Я С ТОБОЙ НЕ РАЗГОВАРИВАЮ: что такое насилие молчанием.


«Когда моя мать злилась или была недовольна, она начинала вести себя так, будто меня просто нет. В такие моменты я будто становилась невидимкой, приведением или оконным стеклом. Когда я была маленькой – наверное, мне было шесть или семь лет – у меня все горело внутри от её свирепого взгляда, я плакала и умоляла её сказать хоть слово, но она молчала. Конечно, всё свое детство я в страхе ходила на цыпочках вокруг неё. Это как быть запертым в наказание на чердаке, но гораздно тоньше и не столь очевидно. Лет до сорока я не понимала, что это такой вид насилия.»


Эта женщина не одинока; дети, которые выросли среди вербального и эмоционального насилия часто считают такое поведение нормальным, ошибочно полагая, что так как у них происходит и во всех семьях. Не удивительно, что в обществе много расхождений на тему того, что считать насилием внутри семьи. И хотя большинство людей готовы признать проблемой физическое насилие – действия, которые оставляют видимые синяки или переломы – тем не менее, многие не понимают, где заканчивается неспособность справиться с собственными эмоциями (например, с раздражением) и начинается насилие над другим человеком. Однако, не важно – является ли такое поведение сознательной попыткой манипулировать и контролировать другого или же человек оправдывается, говоря, что «он(а) его спровоцировал(а)» - оба эти варианта являются насилием.


В отличие от общественного мнения, исследования очень четко демонстрируют, что эмоциональное и вербальное насилие делают с мозгом ребенка: они в прямом смысле меняют его структуру. Такие дети вырастают во взрослых, которые не доверяют своему восприятию и имеют серьёзные трудности совладания со своими эмоциями; у них развивается небезопасный стиль привязанности, которые отделяет их от собственных чувств (избегающий стиль) или делает их очень уязвимыми и чувствительными к отказам (тревожный стиль). Поскольку у них есть склонность считать нормой вербальное насилие, они могут находиться в отношениях с человеком, которые и проявляет к ним это вербальное насилие.


Когда большинство из нас думают о вербальном насилии, мы представляем себе крики и вопли, но правда в том, что самое токсичное насилие – тихое и безмолвное; перечитайте историю, с которой начинается эта статья и отметьте, что в данном случае орудие насилия – материнское молчание.


Насилие молчанием: что это такое и как оно разрушает.


Леа, 38 лет, написала мне о своем первом браке:


«Я становилась жалким существом, умоляла его сказать мне, что после этой ссоры он всё ещё меня любит, а он не отвечал. Я умоляла ещё сильнее, плакала, а он сидел на диване с каменным лицом. Тогда я начинала извиняться, даже если он начал ссору, а я не сделала ничего плохого. Вот как я боялась, что он уйдет. Я не считала его поведение ни насилием, ни контролем, пока не пошла в свои 35 лет на терапию. Я ведь прожила так 12 лет и не даже не задумывалась, что что-то не так.»


История Леи не исключение, не одна она годами считает подобное поведение партнера нормальным. Насилие молчанием легко рационализировать или отрицать: «он просто не хочет говорить», «она просто пытается собраться с мыслями», «он не хочет обидеть меня нарочно» или «может быть я и правда слишком чувствительная, как она и говорит». Как я и объясняла в свое книге «Детокс для дочери», дети усваивают не только те сообщения, которые получают в процессе вербального насилия (например, "зачем я тебя только родила", "ты чудовище", "от тебя одни неприятности" и т.п.), но так же формируют свои ожидания от мира и понимание того, как люди ведут себя в отношениях из этого родительского молчания.


Среди насилия молчанием можно выделить несколько типов: глухая стена, игнорирование, демонстрация презрения и отказ от эмоционального контакта. У всех них одна цель – выставить человека маргиналом, заставить его ужасно себя чувствовать и усилить контроль.


