Много лет назад я приехала погостить на пару дней к дальней маминой родственнице

Много лет назад я приехала погостить на пару дней к дальней маминой родственнице, пожилой израильтянке тёте Табе.
Она жила в Тель-Авиве на море, а мне было семнадцать лет и в Тель-Авиве жил знакомый мальчик, с которым мы договорились встретиться на пляже.
Рано утром я надела купальник, встала напротив большого зеркала и принялась намазываться кремом от солнца, вполголоса что-то напевая.
Тётя Таба долго смотрела из кухни, а потом сказала с непонятной мне тогда интонацией: «Хорошо быть молодым».
Не так давно Муся со своим мальчиком Йонатаном ездили в Болгарию кататься на сноубордах. Вся поездка прошла прекрасно, но самым ярким оказался ее финал.
В последний день они захотели покататься по разным трассам и договорились о месте встречи.
Откатавшись, Муся приехала туда и стала ждать.
Ждала, ждала, решила отправить сообщение. Достала телефон, сняла перчатки, но тут Йонатан как раз подъехал.
Муся обрадовалась, бросила все и пошла к нему.
Через три часа оказалось, что телефона у нее с собой больше нет.
Разумеется, это обнаружилось уже после того, как они снова разъехались и договорились встретиться на следующей точке.
Кто другой вошел бы в пике и пробил головой земное дно, но Муся сочла, что договор есть договор, спокойно покаталась и отправилась к назначенному месту.
Досюда все сработало идеально.
Йонатан подъехал тогда же и туда же, и расслабленная Муся посвятила его в маленькую и несущественную, в общем-то, деталь: отсутствие телефона.
Пошли вдвоём искать.
Искали, крутились, копались в снегу, спрашивали персонал — ничего.
Э́йзе ба́са, как говорят на иврите, что в вольном переводе означает «такой облом».
Теперь деталь.
К лыжному комплексу приезжают на длинном подъёмнике и обратно едут тем же путем — примерно двадцать минут дороги.
Когда наши герои махнули рукой на телефон и пришли к подъемнику, их ждал сюрприз: уже закрыто, подъемников сегодня больше нет. Эйзе баса!
Но вокруг было успокаивающе много людей и наши спросили, как еще отсюда можно спуститься.
А люди им отвечают: «У нас же сноуборды, мы просто едем вниз».
Муся с Йонатаном — два новичка, горнолыжный стаж четыре дня — поняли, что застряли на горе 2500 метров высотой, а завтра рано утром самолёт.
Пошли исследовать округу, нашли парковку. Там машины.
Начали выяснять, кто едет вниз.
Повезло: одна машина, действительно, направлялась в городок, но в ней было только одно свободное место.
Йонатан сказал, чтобы ехала Муся, а он как-нибудь доберется.
Задумались, как сохранять связь (у нее же нет телефона!).
Когда Йонатан стал писать свой болгарский номер на полураспавшейся салфетке от обеденного сендвича, хозяева машины сжалились и сказали: «Ладно, садись к нему на колени».
Сев в машину, Муся с Йонатаном очень радовались, пока не вспомнили, что до отлёта в Израиль неплохо было бы вернуть арендованные сноуборды.
Пункт проката работал до половины шестого. На часах было двадцать пять минут шестого, до закрытия оставалось пять минут.
Они ехали автостопом вниз с горы высотой 2500 метров, дороги двадцать минут. Куча времени, чтобы помолиться от души.
Доехали до городка.
Йонатан побежал сдавать сноуборды — точнее, проверять, остался ли кто-нибудь живой, кто согласится их принять.
А Муся пошла узнавать у персонала подъемника, существует ли там бюро находок.
Весь персонал представлял охранник без капли английского.
Смешав болгарский, русский и пантомиму, Муся объяснила, что потеряла телефон.
Лицо охранника осветила какая-то мысль, он позвал своего коллегу и издали показал на Мусю.
Тот подошел и спросил: «Айфон или Самсунг?». Обалдевшая Муся сказала «Самсунг». Охранник жестом велел идти за ним, привел в какой-то офис, открыл ключом деревянный шкафчик и вынул оттуда ее телефон.
Спросил — това е?
Това, това, изо всех сил закивала Муся, изумляясь, как легко заграницей находится общий язык. Очень това!
В этот момент подошел Йонатан, уже без сноубордов, увидел улыбку до ушей и понял, что телефон нашелся.
Заулыбался сам и тут же сказал, что им срочно надо бежать.
Муся не поняла куда, но побежала.
Йонатан прокричал на бегу: «Угадай, что на тебе надето!».
Она посмотрела на ноги и увидела ботинки для сноуборда. Которые тоже очень желательно вернуть.
Пункт проката, как мы уже говорили, закрывался в половину шестого.
Часы давно отбили шесть, но молитвы помогли — внутри были люди, которых Йонатан, сдавая сноуборды, уговорил дождаться еще и ботинок.
Наши спортсмены влетели, счастливые, на ходу сорвали с себя ботинки и только тогда осознали, что других-то у них и нет.
Отель в десяти минутах ходьбы, на улице снег, лёд и минус семь.
Йонатан — израильский солдат: его можно озадачить, но нельзя остановить.
Он попросил у персонала четыре полиэтиленовых пакета, парами вложил один в другой, натянул на ноги, закрепив резинками с Мусиной косы, и отдал Мусе рюкзак.
Сказал: «Ты несешь его, а я несу тебя». (Йонатан не говорит по-русски и не знаком с Чебурашкой и крокодилом Геной.
Видимо, какие-то вещи передаются чисто силой мысли).
На прокатном пункте ржали так, будто это не они уже полчаса как закрыты.
Сделали фотографию Гены на фоне гор, с пакетами на ногах и Чебурашкой на спине. Сказали, распечатают на стену.
Не понимаю, туда что, за все время добрался всего один израильский солдат?
В общем, Гена с Чебурашкой побежали.
То есть Йонатан побежал, а Муся поехала у него на спине, взахлеб рассказывая дурацкие анекдоты для поддержания боевого духа (к интеллектуальной беседе погода не располагала).
В такой ситуации чем тупее, тем смешней: «Один человек шел, шел — бум, шницель! Один человек шел, шел — бум, сноуборд! Один человек шел, шел, бум, опоздал на самолет в Израиль!»
И закатывались до слёз.
Йонатан бежал всю дорогу без остановки и поставил рекорд по бегу на льду в полиэтиленовых пакетах с отягощением.
Снаряжение вернулось на базу, телефон вернулся к хозяйке, Гена с Чебурашкой вернулись в гостиницу, жизнь вернулась в берега.
Холодный нос, ледяные ступни, горячая вода, горячий чай, а ржать они перестали еще нескоро.
Один человек шел, шел — бум, и их стало двое.
Хорошо быть молодым.