23 апреля 2026
В нашем доме, в первом подъезде, живет семейная пара. Настолько семейная и настолько пара, что я никогда не видела их по одиночке, всегда только вместе. Они очень старенькие, во-всяком случае, им на двоих точно больше 150, и всегда ходят, держась за руки, медленно и аккуратно, и он всегда несёт ее сумочку. Я про себя зову их Шустрики.
Они все всегда делают вместе. Он машину заводит- она веником снег обметает и тряпочкой стекла протирает. Он сумку из магазина несёт- она его поддерживает за локоток. Она в подъезд заходит- он ей двери придерживает и страхует, чтоб на ступеньках крыльца не споткнулась. Неразлучники.
У них ещё раньше была собака, коричневая сука спаниель, толстая, флегматичная и добрейшая, всегда подходила и тыкалась носом мне в колени и ждала, пока я ей почешу голову. Джуля звали. Гулять они тоже ходили все вместе, а потом, когда Джуля заболела, их долго не было видно, и машина стояла сначала вся в осенней пыли, потом в снегу. Сосед-собачник сказал, что Джуля померла прошлой осенью, 16 лет прожила.
Торчу сегодня в окне, жду, пока макароны сварятся. Смотрю- Шустрик идёт. Один. Меееееедленно и еле ноги переставляет, в арке снежная каша и лёд, бережется. В руках кулёк газетный. Не бывало такого, чтобы он один, никогда! У меня прям сердце оборвалось, мысли всякие дурацкие- вирус этот сраный, возраст, да мало ли...
А он дошёл до помойки и стал кулёк разворачивать. Мееедленно, тщательно, ну они всегда с женой такие, очень неспешные. Развернул - а там букет хризантем, пышный такой, яркий. Он их так расправил, бантик поправил и к подъезду пошёл. Даже походка изменилась, пятую скорость врубил.
Наверное, сегодня праздник у Шустриков какой. Хоть бы да, и хоть бы они подольше вместе «шустрили», пусть медленно, еле-еле, но за ручки.
💡🎓📚Министерство просвещения Российской Федерации, Московский государственный психолого-педагогический университет в партнерстве с ведущими университетами приглашают принять участие в XXV Международной научно-практической конференции молодых исследователей «Доказательная психологическая наука для развития практики: исследования и разработки молодых ученых».
📅Даты проведения конференции: 28–29 апреля 2026 года
22 апреля 2026
Почему алгоритмы становятся «доступным психологом» и как нам, специалистам, на это отвечать, не обесценивая живую душуКоллега принесла в интервизию такой запрос: «Мой клиент после третьей сессии сказал, что ChatGPT понимает его лучше. И ушёл».Я сначала усмехнулась. Потом задумалась.В 2026 году мы уже не можем игнорировать феномен «цифровой интимности». Тысячи людей скачивают Replika, Character.AI, российские аналоги. Они часами переписываются с ботами, признаются им в любви, обсуждают травмы. Некоторые говорят: «Мне не нужен живой терапевт — бот всегда со мной, не осуждает и не берёт 5000 рублей за час».Что это? Конкуренция психологам? Кризис нашей профессии? Или зеркало, в котором мы видим свои же профессиональные слабости?Давайте разбираться профессионально, без паники, но честно.Взгляд на проблему изнутри профессии, разберу по методу "6 шляп"ШляпаЧто это значит для нас, психологовБелая (факты)Запрос «ИИ психолог» вырос на 340% за два года. 15% пользователей ИИ-собеседников утверждают, что заменили ими живую терапию.Красная (эмоции)Страх потерять клиентов. Обида на «неблагодарных» пациентов. Но и облегчение — с некоторыми сложными случаями работать не придётся.Чёрная (критика)ИИ не способен на эмпатию, перенос, контрперенос. Он не видит телесных реакций, не замечает проекций. Это не терапия, а симуляция. Но клиенты этого не понимают.Жёлтая (позитив)ИИ может быть скрининг-инструментом, тренажёром для рефлексии, способом снизить тревогу перед первым визитом к психологу. ИИ не враг, он помощник.Зелёная (креатив)А если начать применять новые форматы: гибридная терапия (чат-бот + живая сессия раз в месяц), группы по обсуждению опыта общения с ИИ, обучение клиентов отличать имитацию от контакта.Синяя (стратегия)Наша задача — не запрещать и не высмеивать, а исследовать этот феномен вместе с нашими клиентами. И усиливать то, чего ИИ не умеет: живое присутствие, непредсказуемость, способность выдерживать агрессию и любовь. Три вызова, которые ИИ бросает нашей профессии:1. Вызов #1. Клиенты привыкают к «безопасной стерильности»У бота нет своего бессознательного, нет травмы, нет раздражения, нет контрпереноса. Он всегда ровный, принимающий, предсказуемый. Клиент перестаёт выдерживать живые реакции терапевта: усталость в голосе, случайную заминку, даже просто молчание. Мы начинаем казаться «грубыми», «непроработанными», «профессионально непригодными».