8 декабря 2024
Как научить детей противостоять манипуляциям общества потребления
«Напомню, что термин «общество потребления» был введен великим психологом, философом, социологом и гуманистом Эрихом Фроммом и подразумевает совокупность общественных отношений, организованных на основе принципа индивидуального потребления. Такое общество характеризуется массовым потреблением материальных благ и формированием соответствующей системы ценностей и установок. Моральные ценности общества потребления отрицают необходимость всестороннего умственного, нравственного и духовного развития человека. Это ведет к деградации людей как личностей, упадку массовой культуры и упрощает манипулирование сознанием.
Если у человека низкий уровень общей культуры и школьного образования, то у него легче развить пристрастие к вещам в ущерб духовным ценностям. Начитавшись книг, образованный человек становится худшим покупателем: он меньше сосредоточен на приобретении какого-либо товара последней конфигурации, а начинает предпочитать этому Рахманинова, Пушкина, игру в шахматы или разгадку ребусов. От этого страдает экономика общества потребления и, соответственно, доходы. Развитый культурой и образованием интеллект с трудом поддается социальным провокациям и установкам, посылаемым через СМИ, что мешает манипулировать населением.
В настоящее время влияние общества потребления на развитие личности многократно сильнее, чем в начале 20 века, из-за того, что наше общество полностью информационное, насыщенное ложными знаками, а «виртуализация сознания» усиливается с каждым годом. Происходит массовое копирование, тиражирование и подделка подлинного. Затраты на создание символических продуктов превышают труд, производящий пищу, одежду и другие необходимые для обеспечения жизни вещи. Ежесекундно производится нечто, создающее некую иллюзию, и симуляция зашла так далеко, что растущему поколению сложно отличать фантазии виртуальных миров от реальности.
Кроме того, реальность представляется им слишком тусклой и безынтересной. И дети стремятся к профессиям, которые производят символические продукты, а не творят реальные дела. Их привлекают такие «профессии», как блогер, летсплейер. В компьютерных играх уже младшие школьники за реальные деньги, полученные на карманные расходы, покупают символы успеха: шикарные апартаменты, современное оружие, дорогие автомобили. Обладая ложными знаками реальных вещей в виртуальных мирах, они чувствуют себя богатыми и полностью удовлетворенными, в общем-то, не замечая, что «король-то голый».
Д. Рисман как-то сказал, что будущая профессия всех сегодняшних детей — быть квалифицированными потребителями. Значит, нужно научить их не только фильтровать поступающую информацию, а буквально управлять её потоком, критично оценивать любые предложения, вскрывать истинные мотивы поведения за декларируемыми, видеть скрытую информацию, а не только её «выпуклую» часть».
«На сегодняшний день существует проблема междисциплинарного многоязычия, обусловленная спецификой языка описания речевых расстройств в детском возрасте. Один из них — феноменологический, направленный на описание того, как проявляется речевое нарушение, второй — процессуальный, его основная цель — понять, почему имеет место та или иная феноменология. Отсутствие единых подходов к квалификации речевых нарушений представляет собой одну из проблем в оказании междисциплинарной помощи детям с патологией речи. При анализе как клинико-психологическом, так и психолингвистическом исследований, можно увидеть массу противоречий и проследить за активным поиском более точных номинаций и дифференциально-диагностических критериев разграничения разных состояний неполноценной речевой деятельности ребенка. Некоторые исследователи отмечают, что разработанные клинические формы патологии охватывают только малую часть популяции детей с нарушениями речи и что большая часть состояний тотального недоразвития речи вообще не имеет никакого клинического обозначения [18]. Создается впечатление, что с точки зрения медицинской практики изолированное нарушение речевой функции как самостоятельная единица не разрабатывается далее установления существующих нозологических форм, что значительно обедняет представления врачей о речевых нарушениях у детей. Показательны в этом отношении данные, представленные в публикации Т.