5 сентября 2025
Если весь год быть «лучшей версией себя», инвестировать в эту версию всю энергию и время, под конец года можно обнаружить, что реальная версия себя все это время сидела в душном подвале, не в праве пикнуть о своих потребностях: о том, чего хочет, да ладно хочет — в чем нуждается тело, от чего устала психика, какая забота нужна мне — реальному Васе, реальной Глаше, здесь и сейчас, а не воображаемому жителю моих представлений об идеальной жизни.
Пока вы (я, мы, они) бежите за жизнью мечты и идеалом, реальный человек во всей это воображаемой гонке — ради которого, она вроде как, и устроена — отбывает срок.
Он заброшен, оставлен, претерпевает, ждёт. В надежде, что вы добежите до нужной отметки, где вот уж точно можно будет остановиться и перестать «работать на зачетку».
К сожалению, нет — этой точки не будет. Никогда.
Возвращения в то место, где вас достаточно для этого мира — уже не случится, потому что это место дается нам один раз: в раннем младенчестве, в единении с Идеальным Объектом, который боготворит нас и которого боготворим мы.
На месте этого ИО навсегда останется нехватка, пустота.
Эта нехватка рождает нас — нашу психику, и запускает гонку вечной попытки вернуться в место, где нас достаточно и где для единства с идеалом нет никаких помех.
Попытки заполнить этот самый первый и самый болезненный, главный разрыв — рождают нашу нарциссическую гонку: «каким мне быть, чтобы стать той версией, которая снова переживет рай абсолютного принятия, безусловной любви, безраздельного внимания и бесконечного доступа к наслаждению, через восхищение и признание со стороны внутреннего Другого»?
Эта игра, приобретая формы зависимости, ведет к выгоранию, так как инвестиции в воображаемый образ окупаются там же — в воображаемом — разращивают его и укрепляют, но совершенно не снабжают реального носителя воображения своими дивидендами.
Либо же — реальному человеку достаются крохи от его же нарциссических достижений: он иногда водит себя на чекап и в спа, балует дорогими покупками, как невключенный родитель, в остальное же время, он живет, не особенно обращая внимания на себя, свои чувства, свое тело, а только вбухивает силы в свою «лучшую версию», как повышает ставки игрок в казино, в глубине души зная, что отыграться здесь — невозможно.
С зависимостью от воображаемого образа, которая превращается в навязчивость и приводит к выгоранию, работают также, как с любой другой зависимостью. Через переход к проживанию абстиненции, то есть, отмены: что я чувствую, когда не совершаю действий по поддержанию «лучшей версии себя»? Какая ломка у меня возникает? Что я проживаю наедине с собой и своим временем, не отданным воображаемой гонке? Эти чувства — обретение способности их проживать, вместо того, чтобы реагировать на них действием — и есть место выхода из воображаемой нарциссической гонки
А я вот каждый раз думаю, что человек не может быть счастлив, т.к. эволюция никогда не шла по пути абсолютного принятия себя и других. Враги, опасность, голод, болезни вряд ли способствуют единению матери и ребёнка в гармонии и любви (просто некогда, когда женщина занята вопросом: как прокормить, как защитить). Нет, я не оправдываю тех, кто забивает на своих детей, но даже любящая мать не может быть всегда идеально любящей и принимающей.
Хомо сапиенс существует около 200к лет. Сколько прошло с ВОВ? 80 лет всего! Что есть 80 против 200 000?
Когда-нибудь, через лет 100 000 наша эволюция всё же пойдёт по пути гармонии, но пока что такие перспективы кажутся очень фантастическими.
Я к чему. Стремиться к гармонии с собой нужно обязательно, только все мы первоклашки в этом жизненном уроке, и не отличники, нет, мы - двоечники)
И когда читаешь про то, что человек должен расти в идеальном принятии, то сразу хочется поставить крест на всём человечестве и психологии.
«Никто из нас не свободен от нарциссизма, и один из важнейших его признаков – наше ослепление, лишение возможности самопознания». (Н.Симингтон)
«Каждый человек должен определить для себя какое количество правды (о себе – И.Л.) он сможет вынести» (И.Ялом).
Я думаю, личностный кризис - это ситуация, когда я сталкиваюсь с таким количеством "правды о себе", которую уже не в состоянии игнорировать. Например, вам 50 лет, и вы осознаете, что до сих пор числитесь как «подающие надежды». Или мои представления о себе как о храбром/умном/эмпатичном и т.п. человеке явно идут вразрез с тем, что я делаю в реальности. Или же происходят события такой эмоциональной нагруженности, что психика, не выдерживая, впадает в регресс, и я выдаю совершенно инфантильные реакции на происходящее. О регрессе, кстати, я мало встречаю размышлений, как будто это явление скрывается стыдом (мол, по-настоящему зрелые и мудрые личности не регрессируют на фоне стрессов и кризисов). А ведь в кризисе вполне возможен полноценный регресс, откатывающий нас назад - к тем решениям, которые мы принимали, будучи еще совсем детьми. Для детей, у которых не было поддержки взрослых, естественно выбирать такие реакции на эмоциональную боль, которые помогают ее избегать и изолировать. Регресс - но еще не деградация.
