ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

ТРЕХКОМПОНЕНТНАЯ ТЕОРИЯ ЛЮБВИ


В 1986 году американский психолог Роберт Стернберг предложил свою трехкомпонентную теорию любви. На его взгляд, любовь имеет три составляющие: интимность (в некоторых переводах – близость, но мне кажется слово «интимность» более точным), страсть, обязательства. В идеале – для продолжительных полноценных отношений в супружестве необходимо сочетание всех трех компонентов. Это совершенная любовь. По сути, все люди именно к ней и стремятся, но не тут-то было. Нельзя сказать, что такого сочетания в жизни не случается.


Во-первых, довольно часто в начале отношений мы можем наблюдать именно такое сочетание – люди, движимые страстью, взаимным сексуальным притяжением, чувствуют эмоциональную близость, взаимный обмен и поддержку, и готовы взять на себя обязательства друг перед другом. Хочется верить, что именно в таком состоянии люди и принимают решение соединить свои жизни в семью. Но дальше все происходит по-разному. Или до того все происходит по-другому. Некоторым парам удается сохранить это соотношение всю жизнь. Но – увы! – их не слишком много.


Страсть – это мотивационная составляющая любви. Она включает в себя сексуальное притяжение, сексуальное влечение и сексуальное поведение. В каком-то смысле страсть подобна наркотику; оказывая стимулирующее воздействие и являясь источником наслаждения, она способна вызывать неутолимый любовный голод. Но нужно понимать, что страсть может быть шире сексуальности. Это некоторая одержимость, и может включать упоение властью и другие сильные эмоции. Как правило, страсть связана с потребностью в близости, в эмоциональной привязанности, и порождает стремление к интимности. Но не всегда. Бывают ситуации, когда страсть не сопровождается близостью, и наоборот – близость может существовать без страсти. К сожалению, современные тенденции общественного сознания, признающие и – часто пропагандирующие «секс без обязательств», сексуальные контакты как кратковременные связи обесценивают необходимость близости в сексуальных отношениях.


Интимность (близость) - это эмоциональная составляющая любви. Любящие люди чувствуют себя связанными друг с другом близкими связями. Эта близость имеет несколько различных проявлений. Любящим хочется сделать жизнь тех, кого они любят, лучше и легче. Любящие искренне симпатизируют любимым, испытывают удовольствие, когда общаются с ними. Они искренне готовы поддержать любимых в трудную минуту и рассчитывают получить то же самое в отношении себя. У них общие интересы, увлечения, занятия. Они делятся друг с другом своими мыслями, чувствами и вещами. Иногда между ними возникает ощущение взаимопонимания без слов. Фактически, как считает Стернберг, именно общие интересы и занятия могут стать одним из решающих факторов в превращении отношений ухаживания в любовь. Но интимность может возникать между людьми и без всякой страсти, как братско-сестринские отношения. Извечный гендерный вопрос – может ли существовать дружба между мужчиной и женщиной имеет конкретный практический ответ – вполне может, если есть близость, но нет страсти и сексуального влечения. Потребность в принятии, тепле и взаимопонимании в некоторых случаях может оказаться сильнее сексуальной потребности. Кстати, довольно часто случается, что брак, где давно улеглась страсть и сошло на нет сексуальное влечение оказывается достаточно устойчив, если сохранена интимность.


Обязательства (в некоторых переводах – привязанность, но более точным будет именно «обязательства») - это когнитивный компонент любви. Это решение человека о том, что он любит кого-то (кратковременный аспект) или решение сохранять отношения (долговременный аспект). Помните, как при венчании – беру тебя в горе и радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии. Это что-то про это. Довольно часто случается, что в браке уже и секса нет, и взаимных интересов – но взятые обязательства о воспитании детей, совместная собственность, материальные обязательства удерживают людей вместе.


Итак, три компонента, и их сочетания могут быть разные.


Восемь разновидностей любви по Стернбергу, обусловленные различными комбинациями трех компонентов - страсти, интимности и обязательств.


Легко догадаться, что в первом случае отношений никаких не будет, а восьмой встречается не очень часто. Стернберг считал, что если присутствуют два компонента, то отношениям есть, на чем держаться, хотя доля дискомфорта будет присутствовать. Ну а если только один компонент – то, увы, риск для пары очень большой. Тремя компонентами любви, согласно треугольной теории, являются близость, страсть, и обязательства.


Отсутствие любви представляет собой отсутствие всех трех компонентов любви. Отсутствие любви характеризует подавляющее большинство наших личных отношений, повседневное взаимодействие.