̤Г̤л̤у̤х̤а̤я̤ ̤с̤т̤е̤н̤а̤ ̤и̤л̤и̤ ̤з̤а̤к̤р̤ы̤т̤ь̤с̤я̤ ̤о̤т̤ ̤п̤о̤т̤р̤е̤б̤н̤о̤с̤т̤е̤й̤ ̤д̤р̤у̤г̤о̤г̤о̤.̤


Этому поведению посвящено достаточно много исследований и у него есть даже своя аббревиатура DM/W (от англ. Demand/Withdraw), потому что оно признано одним из самых токсичных схем взаимоотношений. Стать глухой стеной – это конец диалога и это означает что у человека, который этот диалог инициировал, опускаются руки. Когда так поступает родитель по отношению к ребенку, он или она четко демонстрирует этим, что мысли и чувства ребенка не имеют никакой ценности и никого не волнуют: а так как потребности ребенка - это любовь и поддержка родителя, то ребенок выучит этот урок как некую "правду" о себе. Когда так поступает один взрослый партнер с другим, это просто демонстрация власти, которая сообщает другому: то что ты хочешь, то что ты думаешь, то что ты чувствуешь – в наших отношениях не имеет ни малейшего значения.

Пока нет комментариев

Мы просто перестаем видеться с человеком, но душа с ним рядом. Можем начать новые отношения и полюбить снова, но прежнее чувство не уходит, оно просто становится тихим, не кричит и не болит.. просто живёт, как радость первой встречи, как нежность прикосновения, как теплый летний бриз... И благодарность за путь что прошли рядом

Пока нет комментариев

«Я любила тебя. Уймись»

Те, кого мы любили и с кем потом расстались — неважно, по чьей инициативе, но по их вине, — зачем они возвращаются? (даже так —?!) Человек, который год или пять лет назад разбил тебе сердце, от которого уползла в слезах и соплях, ненавидя или прощая — нет разницы, — которого не забыла до сих пор, как нельзя забыть удаленный аппендикс, даже если все зажило, хотя бы из-за шрама. Который ясно дал понять, что все кончено. Зачем — он — возвращается? Раз в месяц или в полгода, но ты обязательно получаешь весточку. SMS, письмо, звонок. Он хочет всего лишь узнать, как дела, похвастать очередным успехом, позвать в кино, переспать или снова послать меня к черту.

Я не могу, я всю жизнь подыхала от недоумения, и не я одна страдаю, потому что ну все уже, все — он десять раз с тех пор женат, и я дважды замужем, гадости все друг другу сказаны, извинения принесены. Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно. Такие дела, милый, такие дела — все сводится к противоречию: я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно.

Неубедительно? Но это именно то, что я чувствую. Полюбив, мы открываем доступ к своему сердцу, односторонний канал на сколько-то мегабит, который заблокировать невозможно. И каждый, давно не милый, отлично чувствует линию и раз от разу набирает номер, чтобы спросить: «Хочешь в кино?» И я отвечаю: «Я не хочу в кино. Я хотела прожить с тобой полвека, родить мальчика, похожего на тебя, и умереть в один день — с тобой. А в кино — нет, не хочу». Ну то есть вслух произношу только первые пять слов, но разговор всегда об одном: он звонит, чтобы спросить: «Ты любила меня?» И я отвечаю: «Да». Да, милый; да, ублюдок; просто — да.

Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно. Я до сих пор выкашливаю сердце после каждого коннекта. Не знаю, как сделать так, чтобы они, возвращенцы эти, перестали нас мучить. Можно быть вежливой, орать, не снимать трубку, но в любом твоем деянии (бездействии) он все равно услышит ответ на свой вопрос: «Ты любила меня?» — «Да». В покое оставляют только те, кого не любила. Точнее, если они и звонят, этого просто не замечаешь. Вывод напрашивается, и он мне не нравится. Может, самой слать им эсэмэски раз в месяц? Расход небольшой, покой дороже: «Я любила тебя». Уймись.

