Мария Варламова /
Лента
18 декабря 2025
Год за стеклом
Когда я шла сюда работать, мне казалось, я буду видеть преступников. Людей по ту сторону. Тех, кого описывают статьи Уголовного кодекса цифрами: 228, 159. «Сбыт», «употребление», «мошенничество». Абстрактные нарушения абстрактного закона.
Первое открытие пришло быстро. За стеклом статей – не монстры. Там живут человеческие истории. И каждая из них начиналась не со злого умысла, а с глухой, невыносимой боли, которую не знали, как иначе унять.
Они садятся напротив. И говорят. Не о деле, а о жизни, которая привела к нему. Эти истории выстраиваются в чёткую, пугающую логику, где преступление – не первая глава, а почти всегда – последняя.
«Сбытчица», мать двоих детей, плачет о том, как в шестнадцать лет осталась одна с ребёнком на руках. Её история – о паническом страхе и беспомощности. О том, как единственным, кто протянул руку (и дал крышу над головой), оказался человек с мешочками в кармане. Её статья – о наркотиках. Её падение – из-за желания просто выжить и прокормить дочь.
«Мошенник», с интеллигентной речью, вспоминает не схему обмана, а вечно недовольное лицо отца. Его история – о мальчике, который так и не услышал «ты хорош». Вся его жизнь превратилась в лихорадочную погоню за дорогими атрибутами успеха, чтобы наконец-то доказать: «Смотри, я чего-то стою!». Когда легальные пути перестали давать нужную скорость признания, он свернул на обочину. Его статья – обманутые вкладчики. Его драма – неуслышанный сын.
Но самые пронзительные истории – это часто истории женщин с зависимостью. Для общества женщина, «употребившая» или «сбывшая» – это двойное падение. Её судят не только за преступление, но и за предательство мифа о «хранительнице очага», о «природной стойкости».
Их рассказы похожи на заглушённый крик. Они говорят не о «кайфе», а о желании исчезнуть. Стереть себя, своё тело, которое слишком часто становилось полем для чужой агрессии. Первая доза для них редко бывает поиском веселья. Это способ сделать так, чтобы не было больно. Хотя бы на час. Родительское пренебрежение, которое девочка читала как доказательство своей ненужности. Домашнее насилие, уничтожившее последние остатки самоуважения. Вещество становится кривым пластырем для душевной раны, которая жжёт изнутри. А потом накладывается чудовищный стыд: матери, которая «бросила»; дочери, которая «опозорила». Этот стыд замыкает круг: боль → вещество → стыд → ненависть к себе → ещё больше боли.
Я слушаю мужчину, который украл, чтобы «быть крутым» в глазах своей, давно несуществующей, улицы. И женщину, которая продавала, потому что была загнана в угол страхом и одиночеством. Их статьи разные. Боли – родственные.
Я перестала видеть статьи. Я начала видеть биографии, которые пошли по самому разрушительному сценарию. Точку невозврата в них почти всегда можно найти – это момент, когда боль или пустота перевесили страх перед законом, инстинкт самосохранения, голос совести.
Теперь, когда я еду домой, я смотрю на людей. На успешного бизнесмена, за чьей улыбкой может скрываться тот самый недолюбленный мальчик. На уставшую женщину, которая одной ошибкой, одним отчаянным выбором могла бы оказаться по ту сторону моего стола. Тонкая грань, которая отделяет «нормальную» жизнь от жизненной катастрофы, на самом деле – паутина. Она рвётся от одного сильного удара судьбы, от долгого, тихого давления отчаяния.
Год за этим условным «стеклом» научил меня главному: любое дело, любая статья – это лишь оглавление. Настоящая книга – это жизнь человека, которая к этому оглавлению привела. И в этой книге почти всегда есть главы про боль, про предательство, про одиночество, про сломанную самооценку. Мы, снаружи, судим по оглавлению. Моя работа – позволить человеку перечитать свою книгу. Увидеть в ней не только тот роковой финальный абзац, но и все предыдущие главы. Понять логику падения. И, возможно, начать черновик новой истории.
Потому что за стеклом – не монстры. Там люди, чьи истории пошли под откос. И иногда, просто дать этой истории быть услышанной – это первый шаг к тому, чтобы вернуть себе авторство.
Травля как физическое насилие не такой уж редкий гость в семьях, детских и взрослых коллективах. Вот и новости последних дней ужасают.
А уж психическое унижение, давление, преследование и манипуляции в коллективах и семьях, по-прежнему, многие считают нормой.
«Бьет, значит, любит», «учитель всегда прав», «раз обижают, то ты дал повод». Уверена, что и у вас есть много фраз, оправдывающих насилие и травлю.
Если вы стали жертвой буллинга, то есть травят именно вас (в семье или коллективе), вы должны знать, что:
— вы это ничем не заслужили! Даже если у вас дурной характер, дурацкие манеры, идиотская прическа, лишний вес и иные странности, помните, что вы ничем не заслужили унижения и травли;
— вы не должны это терпеть или делать вид, что ничего не происходит, потому что это происходит: один человек или группа людей объединилась против вас и нарушают вашу безопасность, разрушают ваше достоинство и атакуют ваше право быть с этим человеком или в этом коллективе на равных;
— с травлей часто невозможно справиться самому, вам понадобится ещё кто-то: подруга, психолог, помощь взрослых, помощь вашей расширенной семьи или администрации (школы или коллектива), потому что с их молчаливого согласия или с их неведения это и происходит;
— это вредно не только для вашей психики, для вашего будущего, но и для всех участников травли: для тех, кто травит, и кто является свидетелем травли.