В. Нестеровой, когда в случае наличия нарушений речи у 6-летних детей соответствующий диагноз («нарушение речевого развития») фиксировал детский невролог в 6% случаев, и только 2% родителей узнавали о речевых проблемах своих детей от педиатра [28]. И это закономерно, поскольку в классификации психического дизонтогенеза [6] нарушения речи упоминаются как сопутствующие разным видам дизонтогенеза, однако первичное недоразвитие речи не рассматривается как вид дизонтогенеза, в детской психиатрии недоразвитие речи (алалии) описывается среди форм интеллектуальной недостаточности [16]. В неврологии активно ведутся разработки, подтверждающие связь значительной части случаев нарушения речи у детей с различными экзогенными повреждающими воздействиями: патологией беременности, родов, соматическими заболеваниями [1, 33], исследуются возможности и эффективность медикаментозной терапии [20]. В зарубежных исследованиях наибольший интерес исследователи проявляют к поиску точных маркеров, позволяющих классифицировать то или иное патологическое состояние, особенно в области высокотехнологичных нейробиологических методов [25]. Принятая в логопедии на протяжении более 30 лет систематизация Р.Е. Левиной [22] хотя и удобна для практикующих логопедов, но практически не развивается, что не способствует совершенствованию представлений о природе нарушений речи у детей в русле психолингвистических исследований.В логопедии предпринята попытка внедрения медико-педагогического подхода, объединяющего в диагностическом заключении дефиниции, взятые из разных классификаций, что, однако, не привело к истинной интеграции данных областей знаний [7]. Тем не менее В.Н. Корнев на основе предложенной им многоосевой клинико-психологической классификации нарушений речи у детей предпринял попытку объединения всех участников медико-психолого-педагогического процесса коррекции нарушений речи у детей [18]. Его классификация нарушений речи, основанная на понимании их как специфических проявлений психического дизонтогенеза, не получила широкого распространения из-за многомерности и сложности интерпретации предлагаемых критериев диагностики, заимствованных из разных областей знаний (клинической психиатрии, когнитивной и возрастной психологии, нейропсихологии, логопедии и психолингвистики). Таким образом, на данном этапе развития намечается тенденция к переходу на новый уровень профессиональной рефлексии в области диагностики речевых нарушений у детей от ориентации на узконаправленный специализированный подход (клинический, логопедический или психологический) к системному рассмотрению данного вида патологии, при котором в центре будет проблема определения варианта дизадаптивного (термин А.В. Семенович) развития с прогнозом развития ребенка в целом.
Показать полностью…
✨ Продолжается регистрация участников 11-го Зимнего фестиваля Психологической газеты «Самый волшебный цветок». Фестиваль пройдет 2–4 февраля 2025 года в Санкт-Петербурге и онлайн.
Основная программа мероприятий проводится в аудиторном формате, а для коллег из отдаленных регионов предусмотрена тематическая онлайн-параллель. Количество мест в аудиторной программе ограничено – после достижения максимально допустимого числа участников мы будем вынуждены остановить прием заявок.
❗ Обратите внимание!
До конца ноября оргвзнос аудиторного участия составляет 12000 рублей, с 1 декабря он составит 14000 рублей и будет ежемесячно повышаться. Подробные условия участия и программа доступны на сайте.
💫 До встречи на Фестивале!
Современный миф о Нарциссе: невыносимость, неизлечимость и безысходность
Как мы переврали греков
Скажи мне кто твой герой, за что погиб и в каком мифе, и я тебе скажу, кто ты.
ХХ век промчался под властью предания о несчастном царе Эдипе, подавленной эротики и запретной любви. В ХХI царствует искаженный до полной неузнаваемости миф о Нарциссе, сказочка о невероятном успехе и неприкрытой зависти1.
В древнегреческом оригинале речь идет о любви, несчастной, неразделенной, но что с того? Немного об эхе, о том, что всё возвращается, и слова, и дела, и добро, и зло. Короче, олимпийские вседержители наказали Нарцисса неразделённой любовью к собственному отражению за то, что он отверг нимфу Эхо.2
XX век поначалу переработал древнее сказание в детское назидание с Крошкой Енотом и умилительно-угрожающе-предупреждающей песенкой: «И она к тебе вернется!». А потом что-то пошло не так.
