Гуманизации инженерной психологии

Когда мы произносим словосочетание «инженерная психология», перед мысленным взором многих до сих пор возникает картина, достойная пера раннего фантаста или сухого прагматика-психотехника начала XX века: человек за пультом, мигающие лампочки, стрелки приборов и задача психолога — подогнать бедного человека под безжалостный ритм машины. Сделать его быстрым, точным, безошибочным. Сделать его функцией.

Но позволительно ли нам, психологам, смотреть на человека как на придаток машины? Не есть ли это предательство самой сути нашей науки?

Техника — это не просто совокупность артефактов из металла и кремния. Техника, есть кристаллизованная, экстериоризированная деятельность человека. В каждом рычаге, в каждом интерфейсе, в каждой строчке кода застыла человеческая мысль, человеческая воля и, если угодно, человеческая душа. И когда современный оператор садится за терминал сложной системы, происходит не просто «обмен информацией». Происходит встреча двух образов мира: того, который заложен в машину творцом-инженером, и того, который живет в сознании человека.

Трагедия значений и утрата смыслов

Главная проблема современной techno-сферы лежит не в плоскости эргономики кнопок или цвета шрифтов на мониторе. Она лежит в плоскости смыслообразования.

Известно, что сознание человека оперирует двумя фундаментальными категориями: значением (общественно-историческим знанием, алгоритмом, логикой системы) и смыслом (личностным переживанием, отношением человека к миру). Машина по своей природе бездушна: она оперирует исключительно значениями. Она знает, что нажатие красной кнопки означает «закрыть клапан». Но машина не ведает смысла этого действия. Смысл рождается только в живом сознании: для одного это рутинная операция, для другого — спасение города от катастрофы, для третьего — акт профессионального творчества.

Кризис современной культуры и техники заключается в их тотальном расхождении. Технократическая цивилизация навязывает человеку мир, перенасыщенный значениями, но обедненный смыслами. Когда интерфейс сложной системы (будь то атомная станция или социальная сеть) выстроен так, что скрывает от человека последствия его действий, происходит отчуждение. Человек превращается в слепого исполнителя алгоритмов. Он нажимает кнопки, но его живое движение угасает, его сознание сужается до размеров экрана монитора.

Именно здесь, в точке утраты смысла, рождаются техногенные катастрофы. Ошибается не «человеческий фактор». Ошибается система, которая лишила человека права на осмысленное действие, превратив его образ мира в плоскую схему.

Машина как функциональный орган и культурный артефакт

Инженерная психология должна перестать быть наукой об «адаптации человека к машине». Ее подлинная миссия — гуманизация техники.

В процессе деятельности машина становится для человека функциональным органом. Подобно тому, как слепой ощущает мир не рукой, а кончиком трости, оператор ощущает реальность через интерфейс системы. Но трость проста и прозрачна для сознания. Современные же информационные системы часто становятся непрозрачной стеной, искажающей реальность.

Как же преодолеть это отчуждение? Ответ кроется в культуре. Техника не существует вне культуры, она есть ее материальное воплощение. Гуманизация машины означает, что при ее создании инженер и психолог должны опираться не только на законы кибернетики, но и на законы искусства, литературы, этики.

Хороший интерфейс — это не тот, который минимизирует время реакции. Хороший интерфейс — это тот, который поддерживает диалог с человеком. Тот, который уважает его интеллект, оставляет пространство для творчества, позволяет переживать чувство сопричастности к общему делу. Машина должна быть не надзирателем, а партнером, расширяющим границы человеческого «Я».

Возвращение к живому человеку

Сознание не дано нам изначально, его нужно постоянно «натягивать», совершать усилие по его удержанию. Техника должна помогать человеку в этом усилии, а не снимать его, превращая нас в пассивных потребителей.

Инженерная психология будущего — это гуманитарная дисциплина. Это наука о том, как сохранить в человеке Человека в условиях тотальной машинизации. Это поиск таких форм предметного мира, которые не калечили бы душу, а развивали ее.

В конечном счете, проблема культуры и техники сводится к древнему, как мир, вопросу о свободе. Будет ли машина клеткой, построенной из алгоритмов и поведенческих паттернов, или она станет крыльями, позволяющими человеческому духу подняться к новым смыслом? Ответ на этот вопрос зависит не от кремниевых чипов. Он зависит от того, какой образ мира мы, творцы и пользователи, носим в себе.