Этот текст - не про редкий диагноз. он про то, как легко пропустить аутизм у девочки, особенно если она старается быть «удобной». И про цену, которую за это платят дети и родители. К четырем годам жизни дочери мы поняли, что внутри нашей принцессы (кукольная внешность, розовые бантики) живет корсар, нигилист и немного каскадер, не очень профессиональный, судя по синякам на ногах. Плохое владение собственным телом (неуклюжесть), непонимание социальных игр, недоступность азов иронии. Вот такой ребенок.Переступая розовыми ботиночками, Д. следует за мною по торговому центру. Кукла Маша тут же, почему-то ее удобно тащить за собой за ногу. Волосы Маши подметают не очень-то чистый пол. Заходим в магазин с детской одеждой. —Здравствуйте, Кто это к нам такой красивый пожаловал?— губы продавщицы складываются в улыбку. Которая, впрочем, быстро угасает, когда моя дочь открывает рот:—Ты тут зачем? — грубо спрашивает она без всяких прелюдий. Тогда я считала себя плохим воспитателем вежливых младенцев. Одиннадцать же лет спустя доктора заговорят о расстройстве аутического спектра. РАС без интеллектуальных нарушений. Почему так поздно? Потому что у женщин РАС проявляется иначе, чем у мужчин. Девочки лучше маскируют трудности и чаще имитируют поведение сверстников, чтобы казаться «нормальными». Но это требует огромных усилий и приводит к выгоранию. С первых часов жизни моего ребенка у меня было ощущение, что она терпит. Как ни странно, она терпит меня. Мои прикосновения, объятия, массажи. Нет, она не плакала и не отталкивала руки, поэтому мне даже было странно говорить об этом с педиатром. Что я могу сказать? что ребенок лучше засыпает, если его оставить в покое? что она не просится на ручки? Что прекрасно гулит в одиночестве? Возрадуйтесь, мама, и отдыхайте. В два года она боялась мух и незнакомцев. В три она не боялась никого и бодро вышагивала с детской площадки, не оглядываясь на взрослого. В четыре она выучила все буквы. В пять все еще не умела складывать их в слога. Зато собирала пазлы на 500 деталей.В шесть не могла запомнить простые детские стихи. Но зато с удовольствием цитировала огромные куски любимых аудиокниг и спектаклей в прозе, мастерски подражая интонации и акцентам.В восемь коммуницировала со всей детской площадкой, вне зависимости от возраста все дети были ее друзьями. В одиннадцать она осталась в одиночестве в школе и во дворе.В десять ее оптимизм и смех наполнял детскую, в двенадцать ей пришлось принимать антидепрессанты. Причины и диагнозы озвучивались разные: СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), дислексия, дисграфия, недостатки воспитания и черты характера. и везде знаки вопроса от врачей, которые только к пятнадцати годам вылились в строчку: отдельные черты расстройства аутического спектра. Так много лет спустя разрозненная мозаика сложилась в картину.Итак, почему вы можете пропустить РАС у вашей дочери: а) проблемы списывают на характер. Например, она просто стеснительная, или очень чувствительная, или перфекционистка, или умная, но странненькая (наш вариант). б) девочки долго «держаться». Сложности появляются в подростковом возрасте при росте социальной нагрузки. К этому времени РАС уже маскирован годами, и его путают с тревожным расстройством, депрессией, выгоранием.Кстати, интересный факт. В кино и книжных образах часто используют мужской тип РАС. Он ярче, конфликтнее, заметнее. Помните эти истории про гениальных, но странных мальчиков? Образы девочек с аутизмом в кино в лучшем случае депрессивны и тревожны. Это также ведет к тому, что женщины узнают о собственной особенности уже во взрослом возрасте, часто случайно — через статьи и терапию. Чем вы как родитель можете помочь девочке с невидимым аутизмом:а)принятие. не требовать будь как все. б)снижение тревоги и предсказуемость ваших реакций в)помощь в понимании эмоций («ты злишься»,«ты устала»), обучение распознаванию своих и чужих границг)школа без насилия и уменьшение соцдавленияЧем вы можете помочь себе как родителю ребенка с РАС. Это очень важно, потому что ребенок всегда держится на взрослом: а)снять с себя вину. б)дать в первую очередь себе понятную структурную информацию о РАС. в)найти специалистов для ребенка и группу поддержки для себя.Невидимый аутизм — это не про «не заметили». Это про «слишком долго справлялись». И если что-то в этом тексте вам отозвалось — вы не одиноки.

Пока нет комментариев

О ГРАНИЦАХ ПАРЫ


Один из признаков зрелости пары по Отто Кернбергу: способность пары осознанно защищать себя в жизненном пространстве.


Хочу поразмышлять, что это значит и в чем проявляется.


Сразу важно выделить те сферы, в которых важно отстаивать и защищать своё партнёрство. Мне видится:
-в отношения с детьми
- с близкими родственниками (родители, сиблинги)
- с друзьями
- с социумом и чужими людьми.


От детей никуда не денешься, но можно задать себе несколько вопросов:
Есть ли у нас закрывающаяся на ключ спальня
Выделяем ли мы время друг для друга без детей и хозяйственных хлопот
Учим ли детей ждать, если мама с папой разговаривают
Не спят ли маленькие (большие) дети в одной кровати с родителями
Если дети «проблемные», то достаточно ли опоры на окружающих у пары, чтобы ее жизнь не превратилась в служение ребёнку


В отношениях с родственниками:
Защищать пару от ожиданий и планов по поводу вас
Не критиковать и не обсуждать партнёра с родственниками
Останавливать критику и осуждение, идущие от них


В отношениях с друзьями
Не обсуждать, не критиковать партнёра с друзьями
Беречь интимные отношения от посягательств друзей/подруг
Не игнорировать, если друзья излишне заботятся о партнёре


Самый сложный вопрос, по-моему, как защищать пару от охотников поразвлечься, соблазнить, очаровать, увести. Это тоже часть реальности, и не у всех есть пара, а им тоже хочется удовлетворять свои потребности. Приходит только: качество и зрелость отношений, хороший чувственный секс снизят риск вторжения захватчиков. И то -не факт: от влюблённости защиты нет.
Принятие ценности: Я ЗАЩИЩАЮ СВОИ ОТНОШЕНИЯ И НЕ ПОДДАМСЯ.