В современном мифе о Нарциссе про влюбленность, страсть и возвращение ни слова. Общество таки сделало тот самый один шаг от любви. Нарцисс нашего времени это исчадие ненависти: к себе, к другим, от других. Глагол нашего века — «бесит». Все всех во всем ото всего бесят (любопытно, что могли бы, скажем, сатанеть, но — нет, именно бесятся).
Оригинальному Нарциссу никто не нужен кроме него самого. Новейший Нарцисс не может без общества. Он не в состоянии поддерживать иллюзию собственного величия. Главная постмодернисткая трагедия — свита не играет короля! Более того, эскорт бунтует, мол, царь-то не настоящий! Народ не безмолвствует!
Новоизобретенный Нарцисс вынужден домогаться, требовать, завоевывать, вымучивать восхищение. Подбирать хоть какие-то крохи одобрения, интриговать для отличных оценок, отчаиваться от равнодушия и ненавидеть тех, от кого зависит. Даже если «те» временами его и подхваливают. Нарцисс считает свое окружение не чутким, отвергающим и, не побоимся этого кошмарного слова, токсичным! А себя, понятное дело жертвой абьюзивных отношений. Таковы принципы Зазеркалья.
Ультрамодные нарциссы жаждут любви, но не эротической, кому она сейчас нужна, а безусловной. Поэтому Крошка Енот не в тренде.
Поэтому нарцисс нашего времени в безопасной ситуации, обычно это семья и психотерапевт, старается вести себя побезобразнее, как говорится, полюбите нас черненькими, тогда это будет безусловная любовь. И ни одна живая душа этой любовной жажды не понимает.
Автора!
Теперешние нарциссы ниоткуда не взялись, они были всегда, поскольку нарциссизм важная часть человеческой природы.
Раньше никто, по понятным причинам, эпидемиологических исследований не проводил. Но есть косвенные свидетельства о нарциссах ушедших времен, скажем, упоминания великих писателей, которые остро чувствуют эпоху. В начале XIX века А.С. Пушкин заметил, что современные ему двуногие твари, как один, смотрят в Наполеоны. Позже Ф.М. Достоевский гениально описал переставшую дрожать тварь, вдруг заимевшую право на ликвидацию старушки.
Еще позднее А.П. Чехов делал в записных книжках яркие зарисовки нарциссов: «Дама воображает, что у нее особенный, исключительный организм, который болеет по-особенному — не переносит обыкн. лекарств. Ей кажется, что у нее сын не такой, как у всех, что его нужно воспитывать по-особенному. Она верит в принципы, но думает, что они обязательны для всех, кроме нее, так как она живет при исключительных условиях…»3
Заметим мимоходом, русские писатели, начиная с Н.В. Гоголя всегда поражали психиатров профессиональным описанием психической патологии.
Самостоятельно психиатры взялись за миф о Нарциссе на стыке ХIX-XX, когда стали называть нарциссами людей с отклонениями в сексуальной сфере, возбуждавшихся от собственного тела.
З. Фрейд подхватил идею для оригинальной теории либидо (позитивной, в том числе сексуальной энергии). Объявил, что аутоэротизм, любовь к своему тельцу, является этапом нормального развития грудничка. И придумал этапу название — первичный нарциссизм4.
Современные оппортунисты от психоанализа оспаривают эту идею. Младенец сосет грудь с таким удовольствием, что можно подумать, он ее, грудь то есть, не просто ест, а любит. Никакого себялюбия, только обожание внешнего объекта. А тогда нет его, первичного нарциссизма.
Вторичным нарциссизмом З. Фрейд называл отгороженность от мира при некоторых психических расстройствах, от ипохондрии до парафрении. Свое либидо больной зацикливает на себе, не отдает никому любовь.
Затем все перевернулось с ног на голову. Любовь, эротизм и всяческий позитивизм затерялись во тьме веков. В 70-е годы прошлого века нарциссизм возродился для обозначения надменности, заносчивости и агрессивности некоторых пациентов, которые не поддавались лечению обычным психоанализом.
