Диана Мелконян /
Лента
23 августа 2026
Наша психика устроена так, что мы можем распознать в других только то, чем наполнены сами. Вообще не факт, что другие всем этим обладают - главное, что нам сначала показалось, а потом мы еще немножко подумали и стали в этом абсолютно уверены. Иначе и быть не может! Проекция побуждает нас бессознательно приписывать другим людям собственные - часто неприемлемые - мысли, чувства, мотивы или черты характера, потому что только так мы можем с этим материалом взаимодействовать. Мы как бы "проецируем" на людей своё внутреннее "кино", а потом начинаем на это "кино" (а не на живого человека с его реальным внутренним содержимым) реагировать. И абсолютно уверены, что проблема не в нас, а в остальных. Проекция всегда защищает нас от чего-то болезненного - от того, с чем мы предпочли бы не встречаться в самом себе и прячем от других. Но оно всё равно торчит. Мужчина, который в каждой женщине видит меркантильные намерения, считает женщин корыстными и продажными, ищет и, конечно же, находит этому "подтверждения" на каждом шагу. При этом в глубине души он может быть убежден, что сам по себе, как личность, женщинам интересен быть не может; что его ценность измеряется исключительно ресурсами и возможностями (которых у него может и не быть), а за любовь, внимание и уважение придется платить. Так происходит, потому что свою обесценивающую часть, которая говорит ему "ты ничего не стоишь без денег", он проецирует на женщин. Это не он так себя чувствует - это они такие поверхностные. Так ему психологически легче. Этим удобно оправдывать неудачи в личной жизни: например, отношения не складываются не потому, что он женщин боится и презирает, а потому что "им всем нужны только деньги". В итоге он просто не видит вокруг реальных женщин, способных на искренние чувства, а потенциальная партнерша в этой истории автоматически оказывается в унизительной роли "тарелочницы". Его обесценивающая часть обесценивает и самого мужчину, и всех женщин заодно. Если он осмелится признать, что это он сам чувствует себя ценным только с деньгами; сам не верит, что может быть любимым просто так, возможно, он начнет относиться к себе не как к объекту и носителю ресурсов, а как к человеку. И наконец перестанет фокусироваться на меркантильных женщинах и увидит, что кроме них есть ещё живые, нормальные представительницы противоположного пола, способные разглядеть и полюбить в нем человека. Другой пример - женщина, которая считает, что всем мужчинам от неё нужен только ceкс (и поэтому отношения не складываются). Она чувствует себя объектом, вещью. И, конечно, её опыт подстраивается под это убеждение: встречаются именно те, кто подтверждает её правоту. Скорее всего, она сама бессознательно использует свою ceкcyaльность как разменную монету, оружие или способ манипуляции для получения любви, безопасности, внимания и пр., незаметно для себя транслируя мужчинам послание: "Хочешь получить - постарайся". Это не она так относится к ceксу - это они такие примитивные. Станет ли уважающий себя мужчина, настроенный на серьёзные отношения, вступать в эту игру? Вряд ли. А вот тот, кому нечего терять (и нечего предложить) - станет. Чтобы научиться видеть человека, а не свою проекцию, нужно задавать вопросы, проявлять внимание и интерес к реальному партнеру, а не к образу в своей голове. Когда у вас возникает стойкое, категоричное убеждение о другом человеке или группе людей ("все мужики/все бабы/все люди/все представители определенной профессии/национальности/конфессии...") или когда вы думаете о партнере: "Знаю его как облупленного, он думает то-то и то-то" - это проекция. И тут может помочь разворот внимания на себя, если спросить: о чем это про меня, раз меня так зацепило? Чего я сейчас боюсь или не хочу в себе признать?
Показать полностью…
Без подлинного чувства нет роста. Дети, которых не любят такими, какие они есть, не могут любить самих себя. Их рост – это попытки угодить другим, а не расширение внутреннего пространства за счет пережитого опыта. Став взрослыми, они должны научиться заботиться о своем собственном потерянном ребенке.
Показать полностью…
Мы привыкли думать, что любовь — это только радость. Но на самом деле любые глубокие отношения неизбежно приносят и печаль. Как минимум по двум причинам.
Первая — упущенные возможности. Выбирая одного человека, мы отказываемся от всех остальных. Наш партнёр не обладает всеми желаемыми качествами, и мы грустим по тому, чего он не сможет нам дать.
Вторая — ожидание потери. Рано или поздно мы потеряем любимых — по естественным или неестественным причинам. И страх этой потери иногда так силён, что мы неосознанно не даём другому человеку занять важное место в нашей жизни.
Если человек умеет справляться с негативными эмоциями и знает, что сможет пережить печаль, близкие отношения его не пугают. Но мы, современные люди, часто не придаём этому навыку значения. Бывает, что в критической ситуации нам сразу предлагают антидепрессанты и заставляют вернуться к работе, не давая времени на скорбь. А ведь способность любить и способность грустить неразрывно связаны.
