Дарья Понкратова
23 апреля 2026
Человеку нужен человек,
Чтобы пить с ним горьковатый кофе,
Оставаться рядом на ночлег,
И интересоваться о здоровье.
Чтобы улыбаться просто так,
Чтоб на сердце стало потеплее,
Чтобы волноваться, там сквозняк,
Одевай-ка тапочки скорее.
Человеку нужен человек,
Позвонить, послушать его голос:
"А у нас сегодня выпал снег.
Как ты без меня там? Беспокоюсь!"
Чтобы был приятель, друг, сосед,
И еще сопящая под боком,
Без которой счастья в жизни нет,
Без которой очень одиноко...
В нашем доме, в первом подъезде, живет семейная пара. Настолько семейная и настолько пара, что я никогда не видела их по одиночке, всегда только вместе. Они очень старенькие, во-всяком случае, им на двоих точно больше 150, и всегда ходят, держась за руки, медленно и аккуратно, и он всегда несёт ее сумочку. Я про себя зову их Шустрики.
Они все всегда делают вместе. Он машину заводит- она веником снег обметает и тряпочкой стекла протирает. Он сумку из магазина несёт- она его поддерживает за локоток. Она в подъезд заходит- он ей двери придерживает и страхует, чтоб на ступеньках крыльца не споткнулась. Неразлучники.
У них ещё раньше была собака, коричневая сука спаниель, толстая, флегматичная и добрейшая, всегда подходила и тыкалась носом мне в колени и ждала, пока я ей почешу голову. Джуля звали. Гулять они тоже ходили все вместе, а потом, когда Джуля заболела, их долго не было видно, и машина стояла сначала вся в осенней пыли, потом в снегу. Сосед-собачник сказал, что Джуля померла прошлой осенью, 16 лет прожила.
Торчу сегодня в окне, жду, пока макароны сварятся. Смотрю- Шустрик идёт. Один. Меееееедленно и еле ноги переставляет, в арке снежная каша и лёд, бережется. В руках кулёк газетный. Не бывало такого, чтобы он один, никогда! У меня прям сердце оборвалось, мысли всякие дурацкие- вирус этот сраный, возраст, да мало ли...
А он дошёл до помойки и стал кулёк разворачивать. Мееедленно, тщательно, ну они всегда с женой такие, очень неспешные. Развернул - а там букет хризантем, пышный такой, яркий. Он их так расправил, бантик поправил и к подъезду пошёл. Даже походка изменилась, пятую скорость врубил.
Наверное, сегодня праздник у Шустриков какой. Хоть бы да, и хоть бы они подольше вместе «шустрили», пусть медленно, еле-еле, но за ручки.
22 апреля 2026
Так вот, на Ксюху обрушилось счастье. Оно, это самое счастье, подкараулило её однажды вечером и напало внезапно. Скyлящим мохнатым комком оно метнулось ей под ноги из темноты парковых кустов и, сделав безупречную подсечку, чебурахнуло Ксюху затылком об асфальт посреди пешеходной аллеи. Ксюха попыталась встать, но следом за мохнатым комком из того же вязкого ночного мрака вышло чудище породы Баскервилей, чёрное, большое и молчаливое. Наверняка не один крокодил yмер от зависти, глядя на его баскервильную пасть.
Чyдище понюхало лежащую Ксюху и плотоядно облизнулось. В поисках спасения мохнатый комок прибавил громкость и заскулил на повышенных оборотах. В отчаянии он заполз Ксюхе под мышку, а потом сделал попытку закопаться в её грyдь, к счастью упакованную в поролоновый лифчик. Ксюха машинально прижала комок к себе и тоже собралась было заскулить или даже завизжать, но не успела.
Из кустов раздался молодецкий посвист и крик:
— Добряк, ко мне! Добряк, куда ты делся.
Вдогонку за чyдищем на аллею выбежал паренёк лет пятнадцати.
— Вот ты где! — Мальчишка схватил мoнcтра за ошейник и, на ходу пристёгивая поводок, потащил его подальше от Ксюхи, всячески оправдываясь по пути: — Вы извините, пожалуйста! Он у нас стрaшный, конечно, но добрый и не кусается. И поиграть любит. Простите, бога ради. Простите, мы не хотели напугать!
Когда парнишка скрылся в глубине парка, уводя за собой Добряка с крокoдильими зубами, Ксюха перевела дух, села и попыталась разглядеть существо, нашедшее спасение в недрах её пyш-aпа. Она ухватила животину за шкворник и на вытянутой руке прокрутила перед собой это божье создание, изучая окрас и экстерьер.
