15 января 2026
Синдром последней черешни
Когда я родилась 35 лет назад в предперестроечном Советском Союзе, маму пришла навестить в роддоме её тётка Ольга Павловна, по тем временам небывалая модница и красавица. Бездетная. Она принесла маме гостинец — кулёк спелой черешни.
— Можно-можно, пока молоко не пришло, — дружелюбно сказала медсестра.
Мама, крошечная, юная, только что родившая и страшно голодная, принялась уплетать черешню, а тётка вдруг с глубокой грустью произнесла:
— Ешь, детка, ешь, в каком-то смысле это твоя последняя черешня.
— Да ладно, тётушка, откормлю и снова можно будет, — весело ответила мама.
— Дело не в этом. Теперь ты мать. Каждый вкусный кусок, который у тебя есть, будет уже не совсем твой. Ты захочешь всегда пихнуть его ребёнку.
Мама рассказала мне эту историю только однажды, когда я сама была беременна старшей дочкой. Теперь я вспоминаю её каждый раз, когда в Москве появляется черешня. Сколько себя помню, мама всегда несла мне первые ягоды, даже если везти далеко, даже если это её кто-то угостил. Со всех вечеринок и банкетов приносила мне в салфетке всё, что могла унести: конфету, пирожок, дефицитный персик, интересную мармеладку, кофейную жвачку.
— Кусок в горло не лезет, — объясняла мама. — Я тут осетрину ем, а как же вы с Машей? А как вам было бы вкусно, если бы вы тоже ели…
Мама покупала мне книжки, которых не было у неё в детстве. Тащила меня с собой на выставку, чтобы я, четырёхлетняя, тоже могла увидеть Кандинского и Шагала. Брала меня с собой на море, плевать, что уже ноябрь и место в купе всего одно. Будила меня ночью, чтобы показать огромные южные звёзды.
У нас в семье это назвали «синдром последней черешни». Он прекрасен и ужасен. Прекрасен потому, что он позволяет растить самых счастливых детей на свете (как мы с сестрой), и ещё он связан с таким острым чувством любви, что кажется, сердце сейчас разорвётся. А ужасен потому, что твоя, по-настоящему твоя черешня, действительно, осталась в далёком прошлом, и твоё сердце всегда не на месте. Ты боишься недодать, недодарить, не разделить какое-нибудь удовольствие с ребёнком.
Обожаю мамину тётку, которая и после той черешни приезжала в гости и привозила два кулька чего угодно — мне и маме. «У ребёнка должна быть здоровая мать», — приговаривала она, следя, чтобы мама не запихала мне в рот угощения из своего кулька, подливая ей какао, отправляя на концерт, отпуская куда угодно, развеяться и побыть себе хозяйкой.
Не знаю, страдала ли тётка от своей бездетности, но она была права, как ни одна мать: у каждой мамы независимо ни от чего должна всегда оставаться в жизни радость, которую она со спокойной душой ни с кем не делит. Спокойно наслаждается чем угодно, понимая, что у детей точно всё есть — или будет, когда придёт пора.
Каждая мама с синдромом последней черешни должна хотя бы раз в году купить себе мороженое и съесть его, не вспоминая о ребёнке. Поехать в отпуск без детей — и без угрызений совести. Погулять по парку и прокатиться на карусели, потому что ей этого сейчас захотелось, а не за компанию и не ради детей.
У ребёнка должна быть здоровая мать…
Студент зашел в колбасную лавку и увидел за прилавком симпатичную молодую девушку с заплаканными глазами. Он удивился, что оказался единственным покупателем, внимательно посмотрел на девушку, и спросил её:
– А где хозяйка с дочкой?
– Месье Бонье посчитал, что им лучше отдыхать. Он очень заботлив.
– Они успели устать за две недели после открытия?
– Он так решил. Вы что-то хотели?
– Да, немного ветчины. Жаль, что вы скоро закроетесь. У месье хватило ума организовать дело, и неплохо, но… Простите, я просто обрадовался, что рядом с домом, в котором я живу, открылась такая замечательная лавка. А теперь я огорчился.
– Месье Бонье и не думает закрываться.
– Хорошо, если так. Но у меня для него плохие сведения.