1. Симпатия/Дружба: Человек чувствует близость, связанность и теплоту по отношению к другому, без чувства сильной страсти или долгосрочных обязательств.


2. Влюбленность: увлеченная любовь появляется при пробуждении страсти в отсутствии близости и обязательств. Романтические отношения часто начинаются как безрассудная любовь и превращаются в романтическую любовь с появлением близости со временем. Без появления близости или обязательств, влюбленность может исчезнуть внезапно.


3. Пустая любовь характеризуется обязательствами без близости или страсти. Более сильная любовь может вырождаться в пустую любовь. В культурах, в которых распространены устроенные браки, отношения супругов могут начинаться как пустая любовь и развиться в другую форму, демонстрируя «как пустая любовь не обязательно является конечной стадией длительных отношений…[но] скорее началом чем концом.


4. Романтическая любовь происходит из сочетания близости и страсти в любви. Романтические любовники не только обращены физически друг к другу, но также связаны эмоционально — однако не имеют поддерживающих обязательств.


5. Дружеская любовь это близкий, не страстный тип любви, сильнее чем дружба благодаря элементу долгосрочных обязательств. Этот тип любви наблюдается в долгих браках, где страсти больше нет, но где глубокая привязанность и обязательства остаются.


6. Роковая любовь может быть представлена головокружительным ухаживанием и браком — ее глупость в том что обязательства строятся на базе страсти без стабилизирующего влияния близости.


7. Совершенная любовь это полная форма любви, представляется как идеальные отношения к которым люди стремятся. Из семи вариаций любви, совершенная любовь в теории является той любовью, ассоциируемой с понятием «идеальной пары». Согласно Стенбергу, эти пары продолжают иметь отличный секс спустя более пятнадцати лет отношений, они не могут представить себе более счастливые длительные отношения с кем-то ещё, они решают свои малочисленные затруднения с легкостью, и каждый наслаждается в отношениях с партнером. Хотя Стенберг предупреждает, что поддержание совершенной любви может быть даже сложнее чем её достижение. Он подчеркивает важность переноса компонентов любви. Хотя, совершенная любовь не может быть вечной. Если страсть теряется со временем, она может перейти в дружескую любовь.

Пока нет комментариев

Эрих Фромм: «Рыночный характер» и «кибернетическая религия»


Самым важным для понимания характера и тайной религии современного человеческого общества является то изменение в социальном характере, которое произошло за период до второй половины XX столетия. Авторитарный, одержимый, накопительский характер, развитие которого началось в XVI веке и который продолжал преобладать в структуре характера, по крайней мере средних классов общества, до конца XIX века, медленно уступал место рыночному характеру.


Я назвал это явление рыночным характером, потому что в этом случае человек ощущает себя как товар. Живое существо становится товаром на «рынке личностей». Один и тот же принцип определения стоимости действует и на рынке личностей и на товарном рынке: на первом продаются личности, на втором — товары. В обоих случаях стоимость определяется их меновой стоимостью.


Так как успех зависит главным образом от того, как человек продает свою личность, то он чувствует себя товаром или, вернее, одновременно продавцом и товаром. Человека не заботят ни его жизнь, ни его счастье, а лишь то, насколько он годится для продажи.


Цель рыночного характера — полнейшая адаптация, чтобы быть нужным, сохранить спрос на себя при всех условиях, складывающихся на рынке личностей. Личности с рыночным характером по сравнению, скажем, с людьми XIX века не имеют даже своего собственного «я», на которое они могли бы опереться, ибо их «я» постоянно меняется в соответствии с принципом «Я такой, какой я вам нужен».


Люди с рыночным характером не интересуются (по крайней мере сознательно) такими философскими или религиозными вопросами, как «для чего живет человек?» и «почему он придерживается того, а не иного направления?». У них свое гипертрофированное, постоянно меняющееся «я», но ни у кого нет «самости», стержня, чувства идентичности. «Кризис идентичности» — этот кризис современного общества — вызван тем фактом, что члены этого общества стали безликими инструментами, чувство идентичности которых зиждется на участии в деятельности корпораций или иных гигантских бюрократических организаций. Там, где нет аутентичной личности, не может быть и чувства идентичности.


Люди с рыночным характером не умеют ни любить, ни ненавидеть. Эти «старомодные» эмоции не соответствуют структуре характера, функционирующего почти целиком на рассудочном уровне и избегающего любых чувств, как положительных, так и отрицательных, потому что они служат помехой для достижения основной цели рыночного характера — продажи и обмена, — а точнее, для функционирования в соответствии с логикой «мегамашины», частью которой они являются. Они не задаются никакими вопросами, кроме одного — насколько хорошо они функционируют, — а судить об этом позволяет степень их продвижения по бюрократической лестнице.