— это «не пройдет само», и нельзя терпеть, это нужно остановить!
Родителям и окружающим при этом нельзя говорить:
— «ты просто не обращай внимания, они и отстанут (или он и перестанет)». Не отстанут, потому что жертвенное поведение вызывает желание нападать. Дети агрессоры ждут реакции, и не получая ее, усиливают свое воздействие. Взрослого агрессора безропотность может доводить до исступления и убийства;
— «ты просто врежь им по-крепче, чего ты как слабак»! Из запуганной, жертвенной позиции трудно вмазать, тем более, их много, а ребенок один. Во взрослой ситуации в семье или на работе «вмазать» — противозаконно или бессмысленно в ситуации разных комплекций.
— «тебя обижают, потому что ты это заслужил/ у тебя плохой характер/ сам виноват». Это неправда! То, что вы попали в состояние жертвы — не ваша вина, но ваша задача перестать ею быть. Вас, может быть, не научили ощущать свое достоинство, или кто-то систематически подрывал это ощущение, не создали в вас ощущение собственной ценности, не научили останавливать агрессию, защищаться.
Вы нуждаетесь в помощи. Вы не плохой человек. Вы в беде.
Помните: унижение, оскробления, насмешки, провокации, преследования, психическое давление, сплетни, бойкотирование, попытки подчинить, угрозы, манипуляции, шантаж — все это вы не обязаны терпеть. Ищите помощь и выходите из систем (школ, семьи, работы), где все это считается нормой.
Контрперенос при работе с пограничной организацией личности 🌪
Работа с пограничной организацией личности одна из самых эмоционально насыщенных в терапии. Когда на встречу приходит клиент с пограничной организацией личности, в кабинете как будто меняется плотность воздуха - эмоции становятся ближе, резче, громче.
Если при невротической организации терапевт может не заметить, как вовлекается в его внутреннюю динамику отношений, то при пограничной не заметить уже невозможно. В отличии от контрпереноса с невротиком (о таком контрпереносе говорили в этом посте t.me/psyperepel... ) ощущения у терапевта могут кардинально отличаться - они очень телесные, быстрые, мощные, как будто затягивает в воронку эмоций.
Механизмы функционирования пограничной организации личности
🔸 диффузная идентичность
🔸 примитивные защиты (отрицание, проекция, проективная идентификация, расщепление, идеализация/обесценивание)
🔸 высокая эмоциональная реактивность
🔸 страх отвержения и одиночества
🔸 зависимость от объекта
🔸 эго-синтонная агрессия
Из вышеперечисленных пунктов становится понятно, почему контрперенос в работе с такими клиентами является таким интенсивным. Клиент бессознательно передаёт терапевту свою невыносимую тревогу, страх быть покинутым, ярость от фрустрации, пустоту и нестабильность Я. И, как следствие, терапевт начинает чувствовать за двоих.
Какой контрперенос возникает чаще всего?
1⃣. Терапевт ощущает себя или идеальным, или ужасным
Пограничный клиент видит жизнь в полярностях, без полутонов, расщепляет значимые фигуры на плохих и хороших.
И терапевт буквально проживает это расщепление - в один день вы для него невероятно ценный и спасительный, в другой - ничтожный и бесполезный.
2⃣. Внутреннее ощущение срочности.
В работе с таким клиентов, как будто всё нужно решить срочно, иначе что-то может произойти страшное. И терапевт в контрпереносе может ощущать давление, что если я сейчас не отвечу правильно, психика развалится. Это является иллюзией, порожденной страхами клиента.
3⃣. Сильная эмоциональная встряска.
Пограничный клиент часто предъявляет много потребностей, много чувств, много боли.
Эти волны затрагивают терапевта на глубинном уровне, отсюда проявление раздражения, усталости, желания отдалиться.
4⃣. Желание спасти клиента.
Это ощущение возникает особенно тогда, когда клиент рассказывает о пустоте, боли, саморазрушении. У терапевта может включиться внутренний спасатель, что я должен ему помочь любой ценой.
5⃣. Чувство вины.
Если клиент уходит недовольный, обесценивает работу, злится,то терапевт может неожиданно испытывать вину или ощущение, что недодал или недостаточно хорошо помог.
При работе с таким клиентом важно помнить следующее:
〰 стабильная терапевтическая рамка является основным лекарством;
〰 выдерживать идеализацию и обесценивание, не пытаясь оправдаться или доказать ценность;
〰 отслеживать свои импульсы "спасти" или "отдалиться" ;
〰 помнить, что интенсивность переживаний клиента - это только внутренняя реальность клиента, а не ваша, как терапевта;
〰 держать фокус на состоянии "здесь и сейчас".
Не устаю повторять о значимости этой темы в процессе психотерапии! Приходите на вебинар по переносу/контрпереносу, будем подробно разбираться!