Собрали из того, что было
Собственно говоря высокомерие, которое считается главным отличительным признаком (патогномоничным) современного клинического нарцисса, таковым не является. Неадекватное самомнение встречается при разных психических расстройствах. Например, при мании, болезненном подъеме настроения, полярной депрессии. Такой больной мнит о себе Бог знает что, пытается верховодить и страшно гневается, если народ не подчиняется. Все остальные симптомы, приписываемые нарциссу, типа отсутствующей эмпатии, тоже не являются специфическими.
Кстати, отсутствующая эмпатия — это часть современного клинического нарциссического мифа. Есть, есть эмпатия при нарциссическом расстройстве, только сфокусированная. Нарцисс лучше других понимает, как к нему на самом деле относятся современники: его не выносят, им тяготятся, он им наскучил. Другое дело, что патологический нарцисс этого знания не выносит, поэтому готов купиться на любую, самую дешевую непотребную лесть.
Из-за отсутствия однозначных симптомов настоящим профессионалам приходится помучиться, прежде чем поставить диагноз нарциссического расстройства личности.
Хвала и хула
С развитием интернета и асоциальных сетей стали распространяться фейки про опасность, токсичность и неизлечимость патологических нарциссов. В доинтернетовскую эпоху к ним было другое отношение.
Еще в 60-е -70-е народ забавлялся, а некоторые даже умилялись от Карлсона, лучшего в мире во всем, от запуска паровых машин до низведения домомучительниц. И никаких проблем с этим классическим нарциссом у Малыша не возникало. И у читателей тоже. Потому что в меру упитанный мужчина был и остается лучшим в мире проказником и выдумщиком. Самое главное, Малыш не зацикливался на том, кто лучший в мире, главным для него были интересная жизнь и приключения.
Но можно быть уверенным, что современные блогеры надергали бы из этих отношений моменты, где Карлсон «абьюзил», «манипулировал». Например, он частенько вымогал у Малыша похвалу и подарки. Раньше это вызвало улыбку, теперь — кондрашку.
На самом деле с тех пор мало что изменилось (сейчас принято прибавлять «от слова совсем»). На клинического нарцисса, как прежде, не нужен нож, его немного воспоешь, и делай с ним что хошь. Выглядит так, что проблемы возникли у тех, кому надо признать кого-то лучшим в мире. Ситуация, которая в старину возникала только с перепоя: «А ты кто такой?! Ты меня не уважаешь?!».
Обилие негативной информации о нарциссах создает иллюзию их вездесущести. Наука говорит, что патологических нарциссов от силы 3-4%, куда меньше, чем больных шизофренией.
Вообще диванные эксперты от популярной психологии запутались сами и запутали доверчивых граждан. То они призывают любить себя, а что это, как не нарциссизм и его культивация? То предлагают бежать от нарциссов, взяв руки в ноги и не оглядываться, чтобы не окаменеть.
Лечить или пусть живут
С мифом о неизлечимости патологического нарциссизма еще страньше. Отцы основатели современной концепции нарциссического расстройства личности (или создатели бренда современного нарциссизма, как принято говорить сейчас), Х. Кохут5 и О. Кернберг6, параллельно разрабатывали и совершенствовали лечение таких пациентов, причем каждый гнул свою линию, один доращивал застрявших в развитии взрослых дитятей, другой конфронтировал с грандиозностью. Они сами вместе с последователями абсолютно были уверены в курабельности, излечимости нарциссического личностного расстройства.
В доказательной медицине это довод. Невысокого класса, называется «мнение эксперта», но тем не менее — аргумент. Убедительные статистические данные пока отсутствуют, но исследования ведут многие школы психотерапии.
Существуют подробные толстенные клинические руководства, в которых изложена конкретная тактика и методы для пациентов с нарциссическим расстройством на разных уровнях тяжести и с различными проявлениями, например, в терапии, сфокусированной на переносе. Здесь работает довод «по классу». Терапия статистически, по всем правилам доказательной медицины, показала свою эффективность у «одноклассника» нарциссического расстройства — пограничного расстройства личности.