Пока нет комментариев

Не надо стесняться обманывать родителей. Обмишуривать, обводить вокруг пальца и всячески морочить им голову. Ни к чему хорошему такое стеснение не приведет.Мамины творожные пироги есть было невозможно.— Саша, заезжай ко мне. Я испекла творожный пирог.— Спасибо, мама, вечером заеду.Как-то неправильно перемешивались в маминых пирогах ингредиенты. Но сам производственный процесс маму сильно увлекал. Мне приходилось регулярно заезжать к маме после работы, забирать пироги и привозить их домой. Дома мамино изделие сразу отправлялось в мусорное ведро.Мама тогда жила в другом микрорайоне, километрах в 30 от нашего дома. Чтобы заехать за очередным творожным пирогом, приходилось делать солидный крюк. Но из двух зол — либо иметь скучающую маму, либо дополнительный расход бензина — я предпочитал расходовать бензин.И правильно делал.Когда у стариков с выходом на пенсию появляется излишек свободного времени — они расслаиваются на две неравные части. Большая сидит и ни хрена не делает. Меньшая резво посещает разнообразные кружки, лекции и иные мероприятия. Большая часть от безделья быстро редеет. Представители же активного меньшинства, напротив, как правило живут дольше, оставаясь в ясном уме.Вывод такой — если вам надоели родители, посадите их на диван и сдувайте с них пыль. Обещаю, долго не протянут.«Маме 84 года и я вижу, что она полностью потеряла интерес к жизни. Читает, но делать ей совершенно нечего. Сидит целыми днями в своей комнате и думает о смерти, хотя боится ее страшно. Я теряюсь и не знаю как ей помочь».Ну да. Именно.Раньше, когда старики были еще взрослыми, им не нужно было думать, чем занять день — об этом заботились их работодатели. А сейчас — крыша над головой не каплет, дети взрослые, работодатели уже сами пенсионеры, все дни в году — выходные. Скучно.То, что родителям нужно находить занятие — не секрет. Секрет в том, как им занятие найти. Каждый, кто пробовал, знает — это стоит ощутимых усилий. Но учтите вот что. Чем меньше будет у ваших родителей возможностей занять себя, тем больше они будут отвлекаться от своих старческих проблем самым доступным для них способом, а именно — трепать вам нервы.«Когда маме исполнилось 70, она увлеклась творчеством. Сначала я водила её на разные мастер-классы, на вернисажи. Потом она освоилась, развернула дома целую мастерскую: декупаж, мозаика, осибана, вышивка, браслетики-бусинки… В прошлом году за месяц продала своих поделок на 15 000 рублей и с гордостью купила себе сапоги. Хвалится подружкам и родственникам! Сейчас её коронного „что за жизнь — такая тоска“ почти и не слышно!»Я что хочу сказать этим примером? Я хочу сказать, что некоторым везет. Везет в том смысле, что провидение подкидывает им стариков, обладающих ценнейшей способностью получать удовольствие от дела приятного, но абсолютно бесполезного. Таких относительно легко увлечь поделками, изучением древнего исчезнувшего языка, изготовлением кукол или резьбой по дереву.Вон их у меня целая мастерская. Как раз сейчас бывший разведчик выдалбливает копию «Мыслителя» Родена, ученый-ядерщик заканчивает голую танцовщицу с приподнятой правой ногой, а крупный финансист сосредоточенно раскрашивает деревянную лошадку. Все очень увлечены.Добиться такого результата относительно несложно — примерно, как заинтересовать ребенка. Не нужно только ничего старику заранее рассказывать и ничего обсуждать. А нужно — придать ему ускорение. То есть взять за руку и отвести — на выставку, первое занятие или в клуб. Пару раз не сложится, а потом получится.Но так везет далеко не всем. Все зависит от того, какой модели старик вам попался. Есть такие (и очень много таких), которые вот лучше умрут от безделья, чем всякой фигней будут заниматься (и умирают, кстати).