Татьяна Заряница /
Лента
20 мая 2026
⚪️ Как упражнения с мячами помогают ребенку лучше управлять телом, вниманием и мышлением
Когда ребенок не может усидеть на месте, быстро отвлекается, забывает инструкцию, путает право и лево, неловко двигается, плохо ориентируется в тетради или с трудом осваивает письмо и чтение, взрослые часто видят только внешнюю сторону проблемы.
Кажется, что ребенок «не старается», «невнимательный», «слишком активный» или «не хочет заниматься». Но в нейропсихологической практике такие трудности нередко связаны не с ленью и не с отсутствием способностей, а с тем, что базовые функции еще недостаточно сформированы.
Ребенку может быть трудно удерживать внимание, контролировать движение, переключаться с одного действия на другое, чувствовать свое тело, ориентироваться в пространстве, согласовывать работу глаз и рук. А без этого сложно не только выполнять упражнения, но и писать, читать, считать, слушать учителя и действовать по инструкции.
Именно поэтому в коррекционной работе все чаще используются «умные мячики», как инструмент двигательной, нейропсихологической и кинезиологической работы с детьми.
Приготовили для вас статью, где рассказали:
↗ почему движение связано с развитием внимания и самоконтроля;
↗ что такое методика «Умные мячики» и чем она отличается от обычных игр с мячом;
↗ какие функции развивают упражнения с мячами и кому они особенно полезны;
↗ как умные мячики используются в коррекционно-развивающей работе;
↗ почему детскому специалисту важно понимать не только сами упражнения, но и принцип их построения.
⚪️ Мы уже несколько раз писали о мифах и фактах в детской нейропсихологии — и видели, насколько эта тема откликается родителям и специалистам
Вопросов действительно много:
когда ребёнку нужен нейропсихолог, а когда — логопед, психолог, дефектолог или врач?
Можно ли «исправить всё» упражнениями на межполушарное взаимодействие?
Всегда ли нейропсихологическая коррекция — это мячики, балансиры и ползание?
И правда ли, что хороший специалист сразу скажет, сколько занятий понадобится?
Поэтому Марина Николаевна Захарова подготовила большую статью, в которой подробно разбирает главные мифы о работе детского нейропсихолога — спокойно, профессионально и без упрощений.
В статье говорим о том:
— чем на самом деле занимается детский нейропсихолог;
— когда ребёнку действительно нужна нейропсихологическая диагностика;
— почему диагноз сам по себе не означает, что ребёнку точно нужна нейрокоррекция;
— чем нейропсихолог отличается от логопеда, дефектолога, психолога, педагога и врача;
— почему универсальные упражнения «для всех детей с СДВГ / дислексией / РАС» не работают;
— как отличить профессиональную нейропсихологическую помощь от случайного набора упражнений;
— где проходят границы компетенции специалиста.
Это текст для родителей, которые хотят лучше понимать маршрут помощи ребёнку, и для специалистов, которым важно точнее видеть свою профессиональную зону.
Обязательно читайте — особенно если вы работаете с детьми, сопровождаете семьи или только присматриваетесь к детской нейропсихологии.
15 января 2026
Самоценность в отношениях: невидимый фундамент
Мы часто ищем рецепты счастливых отношений, говорим о любви и взаимопонимании. Но забываем спросить себя: кто тот человек, который вступает в эти отношения? Не как «половинка», а как целое, со своим внутренним миром и самоценностью.
Самоценность — это не гордыня. Это глубокое внутреннее знание, что ты имеешь право быть. Без условий. Это фундамент, который не шатается от критики или недостатка внимания.
И вот парадокс: если этого фундамента нет, отношения превращаются в стройплощадку по его восполнению. Мы приходим к другому не из избытка, а из пустоты.
Когда я не чувствую своей ценности внутри, я требую, чтобы меня «ценили» извне. Каждое слово партнера становится подтверждением или отрицанием моей значимости. Похвала дает опору, критика разрушает. Партнер превращается в судью, а потом — в тирана, ведь он не может нести ответственность за мою внутреннюю устойчивость.
Затем — вопрос границ. Тот, кто ощущает свою самоценность, может сказать «нет». Не из вредности, а из уважения к своим чувствам. Тот же, кто внутри чувствует себя «недостаточным», будет сливаться. Готов на все, лишь бы не отвергли. В таких отношениях исчезает личность, остается только удобная функция. А где нет личности, там нет и настоящей близости — только зависимость.