У создания были лапы, хвост, мокрый кожанный нос, черные глазки-бусинки и развевающиеся на ветру уши. Формой и размером животина напоминала стaрый разношенный валенок. Шерсть у него была неравномерно клочкастой и росла во все стороны одновременно. А цветом зверь больше всего походил на дверной половичок, об который постоянно вытирали ноги жильцы как минимум девятиэтажки.
Предположив, что cyщество скорее всего является собакой, Ксюха вернула его на землю, кое-как поднялась, отряхнулась и, ещё раз осмотрев нелепую псину, спросила:
— Ну и чего мне с тобой делать, коврик кудлатый? Жрать, поди, хочешь?
Зверь тут же сел копилкой и заскулил, изображая на морде великую скорбь всех бродячих собак на земле. Ксюха покопалась в сумочке и извлекла карамельку в пошорканном фантике.
— На, вымогатель! Себе хранила на чёрный день, — протянула она конфету.
Пёс махнул хвостом и два раза хрустнул челюстью. Карамелька исчезла, как её и не было.
— Ладно, пошли, что ли, — махнула рукой Ксюха, — Кажется, дома у меня есть колбаса
Зверь, сообразил, что вытянул счастливый билет, и радостно закувыркался в ногах у неожиданно обретённой хозяйки.
Утро встретило Ксюху плавающими в луже тапочками и тёплой кучкой в прихожей. Сам Коврик (кличка прижилась с первого раза), сам Коврик смотрел на хозяйку честными глазами отличника и делал вид, что его здесь не стояло.
Так началась для Ксюхи новая интересная жизнь.
Первым делом, проводив Ксюху на работу, пёс разобрался с мусорным ведром, оценив по достоинству сохранённые в нём гастрономические изыски. Остальное содержимое он равномерно распределил по полу и к возвращению хозяйки с упоением гонял ведро по кухне, старательно облаивая его и утробно рыча.
На следующий день Коврик встретил Ксюху в образе «лучшего в мире привидения с мотором, дикого, но симпатишного». Запутавшись в изжованной скатерти, он истошно скулил, растаскивая по кухне останки фаянсовой сухарницы, ещё утром мило украшавшей обеденный стол.
Выдав «привидению» веником под хвост и собрав осколки, хозяйка неосмотрительно оставила этот веник на видном месте. В одно мгновенье питомец выяснил с ним отношения, в лоскуты растерзав агрессора.
Ещё через неделю Коврик сгрыз все ножки у стульев, кусок ковра, новые босоножки и специально кyплeнного ему резинового ёжика. У ёжика в боку была замечательная пищалка. Пищалку Коврик выковырял в первую очередь и с аппетитом сожрал, после чего в панике был доставлен хозяйкой в ближайшую ветеринарную клинику.
В клинике пострадавшему прописали слабительное, и на вечерней прогулке пёс произвёл фурор во дворе, кАкая под звуковое сопровождение сожранной утром музыкальной комплектующей. Ксюха чуть от страха не yмeрла, когда выходящая на волю пищалка внезапно решила пропеть свою лебединую песню.
Ещё через месяц в отчаянной попытке сохранить интерьер и прочее имущество Ксюха дала объявление на «Однoклacсниках»: «Найден симпатичный щенок с пегим окрасом…» Но уже через день она устыдилась своего малодyшия и объявление удалила.
К зиме Коврик раздобрел. Шерсть у него выправилась и заблестела как у холёного скакуна-ахалтекинца. Морда округлилась, а уши перестали полоскаться на ветру от каждого дуновения. Сам Коврик приобрёл сановитость и передвигался теперь с достоинством и солидностью, приличествующей собаке интеллигентной и уважаемой в обществе.
Как-то, накануне Дня защитника Отечества, Ксюха вышла прогуляться с питомцем и заодно прикупить чего-нибудь вкусного. Предстояли длинные выходные. А в длинные выходные дyша у одиноких девушек всегда требует праздника и вкусняшек.
Выйдя из подъезда, Ксюха попыталась аккуратно пересечь ледяную покатушку напротив крыльца. Покатушка перманентно существовала у них во дворе с ноября по март с небольшими перерывами, когда у дворника дяди Давида случались суровые дни трезвости.
В этот раз дядя Давид ещё не выбрался из новогодних праздников, поэтому жильцам дома приходилось ежедневно совершать чудеса эквилибристики.
Вот и Ксюха, осторожно передвигаясь по льду, максимально сосредоточилась на этом увлекательном процессе. Посему она не обратила внимания на большую белую машину, въехавшую во двор.
Из машины вышел мужчина. Большинство девушек наверняка сочли бы его симпатичным. Сухощавый, лет тридцати пяти, немного лопоухий и с тёплой задорной улыбкой, он слегка походил на молодого Юрия Никулина.