Варианта в кризисе у меня и у всех нас два. Встретившись со стыдом и разочарованием, снова броситься к проверенному, но инфантильному, использованному когда-то в детстве нарциссическому выбору, спрятать за барьером стыда "нехорошего" себя, и постараться как-то себя поскорее успокоить и утешить, найти приятные объяснения, или же развернуться в сторону эмоциональной боли - и в сторону своего подлинного Я. Продолжать смотреть, изучать, знакомиться с собой.
Взрослость определяется тем, готов ли ты иметь дело с той реальностью отношений с собой или с другими, которая открывается, и с тяжелыми переживаниями, сопровождающими принятие этой реальности. Не отворачиваться, не избегать, не уклоняться – а честно, без скидок, проживать боль, не срываясь к тому же на близких. Боль от утрат, собственных провалов и неудач, отвержения, несправедливости мира, своего несовершенства, потери иллюзий. Формировать новое знание о себе, которое по определению объемнее и сложнее того, которое создается ложным Я. Повернуть вспять нарциссический выбор – это обратиться обратно к той самой боли, от которой сбежал, не выдержав ее когда-то. Но это похоже на то, что делают, когда обнаруживают, что перелом сросся неправильно – ногу снова ломают, пусть даже и под анестезией...
Чем больше правды я "впущу" в себя, тем больше, с одной стороны, боли, а с другой - жизни и страсти. Проходить через кризис - пройти через маленькую смерть, где все болит, где тяжело дышать, потому что "объем души" расширяется под натиском того, что отщеплял и скрывал от себя. Но потом я попадаю в пространство, которые было закрыто, потому что раньше был не в состоянии дожить до него.
Много лет назад я написал в своем дневнике (который нашел неделю назад, разбирая документы), когда только-только приступал к психотерапии, но уже осознавал, как я варюсь в этом аду: «Я понаблюдал за собой, как я пытаюсь себя успокоить и утешить. В итоге – я обещаю себе, что буду еще больше читать, учиться и работать с собой (что и делаю, кстати). Но это же привычный нарциссический ход – я стану лучше и примирюсь с собой и с другими. Я хочу примириться с собой таким, какой я есть сейчас. Хроническая война с собой. Я очень устал от нее. Я ужасно от нее устал, ужасно».
Душа болит – но она живет. Что-то расправляется в груди, дыхание глубже, воздух проникает все дальше в тело, а там – слезы. Ты-пятилетний, оставленный самим же собой в этом вечном пустом одиночестве, оставленный из-за стыда, из-за того, что ты вот такой – «не годишься». Тогда нужна была лучшая версия себя. А сейчас там нет стыда – только слезы и тепло, и любовь, смягчающая тело. Присутствие меня-взрослого, который добрался-таки до этой пустоты. И тишина.
- Мне 20 лет. Я подрабатываю уборщицей в огромном супермаркете. Недавно, когда я мыла пол, ко мне подошел дедушка со словами: «Спасибо вам за чистоту! Я знаю, какой это труд, сам мыл полы 20 лет», — и поклонился.Как же меня тронула его похвала, а тем более поклон... Я заплакала. - Мой брат, такой суровый рокер в черной одежде, когда едет на байке и видит торчащую из окна другой машины руку, кладет в нее конфетку. - Со мной в реабилитационном центре лежит двухметровый мужчина лет сорока пяти. Ему очень больно заниматься ЛФК, но он ни мускулом не показывает, какие адские боли терпит. Сегодня ему привезли его огромного пса, и он, обняв его двумя руками, выл в голос. - Когда я был маленьким, бабушка приходила с рынка, приносила мне всякие вкусности и говорила, что зайчик передал. А сейчас она лежит, почти не ходит, и я ей приношу всякие вкусняшки и говорю: «Бабуль, я от зайчика принес».Люблю свою бабулю. - Еду сегодня в метро, слушаю музыку, а рядом со мной подсаживается бабуля.Вежливо просит выключить телефон, у нее кардиостимулятор барахлит.В этот момент можно было заметить, как весь вагон начал выключатьтелефоны. - Когда у меня обнаружили рак, наша кошка спала постоянно на мне. Потом она заболела, у нее тоже оказалась онкология. Теперь она умерла, а я выздоровела. Плачу и благодарю ее за все, ведь у меня муж и двое детей... - Наши соседи — старенькие бабушка с дедушкой. Каждый день они выходятпосидеть на лавочке возле дома и всегда держатся за ручку. Сегодня, когда была в саду, услышала их разговор. Она жаловалась на различные боли, а он: «У тебя есть я, у меня есть ты, что нам еще нужно?» - Никогда не считала голубей умными птицами. Но на днях в соседнем подъезде умерла бабушка, которая кормила бездомных животных. На ее голос сбегались все окрестные кошки и собаки. И прилетали голуби. Когда из подъезда вынесли гроб с телом, слетелось огромное количество голубей. И потом, когда бабушку увезли, птицы еще около часа кружились над двором.Столько голубей сразу я не видела, даже когда бабушка их кормила. - Помогая, мы не становимся святыми.Мы становимся нормальными!
Показать полностью…