполагаемом спектакле, Василиса с нескрываемой радостью сообщила мне о том, что из-за ее болезни главную роль отдали другой девочке, а ей досталась роль положительная, но малозначащая.
- А разве не обидно, что главная роль досталась не тебе? - поинтересовалась я.
- Нет, что вы! - очень искренне ответила Василиса (мне показалось, что лживость отнюдь не входит в число ее недостатков). - Там же столько слов надо было учить. А сейчас у меня совсем мало - всего одна страничка. Я ее уже выучила, так что мне даже на репетиции можно не ходить. Но я все равно иногда хожу, сижу в зале, слушаю.
С некоторой натяжкой, но все же можно предположить, что Василиса, разумеется, не осознавая этого, была роковым образом «травмирована», получив еще одну почетную нагрузку - большую главную роль в новом спектакле, и именно это послужило «спусковым крючком» для развития невроза. Отсюда несколько яснее становится и момент с психологической защитой. Отвратительный симптом тем не менее позволил Василисе «отвертеться» от главной роли и существенно уменьшить ее участие в общественной работе в целом. Кроме того, возможно, что из-за болезни и сама Василиса смогла разрешить себе какие-то мелкие послабления, о которых я просто не осведомлена.
Итак, все компоненты невроза вроде бы налицо. Пора начинать лечение. Ясно, что оно должно быть комплексным. Посоветовавшись с невропатологом, мы решили никакого медикаментозного лечения пока не проводить и ограничится психотерапией.
Маме были выданы рекомендации поговорить с учительницей и в разговоре настаивать на следующем.
Снять на время все общественные нагрузки с Василисы.
Никогда и ни при каких обстоятельствах не ставить Василису в пример другим детям. При надобности хвалить лично ее, других детей совершенно не упоминая.
Далее я посоветовала маме создать атмосферу «хулиганства» в семье, действуя по мере сил и фантазии.
- Кидайтесь подушками, опрокиньте чернила на что-нибудь очень нужное, - серьезно советовала я, не обращая внимания на восковую бледность мамы. - Бейте посуду, получайте двойки, пишите на стенах в парадной, позвоните кому-нибудь по телефону и посоветуйте запасаться водой, так как ее скоро отключат. Через полчаса позвоните по тому же номеру и посоветуйте пускать в набранной воде кораблики.
- Я вас поняла, - шепотом сказала мама. - Я попробую.
С самой Василисой я работала по методу, который условно называется сказкотерапией. Ребенок при минимальном участии психотерапевта сочиняет сказку. В проблемах героев сказки, естественно, отражаются собственные проблемы ребенка. Решая их вместе с психотерапевтом, развивая и завершая сюжет, ребенок вплотную подбирается к разрешению собственного внутреннего конфликта, а значит, и к преодолению невроза. Естественно, что все так просто только на словах. На практике добраться до подлинного конфликта таким способом бывает очень нелегко. Но Василиса для «настоящей» психотерапии была еще слишком мала, а для игровой терапии слишком серьезна. Поэтому особого выбора у меня не было.
За сочинение сказки Василиса принялась охотно. И конфликт в сказке был как на ладони - до тошноты положительная девочка Ася и ее антипод - отрицательная героиня Танька. Я уже почти торжествовала - достаточно было подружить Таньку и Асю, слить их в один персонаж, и вот уже преодоление внутреннего конфликта достигнуто и долгожданная победа над неврозом - у нас в руках. Но не тут-то было. Василиса категорически отказывалась признавать Таньку и ее достоинства. И никакие мои увертки и приемы не помогали. Бились мы почти месяц, пока наметились какие-то сдвиги.
Тут и со стороны мамы подоспела помощь - она каким-то образом уговорила Василису положить бабушке в компот пластмассовую рыболовную муху. Да еще два раза Василиса ложилась спать, так и не приготовившись к уроку природоведения. И учительница, встревоженная состоянием девочки, честно выполняла мамины просьбы - никаких общественных нагрузок, никаких публичных похвал. Приблизительно через пять недель Василиса немного расслабилась и отвратительный симптом тут же исчез, сгинул, как будто его и не было. В это же время подошла к концу и наша «долгоиграющая сказка». На последнем сеансе Василиса призналась мне, что если бы было можно и не задавали так много уроков, то она хотела бы ходить в кружок керамики при школе. Дети там сами лепят из глины, а потом расписывают... Так красиво. Я уверила Василису, что ее мечта вполне реальна.

Пока нет комментариев

Не менее двух часов в сутки человек должен принадлежать самому себе и находиться в состоянии покоя. Это также важно для психического здоровья, как и общение. Ровный ход мыслей, самопознание и размышления, иногда просто пустота и тишина - часто мы это делаем неосознанно, но нам нужно уединение. По дороге на работу и обратно, отключаясь в общественном транспорте от мира, праздно рассматривая витрины магазинов, не планируя покупок и т.д. Уединение нужно для равновесия нашей души.

Пока нет комментариев