Еще один момент — ответственность за чувства. Фразы «ты меня злишь» — это язык человека, который отдает другому контроль над своим миром. Самоценность позволяет сказать: «Твой поступок задел меня, но это моя реакция, мои чувства. Я могу их прожить и понять». Это основа для диалога вместо битвы.
Возможно, главное — это способность быть в целостности. Если отношения — единственный способ почувствовать, что я существую, то расставание равносильно смерти. Это рождает болезненную привязанность. Самоценность дает опору, чтобы сказать: «Мне больно, но я остаюсь собой. Я не исчезаю».
Откуда это берется? Часто из детства, где любовь давали условно: «Будешь хорошим — будем любить». И человек усваивает: чтобы быть ценным, нужно постоянно доказывать. Этот марафон за одобрение мы потом несем в отношения.
Что делать? Работать. Не с отношениями в первую очередь, а с собой. Учиться замечать в себе не только функции («я хороший партнер»), а просто бытие. Право занимать место в мире. Право на ошибку. Право выбирать то, что важно для тебя.
Это не быстрый путь. Это про то, чтобы в повседневной жизни начать относиться к себе не как к проекту для улучшения, а как к живому существу, которое уже имеет право быть.
Тогда и отношения меняются. Они перестают быть костылем. Становятся местом встречи двух целостных миров. Где можно быть уязвимым, не боясь развалиться. Где конфликт — не угроза, а повод понять друг друга. Где любовь — свободный дар, а не сделка.
В конечном счете, самоценность — это дар самому себе, который становится главным подарком тем, кого мы любим. Потому что только целый человек может любить по-настоящему — не из голода, а из щедрости.
Детоцентризм
Как дети украли нашу взрослую жизнь и что с этим делать
Посвящается людям, которые разбираются в пупсиках, цитируют серии «Маши и медведя» и коротают выходные на детских площадках.
Выхожу с блокбастера про снежинку, с кукольного спектакля. Пока стою в очереди в гардероб, краем уха слышу разговор: «У нас завтра еще игровой английский и приключения на батуте. Да, аниматор будет в костюме Фиксика! Давайте с нами». Поворачиваю голову. Людям, которые завтра собрались прыгать с фиксиком, по сорок лет.
Неужели у них не было других дел, кроме как взлетать под кретинскую музыку с поролоновым парнем? Им не хотелось посмотреть взрослое кино, послушать джаз, выпить с друзьями? Мне вот хотелось бы, но я тоже топчусь в фойе кукольного театра, а за штанину меня дергает ребенок: «Ну, что – теперь по мороженому?».
Может, с нами всеми что-то не так? Может, положа руку на лоб, пора признаться: у нас развился детоцентризм?
Детоцентризм - подчинение интересов всей семьи ребенку - очередная опасность для ответственных родителей. Смещенный в сторону ребенка семейный центр тяжести заставляет родителей забыть о своих скромных проблемах и сосредоточиться на нуждах самого юного члена команды. Отказываться от своего досуга, от важных для себя покупок, от общения, только бы угодить ребенку: купить игрушечный вертолет, сгонять в аквапарк и вырезать весь вечер детали для аппликации «зайка в лесу». Все для фронта, в общем.
Противники «проклятого детоцентризма» на форумах грозят, что современные дети вырастут избалованными: махровыми эгоистами. То ли дело - раньше, когда мы были маленькие: родители не таскались с нами, как с писаной торбой: мы сами, не капризничая, готовили себе обед, сами ходили в школу и в выходной сами решали, в какой кружок пойти: авиамоделирования или в кружок друзей во дворе - они там как раз драку затеяли. Приводятся в пример совсем странные вещи: раньше ребенок знал свое место, перебивать взрослых не смел, на праздниках сидел за отдельным столом - и в целом не наглел, как сегодняшние парни в костюмах спайдерменов. А летом - его вообще в лагерь на три смены отправил и все. Вот, мол, было лучше! Самостоятельность и скромность в одном пакете, то есть ребенке.