Пока нет комментариев

Недавно у Татьяны Фишер была статья об агрессивном поведении, и она вызывала много агрессивных откликов)). Отчасти они были спровоцированы тем, что в обыденном понимании и в понимании некоторой части психологов (например, гештальт-терапевтов) под агрессией понимается не одно и то же. Хочу здесь своими словами пояснить, в чем разница.
Для начала: агрессия — это не эмоция, а поведение, которое может запуститься любыми эмоциями: гневом, страхом, тревогой, стыдом, чувством вины и так далее. В повседневном понимании агрессия отождествляется с насилием, причинением физического или психологического вреда. Недостаток этого взгляда заключается в том, что мы крайнюю точку одного очень важного психического процесса принимаем за весь процесс. Это как если бы мы клеймили позором радость из-за того, что кто-то может злорадствовать, или считали, что физическая активность — это плохо из-за того, что люди могут травмироваться или даже умереть из-за злоупотребления этой самой активностью. Что же за процесс, крайней точкой которого действительно может быть насилие и боль?
Этот процесс - перевод любого нашего внутреннего импульса (порожденного нашими потребностями и отраженного в виде эмоций) вовне в виде слов или действий. Почему любого, и почему это тоже называется агрессией? Исходное значение слова «агрессия», как знают многие, кто интересуется гештальт-терапией, это «движение к чему-то». Любое движение нарушает сложившееся на данный момент статус-кво. И не просто нарушает, а разрушает, создавая что-то новое в окружающей ситуации. И это движение далеко не для всех будет приятным. Например, попросили мы кого-то сходить в магазин. Что здесь агрессивного? А то, что мы воздействуем на другого человека, чтобы он что-то для нас сделал, и этим меняем его психологическое состояние. И дальше, понятное дело, многое зависит от него самого: хочет он сам сходить в магазин или нет, любит он нас или нет, болеет или полон сил, торопится куда-то или у него много времени, умеет он говорить «нет» или не способен на это. Масса факторов, определяющих его реакцию, но — наше проявление уже бесповоротно изменило ситуацию. Понятно, что ситуация эта очень-очень частная, но показательная. Невозможно быть в этом мире и не быть агрессивным. Другое дело — как я готов встречаться уже с встречной агрессией человека, когда он нам, например, говорит «нет» в ответ на нашу просьбу. Считаюсь я с этим, или продолжаю настаивать на своем, не останавливаясь даже перед причинением боли? Процесс все тот же, но именно эту часть мы обычно агрессией и называем — когда человек перестает считаться с другими людьми.
По степени интенсивности этот единый процесс — агрессию — можно разделить на три очень условных «участка» (один переходит в другой в зависимости от увеличения активности, как нарастающее давление или значение термометра).
1. «Прикосновение» — это проверка границ. Я о чем-то прошу, высказываю свое мнение, проявляюсь еще каким-либо образом — и жду реакции другого человека. Для кого-то уже сам факт того, что я о чем-то высказываюсь, может оказаться неприемлемой агрессией! Но на этой стадии обычно так: вам что-то предложили, вы отказались/согласились, человек спокойно действует в согласованности с вашей реакцией. То есть в ответ человек или прикасается уже к нам (если у него есть встречное движение), или же отстраняется, уклоняется.
2. «Давление» — это попытка подвинуть другого, чтобы освободить место себе. Ключевой момент здесь — подвинуть, по принципу «мне тоже здесь есть место, учитывайте и меня так же, как я стараюсь учитывать вас». Мы настаиваем на своем (даже если с нами не согласны изначально), но все же пытаемся считаться с реакциями других людей. Процесс, обратный давлению — отталкивание (то есть уже когда давят на нас).
3. «Уничтожение (аннигиляция)». В какой-то момент давление от легкой формы может перейти в попытку психологического или даже физического уничтожения другого человека как препятствия на моем «движении к...». Вот это зона вполне четко и конкретно распознаваемого насилия, почти у всех ассоциирующегося с агрессивным поведением.
Агрессия — важнейшее условие нашего выживания, нашей способности защищаться и добиваться желаемого в этом мире. Нам важно распознавать степень нашей агрессивности во взаимодействии, очень важно осознавать, что любое наше проявление в этом мире вносит в этот самый мир изменения, и далеко не все они будут приятны для других. Мы — агрессивные существа, мы все способны к насилию и можем дойти в нем до аннигиляции (чаще встречается психологическая). Признание, легализация в себе этой самой силы намного лучше способствует умению переводить внутренние импульсы во внешнюю среду, чем неосознанный запрет на нее из страха, что она кому-то сделает плохо (и кому-то точно сделает — даже если это будет просто «прикосновение»). Иными словами: важно овладевать своей агрессивностью, а не отменять ее как что-то неприемлемое.

Пока нет комментариев

Большинство женщин не умеют любить. Хотят чтобы их любили, а сами не могут любить. По мнению профессора доктора психологических наук Ольги Овсяник только 10% женщин хорошо знают психологию мужчин и учитывают их интересы в отношениях. Большинство женщин не понимают что жизнь лёгкая штука если тяжело значит мы что то делаем не так

Пока нет комментариев