Что делать? Честно проговаривать различия. Объяснять, что именно живая реакция эксперта — инструмент. Что наше «не понимаю» — это не ошибка, а приглашение к исследованию. И что разочарование в терапевте — это материал для работы, а не повод уйти к боту.Вызов 2. Обесценивается сам процесс терапииБот даёт мгновенные ответы, советы, «понимание». Клиент привыкает к быстрому облегчению. Живая терапия — медленная, больная, с возвратами и топтанием на месте. После ИИ клиент может думать: «А почему я плачу деньги, если ничего не меняется?»Что делать? С первых встреч объяснять, чем живая терапия отличается от «техподдержки души». Создавать контракт, где прописано, что ухудшение — норма. И демонстрировать ценность процесса, а не только результата.Вызов 3. Клиенты уходят в иллюзию, не доходя до кризисаСамое страшное: бот не способен на конфронтацию. Он не скажет: «Вы избегаете главного». Не спросит: «Что вы чувствуете прямо сейчас, когда говорите это?». Клиент может годами «прорабатывать» травмы с ботом — на самом деле только укрепляя защиты. Мы теряем возможность вмешаться на ранних стадиях.Что делать? Активнее работать с «цифровыми» клиентами в группах. Группа — идеальный антидот: там невозможно спрятаться, там живые люди дают обратную связь, там конфликт неизбежен. Именно группы становятся тем мостом, который возвращает человека из цифрового одиночества в реальный контакт. Может, мы сами привели клиентов к ИИ? (провокация)Коллеги, давайте честно.Мы годами учили клиентов «слушать себя», «ставить границы», «не терпеть насилие». И они стали очень чувствительными к любому дискомфорту.Мы говорили, что терапия — это «безопасное пространство». И они решили, что безопасность — это отсутствие любого напряжения.Мы обесценили директивных терапевтов, жёсткие методы, конфронтацию. И теперь удивляемся, что клиент сбегает при первом же «а давайте посмотрим на вашу тень».Мы создали культуру психологической грамотности, которая иногда превращается в культуру психологической нетерпимости:- к боли, - к неопределённости, - к другому человеку.И в этот вакуум пришёл ИИ. Не как враг. Как закономерный ответ на наш запрос: «Сделайте терапию удобной, быстрой, безболезненной».Он просто оказался удобнее нас. Что нам делать? (короткая стратегия для практикующих) - Не конкурировать, а дополнять. ИИ может быть первым шагом, дневником, тренажёром. Но не заменой.- Усиливать то, чего нет у бота: живое тело, непредсказуемость, способность к конфликту и примирению, переносные реакции, юмор, слёзы, прикосновение (в очной работе).- Создавать группы и сообщества. Группа — самый мощный антипод «цифровому одиночеству». Там невозможно спрятаться за экран, там настоящие лица, настоящие эмоции, настоящие грабли.- Обучать клиентов отличать имитацию от контакта. Давать метафоры: ИИ — это грелка, греет, но не лечит. Живой терапевт — это сауна. После такого разбора на группе интервизии с коллегами я решила проводить свои терапевтические группы.Одна из них «Как перестать бояться отношений и построить здоровую близость».10 очных встреч в Москве.Два ведущих.10 участников.Мы не будем учить «правильным фразам». Мы создадим пространство, где: - можно тренироваться в живом диалоге (с поддержкой, без риска);- учиться выдерживать отказы, паузы, непонимание;- видеть, что конфликт — не конец, а начало;- и главное — возвращать себе вкус к реальному, несовершенному, но живому контакту.Это группа — не про ИИ. Она про нас. Про людей, которые устали от одиночества в толпе и готовы рискнуть. «ИИ даёт анестезию. Живая группа — хирургию. Одно снимает боль. Второе — её причину. Выбирайте осознанно». Коллеги, приглашайте клиентов, кому это откликается. И сами приходите — будем учиться вместе.Запись в группу — в личные сообщения. Татьяна Владисистемный семейный психотерапевтавтор трилогии «Несломленная» про безопасность в отношениях
Показать полностью…
В комнате моей подруги Анечки прямо над письменным столом висел солдатский ремень с пряжкой. Я боялась на него даже смотреть, а Анечка жила с ним в одной комнате. Ещё Анечку периодически собирали в «детский дом» за двойки потому, что такая глупая девочка им не нужна, заставляли складывать портфель, и выставляли на лестницу. Она рыдала под дверью, падала на колени и умоляла: «пожалуйста, только не в детский дом». Потом её прощали до следующей двойки.