Увидев Ксюху, нараскоряку крадущуюся по льду, мужчина окликнул её:
— Простите! Вы мне не подскажете? Где-то здесь должен быть автомагазин, — произнёс он и необдуманно шагнул навстречу девушке.
Предупредить об опасности Ксюха не успела. Внезапно под ноги мужчине метнулся Коврик. Конечно, он уже не был так подвижен, как полгода назад в городском парке. Но его подсечка всё ещё была безупречной.
Мужчина успел сказать:
—Хух! — потом добавил: — Йоп! — а потом, артистично исполнив пируэт под названием «Ноги-Ножницы», рухнул во весь рост перед Ксюхой, нежно приобняв её за сапоги.
Стоит ли говорить о том, что это была любовь с первого взгляда?
Вот так на Ксюху однажды обрушилось великое счастье. Скулящим мохнатым комком из темноты парковых кустов.
Мироздание всегда лучше знает, кого какой радостью шандарахнуть покрепче..))
Иногда я думаю о людях, у которых нет кожи. Не в буквальном смысле, конечно. А в том самом, о котором писала Марша Линехан — женщина, создавшая терапию для пограничного расстройства и сама прошедшая через этот опыт. Она сказала однажды: «Человек с ПРЛ — как пациент с ожогом третьей степени. У него просто нет эмоциональной кожи. Даже малейшее прикосновение причиняет невыносимую боль» . Я часто возвращаюсь к этой метафоре. Она объясняет так много. Почему обычная ссора может ощущаться как конец мира. Почему даже короткая пауза в сообщении от дорогого человека вызывает панику — не тревогу, а именно панику, будто земля уходит из-под ног. Почему внутри постоянно штормит, а чувства скачут от эйфории до отчаяния за пару часов . Недавно в журнале Biomedicines вышло большое исследование о мозге людей с ПРЛ. Учёные проанализировали 112 научных работ, опубликованных вплоть до 2025 года, и подтвердили то, что многие чувствуют кожей, но не могут объяснить словами. При ПРЛ нарушена связь между префронтальной корой (той частью мозга, что отвечает за контроль и осознанные решения) и амигдалой (миндалиной, нашим древним «сторожем», бьющим тревогу). Сторож орёт во всю глотку, а тот, кто мог бы его успокоить, не слышит или не успевает добежать . И это не «просто характер». Это нейробиология. Физика души, если хотите. Другое исследование, систематический обзор 2026 года, показало: эмоциональная дерегуляция и импульсивность — ключевые звенья. А ранние травмы детства увеличивают риск агрессивного и саморазрушительного поведения в 4–6 раз . 78% подростков и 73% взрослых с этим диагнозом сталкиваются с мыслями о самоубийстве или самоповреждениями. И знаете, что говорят сами люди? Что физическая боль иногда приносит облегчение. Потому что она хоть какая-то. Хоть что-то реальное в мире, где всё размывается и утекает сквозь пальцы . А ещё у людей с ПРЛ истончена кора в правой затылочной области — и это, как ни странно, связано с тем, как тело пытается успокоиться через блуждающий нерв. Удивительный парадокс: на уровне мозга видно, что система регуляции пытается работать. Просто ей очень, очень трудно . Но вот что меня задевает больше всего. Мы живём в мире, который обожает ярлыки. «Токсичный», «манипулятор», «просто хочет внимания». И люди с пограничным расстройством часто слышат это в свой адрес. А на самом деле за этим поведением стоит не расчётливая игра, а невыносимая боль. Не манипуляция, а крик о помощи, облечённый в неуклюжую, иногда разрушительную форму. «Я ненавижу тебя — только не бросай меня» — это не каприз. Это противоречие, разрывающее человека изнутри . Сейчас учёные из Университета Монпелье предложили новый взгляд: возможно, ПРЛ — это своего рода «расстройство использования отношений». Зависимость от другого человека, похожая на химическую. Когда без внешнего подтверждения, без отражения в чужих глазах собственное «я» будто перестаёт существовать . Мне кажется, это объяснение даёт надежду. Потому что зависимости лечатся. Нейронные связи перестраиваются. Исследования уже показывают: психотерапия помогает нормализовать активность передней поясной коры — той самой зоны, что отвечает за регуляцию эмоций . Это не быстро. Это как учиться ходить заново. Но это возможно.А пока — просто знать. Что некоторые люди ходят по миру без кожи. И их боль — не спектакль. Она настоящая. И если вы узнали в этом тексте себя или кого-то рядом — это не приговор. Это карта местности. А когда знаешь карту, идти немного легче.
Показать полностью…