О. Кернберг оговаривается, что есть формы злокачественного нарциссизма, обычно это пациенты с «синдромом мертвой матери» (просто мороз по коже от этих терминов, лучше бы назвали таких холодных матерей Снежными королевами), которые практически неизлечимы. Но так и при гипертонической болезни встречается злокачественная форма, но никто не кричит о неизлечимости повышенного артериального давления.
Исследования не подтверждают нежелание патологических нарциссов лечиться. Такие пациенты часто обращаются за помощью, но не с высокомерием, а с его последствиями. Скажем, с депрессией, которая вызывается отсутствием успеха и всеобщего восхищения. То, что специалисты не распознают истинные причины болезни, это не проблема нарциссов. А часто бывает, что психотерапевты и психологи видят клинический нарциссизм там, где его нет, что тоже не приводит к излечению.
А после 40, когда уже виден конец жизни, надежды на чудо не остается, жизнь напоминает лоскутное одеяло, такие пациенты точно приходят с запросом, что с ними не так? Почему жизнь идет наперекосяк? Где оно, счастье?
Диагноз как оружие
В наше время диагноз «нарцисс» не просто стал унижающим психиатрическим ярлыком, он используется как психологическое оружие. Доморощенные диванные эксперты ляпают диагноз своим близким людям во время семейных войн, используют как рычаг давления на «проблемного» члена семейства, унижают в асоциальных сетях собственноручно поставленным диагнозом популярных политиков.
Штемпель нарциссизма как средство массового уничижения характерен для западного цивилизованного общества. Во времена президенства Д. Трампа погромная диагностика действующего президента заставила Американскую психиатрическую ассоциацию выступить с публичным заявлением и напомнить стандарт Голдуотера, запрещающий диагностировать людей, которых вы не видели лично7.
Диагноз уже настолько популярен как бытовое ругательство, что рискует превратиться в оскорбление нарицательное, как «дебил», которое до настоящего времени в психиатрии означает лёгкую степень врожденного слабоумия, но за пределами медицины используется для принижения оппонента. Без всякой предварительной диагностики, разумеется.
Нечто подобное в XIX веке творилось с истерией, когда психиатры боролись с враждебностью общества к истерикам, точнее «истеричкам», т.к. со времен Гиппократа это был женский диагноз — «бешенство матки».
Авторитетные медики публично вступались за женщин, объясняли, что такие пациентки обладают самыми благородными и достойными восхищения чувствами. Все зря. Уже в XX веке эксперты изменил название болезни с «истерического» на «гистерионное (театральное)», но уничижительное «ведёшь себя как истеричка», в том числе по отношению к мужчинам, ушло в народ.
Диагноз превратился в клише. Сейчас редактор, пожалуй, что и вычеркнет как затасканное выражение «всеобщая истерия по поводу нарциссизма».
Издаваемые по теме нарциссизма книги наперебой поддерживают демонический настрой. Достаточно подойти к полке в книжном магазине, чтобы начать ужасаться: «Осторожно, нарцисс!»; «Кругом одни нарциссы»; «Почему всё дело в тебе?»; «Опасный нарцисс!»; «Во власти нарцисса»; «Обезоружить нарцисса» и т.д., и т.п. Главы вторят названиям книг: «Руководство по выживанию»; «Стратегии выживания в мире нарциссов»; «Кто становится жертвой нарцисса»; «Как освободиться от нарцисса»; «Как защититься от нарцисса». Победитель демонического хит-парада названий: «7 смертных грехов нарциссизма».
Что это как не доморощенная «карательная психиатрия»? Выглядит так, что социуму для чего-то нужен враг в лице людей с трудным характером.
Давайте восхищаться
Понятно, против общества идти трудно. Признаться в том, что так хочется кем-то восхититься, ощутить счастливый момент любви, плюнуть на то, кто на самом деле тут лучший, потому что все лучшие, как-то уже и не в тренде. И все же: «Давайте говорить, друг другу комплименты!». Мы все нарциссы, кто-то больше, кто-то меньше. И что с того?