Поскольку люди с рыночным характером не испытывают глубокой привязанности ни к себе, ни к другим, им абсолютно все безразлично, но не потому, что они так эгоистичны, а потому, что их отношение к себе и к другим столь непрочно. Этим, возможно, также объясняется, почему их не беспокоит опасность ядерной и экологической катастрофы, несмотря даже на то, что им известны все данные, свидетельствующие о такой угрозе.


Удивительно, почему современные люди так любят покупать и потреблять, но совсем не дорожат тем, что приобретают. Наиболее правильный ответ на этот вопрос заключается в самом феномене рыночного характера. Отсутствие привязанностей у людей с таким характером делает их безразличными и к вещам. И, пожалуй, единственное, что имеет для них какое-нибудь значение, — это престиж или комфорт, которые дают эти вещи, а не сами вещи как таковые. В конечном счете они просто потребляются, как потребляются друзья и любовники, поскольку и к ним не существует никаких глубоких привязанностей.


Цель человека рыночного характера — «надлежащее функционирование» в данных обстоятельствах — обусловливает его рассудочную в основном реакцию на окружающий мир. Разум в смысле понимания является исключительным достоянием Homo sapiens; манипулятивный же интеллект как инструмент достижения практических целей присущ и животным, и человеку. Манипулятивный интеллект, лишенный разума, опасен, так как он заставляет людей действовать таким образом, что это с точки зрения разума может оказаться губительным для них. И чем более выдающимся является неконтролируемый манипулятивный интеллект, тем он опаснее.


Преобладание рассудочного, манипулятивного мышления неразрывно связано с атрофией эмоциональной жизни. А поскольку эмоции не культивировались, считались ненужными и рассматривались скорее как помеха для оптимального функционирования, они остались неразвитыми и так и не смогли превзойти уровня эмоционального развития ребенка. Поэтому лица с рыночным характером чрезвычайно наивны во всем, что касается эмоциональной стороны жизни. Их могут привлекать «эмоциональные люди», однако в силу своей наивности они часто не могут определить, являются ли такие люди естественными или фальшивыми. Вот почему так много обманщиков и мошенников добиваются успеха в духовной и религиозной сферах жизни; вот почему политики, изображающие сильные эмоции, очень привлекают людей с рыночным характером и почему последние не могут отличить подлинно религиозного человека от того, кто просто демонстрирует глубокие религиозные чувства.


Конечно, термин «рыночный характер» отнюдь не является единственным термином, описывающим этот тип личности. Для характеристики его можно было бы также воспользоваться термином отчужденный характер; люди с таким характером отчуждены от своего труда, от самих себя, от других людей и от природы. Используя психиатрический термин, человека с рыночным характером можно было бы назвать шизоидным, однако такой термин может ввести в заблуждение, так как шизоидная личность, живя среди других шизоидных личностей и успешно функционируя, не испытывает чувства беспокойства, которое свойственно ей в более «нормальном» окружении.


Этой общей структуре характера соответствует «кибернетическая религия» рыночного характера. За фасадом агностицизма или христианства скрывается откровенно языческая религия, хотя люди и не осознают ее как таковую. Эта языческая религия с трудом поддается описанию, ибо такое описание возможно лишь на основе того, что люди делают (и не делают), а не на основе их сознательных размышлений о религии или догмах той или иной религиозной организации. Самым поразительным на первый взгляд является то, что человек превратил себя в бога, потому что он обрел техническую возможность создать второй мир вместо того мира, который, как утверждает традиционная религия, был впервые создан Богом. Можно сформулировать эту мысль иначе: мы превратили машину в бога и, служа машине, стали подобны богу. Не важно, какую формулировку мы выберем: важно то, что люди, находясь в состоянии наивысшего реального бессилия, воображают, будто стали благодаря науке и технике поистине всемогущими.


И чем в большей изоляции мы оказываемся, чем менее эмоционально реагируем на окружающий мир и чем более неизбежным и катастрофическим кажется нам в то же самое время конец цивилизации, тем более пагубным становится влияние этой новой религии. Мы перестаем быть хозяевами техники и, напротив, становимся ее рабами, а техника — некогда жизненно важный элемент созидания — поворачивается к нам своим другим ликом — ликом богини разрушения (вроде индийской богини Кали), которой и мужчины и женщины жаждут принести в жертву и самих себя, и своих детей. Продолжая сознательно цепляться за надежду на лучшее будущее, кибернетическое человечество закрывает глаза на тот факт, что оно уже превратилось в поклонников богини разрушения.

Пока нет комментариев