Через три дня студент снова зашел за ветчиной. За прилавком стоял сам месье Бонье.
– Как идет торговля, месье? – спросил студент.
Нахмуренный владелец лавки обреченно махнул рукой, и пробормотал:
– Торговля идет плохо. И я, чёрт побери, не знаю, в чём дело! Я выбрал лучшую продавщицу, от которой не отвести глаз!
– Месье, у вас прекрасная любовница, но в ней-то всё и дело. Ей не место в этой лавке. Верните жену и дочку на место, и у вас всё наладится! А для общения с этой девушкой, найдите другое место и время.
– Ты откуда такой умный? – спросил месье Бонье, нахмурившись. – Тебя конкуренты подослали?
– Нет, я просто студент, который заходит к вам, купить немного ветчины. Мне жаль, если вы закроетесь, разоритесь.
– Я поругался и с женой, и с дочерью. Они все поняли, про мои отношения…
– Дело важнее, месье. Помиритесь с ними, и дела пойдут в гору.
Месье Бонье недоуменно посмотрел на студента.
– Месье, я изучаю новую науку – психологию. И согласно этой науке – вы сделали всё неправильно. Большинство ваших клиенток – измотанные жизнью кухарки, которым неприятно смотреть на красивую девушку, которая кажется беззаботной, даже когда она страдает. Им тяжело приходить к вам, и получать каждый раз укол в сердце.
– Им нравится моя некрасивая жена? Они не получают укол?
– Я бы не сказал, что она у вас некрасивая, месье, она просто старше любовницы. Еда… Колбасы, и ваши многочисленные деликатесы не должна продавать бледная худая девушка. Вы ведь не туберкулезом торгуете, месье? А ваша жена выглядит здоровой, а её щеки такого же цвета, как и эти колбасы… – Студент показал, на какие именно колбасы похожи щеки жены месье. – Ваша жена вызывает воспоминания о матушке, а каждому человеку приятно вспомнить заботливую мать. Мать-кормилицу, можно и так сказать.
– Я как-то не подумал об этом, чёрт побери, но ко мне заходят не только кухарки.
– Мужчины не ходят к вам, месье, если они не одиноки и не бедны, как я… Чаще всего их проводят с собой жены, так ведь? Пример хорошей семьи перед глазами важен, месье. А про вашу любовницу уже пошел слух по всему району. Жены не любят, когда мужчины рассматривают даже чужих любовниц. И они всё чувствуют. Даже если они зайдут к вам случайно, то постараются поскорее выйти, месье. И в следующий раз они не зайдут к вам.
– Это что же за наука такая, повтори?
– Психология, месье. Верните жену, помиритесь с ней, и я зайду через три дня, и мне придется стоять в очереди. Но я не буду против. Мне нравится лавка.
Через три дня студент снова зашел в лавку. Всё вышло так, как он и сказал. Покупателей хватало, и ему семь минут пришлось дожидаться свою ветчину. Жена месье Бонье и его дочка выглядели уставшими, но счастливыми.
Через полгода студент женился на дочери месье Бонье и забросил учебу. Он посчитал, что его знаний хватает. Наверное, так оно и есть. Их потомки до сих пор успешно торгуют деликатесами. Будете в районе Ле-Аль, попробуйте… Пальчики оближешь!
Конкуренция не зависит от пола, поскольку это естественное состояние оценки, сравнения и желания превзойти (продолжаю освещать темы, заказанные вами в моем ТГ).
В желании превзойти другого нет ничего плохого. Если только:
— вы не пытаетесь возвыситься за счёт унижения другого;
— вы не пытаетесь соревноваться, кто из вас лучшая мать, если один из вас вообще отец;
— вы не конкурируете с собственными детьми, как-то приятно забывая, что вы лет на 20-30 старше;
— вы не надеетесь, что кто-то будет любить вас за вашу победу, завидовать — да, любить вряд ли;
— вы не рассчитываете, что превосходство над другими принесет вам счастье, продвижение по карьере — возможно, но счастье при этом вам никак не гарантировано;
Желание конкурировать, соревноваться уместно во многих пространствах там, где вы относительно равны, и может окончательно перестать вас заботить, когда вы займете свою уникальную нишу, хоть профессиональную, хоть личностную. Уникальное не стоит в шеренге и не оглядывается по сторонам. Оно не сравнимо, оно просто есть.
