Каким НЕ должен быть психолог
Академия Психологии и Психотерапии
Пересматриваю сериал, который, на мой взгляд, действительно лучшее, что есть на данный момент в отечественном кинематографе. Если бы создатели озаботились одной маленькой деталью, он был бы идеальным. Но они не озаботились, и в сюжете появилась «психологиня», которую не то что к травмированным детям, близко к людям подпускать нельзя. Её «работа» с главным героем – это хрестоматийный пример того, как нельзя практиковать психологию. А её методы не просто ошибки, а профессиональное преступление.
Во-первых, с порога выдала диагноз: «Вы обижены на мать». С первых минут общения она заявляет герою, что знает, что он чувствует. «Вы обижены на мать, на брата, на весь город». Это грубейшее нарушение этики: психолог не имеет права навязывать клиенту свои интерпретации. Его задача – помочь человеку самому назвать свои чувства. Утверждая «вы чувствуете это», она не исследует его реальность, а подменяет её своей гипотезой. Это лишает клиента права на собственный опыт.
Второе – типа «каверзные» вопросы, которые используются больше как оружие, нежели как инструмент помощи или исследования. Она маниакально пытается загнать героя в угол: «А вы не думали, что сами виноваты?», «Вы ведь ненавидите брата?». Это манипуляция под видом терапии. Вместо создания безопасного пространства, где можно медленно прикасаться к боли, она устраивает допрос. Травмированный человек в такой ситуации не раскрывается, он закрывается или агрессивно защищается. Это не лечение, а повторное насилие.
В-третьих, она СОВЕТУЕТ, что категорически запрещено делать психологу. Хотя нет, это не советы даже, это прямые приказы, как приговор: «Идите и скажите брату всё».
Нормальный психолог никогда не даст директиву вроде «пойдите и выскажите обиды». Потому что это:
а) перекладывает ответственность с клиента на специалиста,
б) игнорирует реальные риски (как отреагирует брат? что это разрушит в жизни героя?),
в) лишает клиента права самому решать, готов ли он к таким шагам.
Работа психолога – помочь человеку исследовать последствия такого разговора и принять собственное решение. У неё же это выглядит как распоряжение: «Сделай, как я сказала, и станет легче». Это опасно и безответственно.
Нормальный психолог никогда не даст директиву вроде «пойдите и выскажите обиды». Потому что это:
а) перекладывает ответственность с клиента на специалиста,
б) игнорирует реальные риски (как отреагирует брат? что это разрушит в жизни героя?),
в) лишает клиента права самому решать, готов ли он к таким шагам.
Работа психолога – помочь человеку исследовать последствия такого разговора и принять собственное решение. У неё же это выглядит как распоряжение: «Сделай, как я сказала, и станет легче». Это опасно и безответственно.
Четвёртое. Психолог становится преследователем.
Она ловит героя вне кабинета, навязывается с «сессиями» на улице, не оставляя ему права на приватность. Психолог – не друг, не следователь и не спаситель. Его роль есть контейнирование в строго отведённых рамках установленного времени, места и договорённости. Нарушая эти рамки, она превращает терапию в преследование, усиливая тревогу и беспомощность.
Она ловит героя вне кабинета, навязывается с «сессиями» на улице, не оставляя ему права на приватность. Психолог – не друг, не следователь и не спаситель. Его роль есть контейнирование в строго отведённых рамках установленного времени, места и договорённости. Нарушая эти рамки, она превращает терапию в преследование, усиливая тревогу и беспомощность.
Пятое. Сведение всей сложности к одному штампу.
«Вас обидели, но вы не виноваты». Блин!!! Она повторяет это как мантру, сводя многолетнюю травму, профессиональное выгорание, экзистенциальный ужас к упрощённой формуле. Травма не математическое уравнение с одним неизвестным. Это лабиринт, где боль переплетена со злостью, стыдом, тоской, любовью к тем же самым обидчикам. Упрощая, она не просто обесценивает страдания героя, она их отменяет, стирает и уничтожает.
«Вас обидели, но вы не виноваты». Блин!!! Она повторяет это как мантру, сводя многолетнюю травму, профессиональное выгорание, экзистенциальный ужас к упрощённой формуле. Травма не математическое уравнение с одним неизвестным. Это лабиринт, где боль переплетена со злостью, стыдом, тоской, любовью к тем же самым обидчикам. Упрощая, она не просто обесценивает страдания героя, она их отменяет, стирает и уничтожает.
А теперь, спрашивается, чего меня так бомбит? Ну, кино и кино.
Но такой образ создаёт иллюзию, что психолог должен быть таким вот грубым и «жёстким», чтобы «докопаться до правды»;
или имеет право играть в детектива, нарушая все мыслимые границы и правила;
или знает о клиенте больше, чем он сам.
Но такой образ создаёт иллюзию, что психолог должен быть таким вот грубым и «жёстким», чтобы «докопаться до правды»;
или имеет право играть в детектива, нарушая все мыслимые границы и правила;
или знает о клиенте больше, чем он сам.
В реальности хороший психолог задаёт открытые вопросы, работает в рамках контракта и запроса, в четко оговореннные время и место, помогает клиенту найти свои ответы, а не выдаёт готовые, не даёт советов, потому что не проживает жизнь за клиента.
Если ваш психолог напоминает этого персонажа, бегите от него, к чёртовой матери. Настоящая терапия должна быть безопасной, а не похожей на допрос с пристрастием.