Мама моя решила как-то перенять этот педагогический опыт. Тем более Анечка училась хорошо, без разговоров ела молочный вермишелевый суп и была любима учителями за послушание и исполнительность. И какой-то из дней я или подстригла ковер в нашей однушке, или разлила синьку в ванной на свежевыстиранное белье, и мама решила, что пришло время начать меня воспитывать.
Она собрала мой рюкзачок, положила туда пару горстей конфет, запасные трусишки и моего зайку, дала деньги на трамвай и подошла к кухонному окну смотреть, как я буду уходить. В это время позвонила моя бабушка и мама ей рассказала о новых и прогрессивных методах воспитания.
— Ты дура?! — заорала бабушка, — Как у меня могла вырасти такая дура! Мы тебя с отцом хоть раз выгоняли? Ты, что, золотой ребёнок была? А если она и в правду сейчас уйдёт, ты об этом подумала? Сядет в трамвай, ты её где будешь искать?
— Но соседская девочка никуда не уходит.
— Но у тебя не соседская. У тебя наша.
Я не знаю, в какой момент маму накрыл ужас. Может быть, она представила себе маленькую девочку в куцей курточке среди сугробов. Может быть, до неё действительно дошло, что меня вдруг совсем не станет. И она, как и была босая и в халатике, кинулась во двор.
Я в это время сидела в песочнице и делала «секретики» из стеклышек и фантиков уже съеденных конфет. Выпотрошенный рюкзак валялся рядом. Я уже всем рассказала, что ухожу в детский дом и сейчас понаделаю «секретиков», чтобы они остались на память обо мне.
Плачущая мама схватила меня в охапку.
— Извини, мамочка, — сказала я ей, — я пока не ушла в детский дом, но конфеты мы уже съели.
Мама принесла меня домой. Мы немного поревели. Вечером пришел с работы папа, покрутил пальцем у виска и мы снова поревели. Но никогда больше мои родители не сказали, что я им не нужна.
Я много чего творила в детстве, и подростком тоже, и очень медленно взрослела, наматывая на бобины родительские нервы. Я думаю, если бы нашли способ делать из них провода, то можно было бы осветить небольшой город. Но мама и папа, когда кто-то на меня жаловался или говорил, какое я исчадие и как со мной сложно, всегда отвечали: «Это не ваша девочка, а наша. И она нам нравится».
Вот, что я вам сейчас скажу. Никто из нас не приходит в этот мир готовеньким и идеальным. Мы учимся быть людьми, профессионалами, родителями. У Анечки, кстати, нормально сложилась жизнь, из нее выросла чудесная женщина, очень талантливый художник и любящая жена и мать. На родителей она не держит зла, давно их простила, но никогда не собирает свою непослушную дочку в детский дом.
И наши родители имеют огромное влияние на нашу жизнь. Это так. Влияют. Но не определяют. Определяет нас то, что мы делаем или не делаем. И решения, которые мы принимаем. Иногда таким решением может быть попросить прощения. Иногда простить. А иногда просто держаться подальше, если простить не можете.