Каждый из нас время от времени понимает, что оказался в жутком месте. Или как минимум в неподходящем.
Возможно, приходится признать, что мы выстроили неподходящую карьеру. Или запутались в отношениях, с которыми больше не хотим мириться. Или мы поступаем вразрез со своими ценностями. Или мы впали в зависимость. Или — делаем вид, что мы какие-то другие люди.
В такой момент нам с вами совсем даже не весело. Скорее — ужасно. Я называю это ощущение «НЕ ТО».
Потому что в такой момент единственное, о чем я могу думать, это: «НЕ ТО!». Иногда больше ничего в голову вообще не приходит.
Что-то внутри рвется наружу и кричит: «Не то!». Ваше тело вторит: «Не то». Ваше сердце поддерживает: «Не то». Ваша душа негодует: «Не то!». Но ваш рациональный ум не может согласиться. Потому что придется что-то менять. А плана Б подготовлено не было. У вас только одна жизнь. Только одна работа. Только один супруг. Единственная квартира.
Ваш ум разумно отвечает: «Ну да, не то чтобы идеально но больше ничего нет, так что придётся смириться». Вы понятия не имеете, по какой причине попали в эту ловушку… и еще меньше знаний о том, как из неё выбираться. Ваш ум успокаивает: «Нам надо перестать паниковать и смириться. Больше у нас ничего нет».
Но ваше тело, ваше сердце, ваша душа — не слушают. Они хором повторяют: «Не то… не то… не то».
Пожалуй, наиболее смелые мои знакомые — это те люди, которым удавалось сказать вслух «Не то», не имея в руках заготовленного плана действий.
Они выходили из тяжелых ситуаций, не зная, найдутся ли в будущем ситуации полегче. Они смотрели на свою жизнь и признавались: «Не знаю, как выглядит моя идеальная жизнь, но уж точно НЕ ТАК». И уходили.
Одна моя подруга развелась и вернулась в свою детскую комнату, в родительский дом. Её осуждали все соседи, а она потихоньку строила себе новую жизнь. Все говорили: «Если уж он тебе не подходит, то кто тебе нужен?». Она не знала, что ответить. Но она говорила себе, что закончившийся брак был НЕ ТЕМ, что ей было нужно.
Другая моя подруга ушла от мужа с тремя детьми — без финансовой поддержки — и поселилась в крошечной квартирке с одной-единственной кроватью. Она тоже создавала себе новую жизнь. В бедности, в страхе, в одиночестве. Но в полном соответствии с внутренним голосом, который кричал: «НЕ ТО!».
Я думаю о моих друзьях, которые увольнялись в никуда. Потому что они слышали внутреннее «Не то». Я думаю о моих друзьях, бросавших университет — вместо того, чтобы убедить себя, что им по-прежнему интересно. Они теряли стипендию, они работали в Макдональдсе, пока все остальные получали дипломы. Они долго не могли решить, что делать дальше. Но облегчение приходило уже в тот момент, когда они переставали сопротивляться ощущению «Не то».
Я думаю о подруге, забравшей детей из воскресной школы в один момент, потому что она устала от жесткого отношения и даже осуждения, исходившего от главы этой конкретной церкви. Да, это была ее церковь. Да, она привыкла к людям. Но находиться в этом здании она больше не могла. Единственное, что она слышала, — это слова «Не то». Она взяла детей за руки и вышла на свежий воздух.
С рациональной точки зрения будет безумием отказываться от привычной, добросовестной, качественной жизни — и прыгнуть в неизвестность. Ни один здоровый человек не предложит вам прыгать без продуманного плана в рукаве. Нам всем нужна уверенность и стабильность.
И всё-таки…
И всё-таки.
Если вы делаете вид, что не слышите своего «Не то», вам придётся остаться с «Не тем». Не нужно знать, чего вы хотите, чтобы понять, что вот этого вы точно не хотите.
Смелость в том, чтобы произнести эти два коротеньких слова.
А что потом? Я не знаю. И вы не знаете. Никто не знает. Возможно, что-то получше. Может, похуже. Но что бы там ни было… это не то