В целом это риторика подозрительная. Что значит «пикнуть не смел»? На черта ему это качество сегодня? Ведь сейчас мир другой, не такой, какой помнится по 83 году. И главное изменение состоит не в возросшем количестве смешариков, игрушек и развивающих кружков, а в подходе. Мы стремимся видеть в девочке в ползунках отдельную личность, интересоваться ее самочувствием и мнением, дать ей право на истерику, на хныканье, даже если вы пришли на парад, и сейчас будет вынос флага. Пусть с самого младенчества дети чувствуют себя услышанными и уважаемыми. Во главе угла не воспитание, а человек.
Но значит ли это, что младенец теперь будет управлять жизнью взрослых? Отнюдь. Ребенок сам не очень готов управлять хоть чем-то, кроме игрушечной машинки. Это известно по опыту: сначала он хочет на качельки, по пути затевает драку, а потом начинает бросаться грязью. И если вы считаете, что это хороший план на выходные - то вы, во-первых, папа, а во-вторых, не выспались.
После посещения психологических семинаров и чтения родительской литературы я поняла, что специалисты говорят примерно об одном и том же. Главный фокус такой: папа с мамой должны быть эмоционально доступны для ребят с качелек, прислушиваться к ним и разрешать выражать свои эмоции. Но сохранять во-первых, семейную иерархию, во-вторых, личные границы. Вот, попробуйте на досуге: «Да, Вениамин! Да, я вижу, тебе горько и обидно. Ты очень-очень хотел рвать мой справочник по металлургии. Но я не могу позволить тебе этого. Сори!», «Да, Катя, мы зайдем попрыгать на батуте. Я могу выделить полчаса на это мероприятие, видя, что тебе это важно. Но потом мы отправимся в музей: там выставка, которой я дико интересуюсь».
Кстати, на одном из семинаров была мама, которая неделю не выходила из дома: ее сын протестовал против прогулок - так и не разобрать, то ли детоцентризм, то ли мазохизм. В отсутствии чуткости к ребенку ее точно не упрекнешь, а вот в отсутствии личных границ и понимании, кто в доме хозяин, пожалуй, можно.
Правило: «Я тебя слышу, но мы отсюда уходим, мне жаль!» - очень хорошее и верное средство от детоцентризма. Применяйте его, когда толпа аниматоров вокруг начинает сгущаться, да и во всех других случаях, когда вам становится неуютно.
Мы часто складываем ответственность на детей, а они к ней не готовы, особенно после двух потасовок и трех кусков торта. Если родитель не вполне уверен в себе, то что тогда делать малышу, который ведет внутренние беседы с плюшевым пони?
Да, мы все очень хотим радовать своих детей («Ну, хорошо, возьми еще одну конфету») и избежать лишних конфликтов («Куплю, только выключи ультразвук»). Но в итоге мы не только теряем ведущую роль в семье, но и оказываем плохую услугу ребенку: от него начинает зависеть слишком многое, а это тяжелая ноша.
Если папа не рассказывает тебе, как устроен мир, а по всякому поводу задает вопросы - повод для тревоги. Пусть малыш выступает в острых вопросах - вроде выбора цвета своих варежек и количества лавровых листочков в супе. Но у трехлетки нельзя робко интересоваться: «Можно папа не будет в десятый раз исполнять танец снеговика?». Мы не интересуемся, мы информируем: «Теперь папа больше не снеговик. Кстати, где моя газета?». И все - пусть плачет, мы успокоим. Но сначала нужно для себя решить: снеговик я или нет, тварь дрожащая или право имею? Если все понятно с собой, то и в отношениях с карапузом все как-то проясняется.
Не факт, что это окажется легким делом. Мы, современные мамы и папы, постоянно невротично сомневаемся в себе, мы ищем новую информацию, чтобы убедиться, что все делаем правильно, и опять погружаемся в панику и беспомощность. Хотя бы потому, что статьи не принято писать на животрепещущую тему: «Все хорошо. Вы все делаете верно. Омммм!»
Все кругом непонятное. Гулять или нет? Суп или каша? Мультик или вред? Балет или хоккей? Няня или бабушка? Красный или синий? Стоп… Спокойствие. Омммм. Эта колымага без водителя не поедет. А водитель - это вы. Так что держите руль и поехали…. «Нет, Машенька, мы более не пляшем в золотых платьях. Мне жаль….».
