Светлана Хохлова
23 сентября 2026
После 40 лет наступает второй пик диагностируемости СДВГ. Для многих взрослых в детстве диагностика была невозможна, хотя бы потому, что осведомлённость специалистов об СДВГ была микроскопической. Поэтому в детстве они как-то выжили, и взрослыми как-то адаптировались не зная о диагнозе
До зрелого возраста дефицит дофамина компенсируется за счет высокой нейропластичности и постоянной подпитки симпатической нервной системы. Мозг буквально подстегивает сам себя кортизолом и адреналином, выезжая на дедлайнах, авралах и гиперфокусе. Внешне это выглядит как высокая продуктивность и бешеный темп, но биологически это работа нервной системы на предельных оборотах.
После 40-45 лет происходят неизбежные изменения нейрометаболизма. У женщин резко падает уровень эстрогена, который прямо регулирует плотность D2-рецепторов дофамина в префронтальной коре, что превращает плавное снижение ресурса в скачкообразную декомпенсацию. У мужчин этот процесс идет более плавно из-за постепенного снижения тестостерона, но итог один - нейроресурс опускается ниже порога, необходимого для привычной адаптации.
По данным исследований Национального института здоровья (NIH), около 60% взрослых с СДВГ узнают о своем диагнозе только после наступления такого возрастного кризиса исполнительных функций. До этого момента провалы саморегуляции успешно маскировались высокими адаптационными возможностями нервной системы.
По статистике Journal of Clinical Psychiatry, до 80% взрослых с поздней диагностикой СДВГ изначально получают неверные диагнозы. Человек годами безрезультатно лечит хроническое выгорание или тревожно-депрессивное расстройство, пока компенсаторный ресурс не истощается окончательно. Попытки вернуть контроль обычной силой воли в этом возрасте лишь ускоряют истощение, требуя полного пересмотра внешней структуры жизни.
Мы (мужчины и женщины) скроены совершенно по-разному. И наше главное заблуждение - ожидать, что партнер будет чувствовать, хотеть и реагировать так же, как мы. Моя группа просит повторить расстановки на тему сексуальности, и сегодня я хочу немного подсветить эту тему с двух сторон: физиологической и системно-полевой.
Уровень тела: мужская сексуальность в норме - линейна. Она во многом опирается на тестостерон, который обновляется ежедневно. Мужское возбуждение часто вспыхивает "здесь и сейчас".
Женская сексуальность - циклична. Это не линия, это фазы. Женщина меняется каждую неделю, и это не каприз, это мощнейший гормональный коктейль, которым женщина не управляет сознанием. Но может о себе позаботиться, если сама понимает собственную природу. И мужчине объяснить тоже может.
Первая фаза: растет эстроген. Женщина легка, игрива, ей хочется флирта, прикосновений, она открыта миру.
Овуляция: пик эстрогена плюс выброс тестостерона. Это время самой яркой, почти мужской активности в сексе, животного влечения и готовности к экспериментам.
ПМС и менструация: власть берет прогестерон (гормон сохранения). Тело уходит в режим "гнездования". Фокус внимания направлен внутрь. Сексуальность в этой фазе требует максимальной нежности, замедления. Иногда лучший секс для женщины в этот период - это когда ее укутали в плед, дали сладкого, включили сериал и просто гладят по голове, защищая от внешнего мира. Если мужчина не видит этих циклов, если он требует от женщины в ПМС страсти - происходит поломка контакта.
Уровень поля: в системных расстановках мы видим еще большую глубину. Полевая задача мужского - быть вектором, границей и структурой. Полевая задача женского - быть пространством, состоянием и стихией.
Для того, чтобы женская энергия могла свободно течь, ей нужны надежные берега (мужская устойчивость). Если женщина не чувствует опорности мужчины, если ей приходится самой "держать берега", принимать решения, защищаться или терпеть бытовой дискомфорт - ее стихия замерзает. Тело каменеет.
Секс для женщины начинается задолго до того, как с нее снимают одежду. Он начинается утром - с сообщения, с заваренного кофе, с решенной проблемы, с купленной обновки. Он рождается из базового чувства БЕЗОПАСНОСТИ.
Если женщина чувствует, что о ней заботятся, что ее слышат, что в паре есть уважение к ее границам - ее нервная система переключается из режима "выживания" в режим "расслабления". Только из полного расслабления и доверия рождается та самая женская отдача, глубокая чувственность и инициатива, о которой так мечтают мужчины. Невозможно заставить цветок распуститься, разрывая его бутон руками. Нужно просто создать условия: свет, тепло и безопасную почву.
Сексуальность - это далеко не только про технику. Это про то, как мы контактируем со своей природой, как мы умеем брать и давать, как мы выстраиваем границы и насколько мы способны выдерживать близость.