И тогда мы попадаем в ловушку. Нам кажется, что мы ищем любовь, но на самом деле мы бессознательно действуем в обратном направлении — ограждаем себя от боли, используя стратегии самозащиты, которые мешают отношениям стать серьёзными. И когда такая связь заканчивается, разрыв не причиняет особой боли. Значит, и ничего важного там не было. Так мы сами себе закрываем путь к настоящей близости.
«Страх близости. Как перестать защищаться и начать любить» Илсе Санд — это маленькая, но глубокая книга о том, как распознать эти стратегии и перестать ограничивать себя. Она помогает понять, почему мы бессознательно мешаем другим приближаться и почему боимся того, чего в глубине души хотим больше всего на свете.
2 ноября 2025
Травматическая диссоциация, как я ее вижу,
или еще одна причина, по которой я люблю книги Робин Хобб.
Порой во время травмы с личностью происходит что-то совершенно волшебное - она рассыпается, как лего, и перестраивается. В этом действительно есть что-то магическое: человек словно отключает какие-то свои части, какие-то уводит в сторону, а какие-то - выдвигает на передний план.
А когда травма заканчивается, та часть, которая была на переднем плане - например, жалкий, хнычущий ребенок или парализованная ужасом жертва, или же беспомощный юноша, - она как бы капсулируется.
Это имеет и биохимическое, и структурное обоснование - наш мозг устроен таким образом, чтобы мы выжили, чтобы мы максимально не соприкоснулись с болью.
Поэтому больная часть личности покрывается броней, которая защищает всю остальную личность от боли. Но это парадоксальным образом не позволяет этой части жить, развиваться, реализовываться - и тормозит всего человека.
Мне такой вариант напоминает попытку спрятать Иова в обычной однокомнатной квартире и сделать вид, что его нет. А он есть. Он пахнет, страдает, плачет, порой перекраивает все существование. И в некоторых случаях жизнь человека после травмы превращается в некоторый процесс наматывания очередного слоя полиэтилена на травмированные части.
Кому-то подобные размышления напоминают безумие - потому что при сильной диссоциации оно действительно случается: человек начинает слышать голоса или терять целостность личности. И это пугает.
Но я считаю, что одна из лучших стратегий при диссоциации - присоединить больную травмированную часть к ресурсам всего человека. Показать ей безопасное место.
Технически это напоминает усыновление семилетнего ребенка из детдома. И я всегда говорю своим клиентам, что мозги у нас разные (в силу строения мозга - при травме включаются работают другие отделы и структуры, именно поэтому думать рационально часто не помогает), а вот уши - общие. Поэтому, если не думать какие-то вещи про себя, а говорить вслух или хотя бы писать (лучше говорить за счет того, что порой травмирующий опыт случается до развития навыков чтения), это может работать лучше.
Я предлагаю своим клиентам устраивать экскурсии по своей квартире, рассказывать новости, говорить о том, что о травмированной части есть сейчас кому позаботиться.
И часто выясняется, что диссоциированная часть действительно напоминает узника замка Иф - не знает, какой сейчас день, что происходит, кто все эти люди и вообще, откуда все берется.
Когда ей рассказывают о событиях: смотри, мы выросли, пьющий папа с нами больше не живет, у нас есть своя комната (квартира), запас продуктов в холодильнике, я выучилась в вузе, работаю на работе, у меня есть кот - она часто реагирует недоверчиво и неадекватно, может даже ругаться или пытаться проявлять другие формы агрессии.
Но со временем начинает отвечать - плакать, рыдать, швыряться вещами, забиваться в угол и чего-нибудь требовать. А потом - потихоньку - начинает разговаривать, делиться своими несчастиями и воспоминаниями, а со временем постепенно присоединяется к целой структуре личности и становится осознанным опытом.
Например, у девушки с лишним весом внезапно оказывается внутри очень худая голодная барышня, которая кричит при попытке подойти: "Не приближайся! Ты снова попытаешься заставить меня голодать!", у взрослого мужчины - мальчик, который говорит "Они все врут, чтобы подкрасться и высмеять меня!". Или девочка, которой мама запрещает плакать по ночам, угрожая сдать в психушку. Или маленькая первоклассница, которая отчаянно пытается сделать домашнее задание идеально, а уже третий час ночи, и это пятнадцатая попытка, и руки дрожат и размазывают чернила.
Все они понятия не имели, что уже выросли, что школы, мамы, диеты, высмеивателей рядом нет.
И мы устраиваем такую встречу - себя из будущего с собой в прошлом, то, о чем, может быть, многие из нас мечтали. И тот - из будущего - говорит, может быть, не совсем радужные вещи в духе "они тебя обижали - а теперь ты космонавт", но правду: "Ты - справился, ты вырос, ты работаешь, у тебя семья, ты красивая, ты хорошо зарабатываешь, ты не спился, тебе больше не надо отвечать за маму" и так далее. И - обязательно - "я с тобой, я больше не оставлю тебя в одиночестве. Я всегда буду рядом и буду стараться тебе помочь".