Если у вас такой, ему бессмысленно предлагать интересное, поскольку ему нужно значимое. Деревянных орлов удовольствия ради из дерева тачать они не станут. Таких — к сожалению! — может увлечь только занятие нужное, важное, кому-то для чего-то полезное. Им нужна значимость. А где ее, эту значимость, взять в их возрасте?Я вот что вам скажу. Не надо, друзья мои, стесняться обманывать родителей. Обманывать, обмишуривать, обводить вокруг пальца и всячески морочить им голову. Ни к чему хорошему такое стеснение не приведет.«Свекровь совершенно потеряла себя после выхода на пенсию. Ушла в депрессию, в страх смерти. Я предложила ей записать семейную историю. Сказала, важно для потомков. Она писала полгода! Дюжина тетрадок, вставок, редакций. Я нашла типографию, сделали книжку, с фотографиями, рисунками, стихами (её!). Напечатали в 50-ти экземплярах. Свекровь нашла кучу опечаток, во всех книжках исправила (бритвочкой подчищала!), написала сходу вторую книгу, каждая листов по 200 с лишком. Хорошо написала, между прочим! До сих пор заметки какие-то дописывает, 10 лет прошло уже. Сейчас осваивает компьютер».Взрослому человеку важно быть нужным, а старому достаточно нужным себя считать. Мои деды, например, вырезают из дерева фигурки обнажённых танцовщиц и с удовольствием дарят их внукам-программистам или внучкам-адвокатессам. А те, в свою очередь, говорят, что вешают этих обнаженных танцовщиц в рабочих кабинетах, на стену, рядом со своими дипломами. Повторяю — говорят. Но — услышьте меня — какая разница?!Моя мама вязала, пока могла. У меня ее шалей было штук восемь, если не больше. Я врал маме, что заворачиваюсь в ее шали у себя в офисе (для тепла) и что мои коллеги восхищаются ее работой. И оба мы были совершенно счастливы.«Мама жила недалеко от моей работы. Пока она была жива, я каждый день бегала к ней обедать. Перерыв всего 30 минут — быстро-быстро ела и бегом обратно. Честно говоря, уставала от этих гонок. Да и ем я понемногу, вполне обошлась бы принесенным из дома салатом или кашей в столовой. Но маме говорила, что в столовой готовят плохо, а из дома утром второпях взять нечего. И что если бы не мамины обеды, то я со своей больной печенкой не знала бы как быть. Давала ей деньги на продукты. И у мамы была забота купить, приготовить. Прибегу к маме обедать, а на столе выбор из нескольких блюд.— Мамочка, у тебя как в ресторане! Глаза разбегаются!Главное, таким образом она и занята была, и сама хорошо питалась, не экономила на продуктах. А свою пенсию могла откладывать, тратить по своему усмотрению».Нет, я понимаю, конечно, некоторые скажут, что обманывать нехорошо. Это правда, нехорошо. Вообще нехорошо обманывать, а обманывать пожилых людей — нехорошо в особенности.Мой тесть Марк, например, вышел на пенсию с руководящей должности еще при Советском Союзе. И было у него дело. Его семейной обязанностью было ежедневно обеспечивать две пачки творога для малолетних внуков. Каждый день Марк выходил на боевое дежурство затемно и ждал. Как только магазин открывали, он с боем прорывался внутрь, предъявлял удостоверение инвалида отечественной войны и добывал две пачки творога, по 200 грамм каждая.Чем питался сам Марк — вопрос отдельный. Вряд ли его питание можно было назвать здоровым. Но был он при этом полон сил и штурмовал магазин каждый день, хоть и приходилось прорываться через такую толпу, что пару раз очки, предусмотрительно спрятанные в карман пиджака, оказывались тем не менее разломаны на кусочки.А потом Марк переехал в Израиль, где море, солнце и фрукты. И делать ему вдруг стало нечего. Творога кругом было навалом, и ветеранское удостоверение оказалось ни к чему.Марк немного попробовал себя в столярке. И зачах. Как-то посреди бела дня он вдруг закрыл жалюзи в комнате и лёг спать. Заболел депрессией. И уже не выздоровел.И я вот что думаю — если бы нашелся тогда кто-нибудь и Марка бы нагло обманул и придумал бы ему пусть фальшивое, а все же дело, то прожил бы Марк еще лет десять и был бы очень доволен жизнью.Только обманывать нехорошо, конечно.

Пока нет комментариев