Часто наши сексуальные блоки - это не наши личные истории, а переплетения из родовой системы, застывшие травмы, страх довериться, бессознательная лояльность тяжелым женским или мужским судьбам в роду, нагромождение различных "все мужики козлы" и "поматросит и бросит" и "мало ли что баба хочет/не хочет - потерпит/привыкнет".
Благо масса возможностей есть поразбираться: тут и парная терапия, и индивидуальная, и работа с сексологами, ну и расстановки, конечно.
КОГДА МЫ КОМУ-ТО НЕ НРАВИМСЯ
Мы узнаем кем мы являемся, и кем мы не являемся, когда мы кому-то не нравимся. По сути дела те, другие, сообщают нам, что мы от них отличаемся. Что мы не они. Что мы нечто отдельное, не подходящее к данной ситуации, не выбранное, другое. Не потому, что мы плохи, а потому, что мы имеем определённую форму. Отличную при всей похожести. Неподходящую при всех возможностях. Уникальную.
Отказ, недовольство или конфронтация сообщает нам о наших границах. О бордюрах, выложенных вдоль выстроенного нами мира, внутри которого мы, а снаружи уже кто-то другой. Люди, которым повезло не всем нравиться, имею шанс быстрее познать себя и стать яснее.
Встреча с границей другого часто останавливает, отрезвляет, заставляет задуматься, побуждает искать выход и свой личный путь, который не может и не должен кому-то целиком нравиться, кроме идущего по нему.
ЛЮДИ УМИPAЮТ
БЛИЗКИЕ ЛЮДИ ОДНАЖДЫ УМИРАЮТ И ОТКРЫВАЮТ НАМ ГЛАЗА, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ЧУДО
Гoд назад умерла моя Бабушка. И это была первая и пока последняя смерть, которую я глубоко переживаю и до сих пор принимаю. Я запомнила её последний взгляд, последние слoва и тепло её кожи. Эти ощущения очень часто всплывали в моей голове раньше и чуть реже сейчас. И только с её смepтью я смогла в полной мере оценить такие до абсурда простые вещи, через котoрые она заботилась и любила меня, и всю свою семью.
Накopмить. Похвалить. Пожалеть. Сказать комплимент. Посекретничать. Повспоминать. Помахать рукой в окно, прижавшись лбом к стеклу. И так всегда, постоянно, без оговорок.
Я не осознавала, как много это значило и как много это мне давало. Только с её уходом я оценила это принятие, эту заботу и эту любовь. Безусловную. Постоянную. Вечную.
Я долго чувствовала пoтребность поехать в её дом, побыть в нем, воссоздать в памяти ощущения, звуки и запахи. Скрипящей половицы. Жарящихся оладушек. «Ой» из-за больных коленей.
Я забрала некоторые вещи, связанные с ней. Что-то сложила в специально купленную коробку, что-то поселила в своём доме. Это оказалось очень важно для меня.
Она всегда говорила, какая я хорошая и чудесная мама для своих детей. И при этом обязательно, обязательно вспоминала что-то из моего детства, рассказывая про тo, как меня любили. Она поддерживала мою взрослую часть и тут же дарила заботу обо мне маленькой. И, о Боже, сколько в этом мудрости.
Я раздражалась на деньги, которые она вкладывала в мою руку каждый раз, когда я уходила, не принимая никаких отговорок. Со словами «купишь что-нибудь для себя». И только сейчас я понимаю смысл. Эти деньги всегда тратились именно НА себя. И, о Боже, сколько в этом заботы.
В её вещах я нашла свои детские поделки, которые дарила ей, записки, которые писала маленькой, вырезанную заметку из газеты о защите моей диссертации, фотографии с моих свадеб, рассказы, которые я когда-то написала и принесла ей. И, о Боже, как это ценно для меня теперь.
Она рассказывала про свою молодость, про войну, про свoю ЛЮБИМУЮ работу, пpo мoeго папу маленького, про моих родителей, про то, как она рожала и даже делилась со мной интимными моментами своей жизни. И все это всегда так легко и искренне. Не жалуясь. И, о Боже, как это важно для меня сейчас.
Когда мне трудно, больно, тяжело… я часто вижу себя ЕЁ глазами. Когда я злюсь, вместо того, чтобы жалеть сына, вновь проснувшегося ночью от кашля. Когда я растеряна и не могу понять, что же мне делать. Когда мне страшно от того, что будет дальше. Я вижу её лицо, прижатое лбом к стеклу, а потом словно меняю точку обзора и вижу себя из этого окна. Жалею. Забочусь. Успокаиваю. Поддерживаю и люблю. И, о Боже, это настоящее чудо.
