Анастасия Соболева /
Лента
25 мая 2026
МЫ РАЗУЧИЛИСЬ ВОСПИТЫВАТЬ.
Зaменили разнooбразие обучeния мнoгочасовым сидением в шкoле и над урoками и думaем, чтo всe в порядке. ... чтобы хорошо воспитать человека, надо заставлять его работать по 14 часов в сутки, но уж непременно над разными вещами. Школьные занятия сменять катком, танцами, ездой на велосипеде, гимнастикой, музыкой. В клещах работы и тренировки - тогда получится настоящий продукт, а не брак! Но чтобы клещи-то были разнообразны! Пора понять глубочайшую ошибку, совершаемую всеми родителями во всем мире, когда они прилагают все усилия, жертвуют собой, надрываясь, чтобы обеспечить своим детям спокойную жизнь и материальное обеспечение. Вместо того, чтобы закалить их, научить жизни, а не заслонять от нее! Умные люди понимают, что никакие дачи, мебели, машины и капиталы ничего не дают, если нет человека, если он не воспитан стойким, любознательным, активным деятелем жизни, любви, знания, если он не идет по жизни сам, не существуя ни за чей счет.
Иван Ефремов, «Лезвие бритвы»
«Не рассуждай, не xлопочи…» — стихотворение Фёдора Тютчева.
Не расcуждай, не хлопочи —
Безумство ищет — глупость судит;
Дневные раны сном лечи,
А завтра быть чему — то будет…
Живя, умей всё пережить:
Печаль, и радость, и тревогу —
Чего желaть? О чём тужить?
День пеpежит — и слава Бoгу!
9 февраля 2026
ТРИ ВОПРОСА О ЛИЧНЫХ ГРАНИЦАХ
Типичная ситуация: один партнер (чаще мужчина) регулярно отпускает колкие замечания под видом шуток: комментирует внешность ("замухрышка моя..."), сравнивает с другими ("А вот моя бывшая... "), высмеивает увлечения или манеру говорить и т. п. Второй партнер (чаще женщина), чувствуя боль и унижение, набирается смелости и говорит: "Мне это неприятно. Мне не нравятся такие шутки и замечания. Не делай так больше". А в ответ слышит: "Конечно, прости, я и не думал тебя обидеть". Кажется - конфликт исчерпан, граница обозначена. Но проходит несколько дней - и опять звучат язвительные комментарии. А на новое "стоп" следует уже раздражённое: "Тебе показалось!", "Не надо драматизировать, я просто пошутил", "Ты что, совсем без чувства юмора?" и наконец: "Хватит выносить мне мозг!!"
И человек, чьи границы вновь нарушили, чувствует себя вдвойне плохо: его затапливает боль, стыд ("Может, я и правда слишком остро реагирую?") и беспомощность ("Я же уже говорила! Почему он не слышит?").
Что делать и кто виноват?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно для начала прояснить три ключевых момента:
1. Что такое границы?
Это правила, подкрепленные действием.
Настоящая граница начинается там, где за вашими словами следует ваше действие. Поэтому фраза "Мне неприятно, перестань" - это только информирование о границе, но еще не сама граница. Если партнер, зная о вашем дискомфорте, продолжает делать вам больно, а ваша реакция остается прежней (в очередной раз обидеться и снова попросить), - то вы установили не границу, а хлипкий декоративный заборчик.
2. Как отличить обидную шутку от безобидной?
Простое и надежное правило: шутка должна быть смешной в первую очередь для того, над кем шутят. Если объект шутки не смеется, а ему объясняют, что он "не понял юмора" - это не шутка, а пассивная агрессия. Безобидная шутка смешит всех и не бьет по больному. Обидная шутка-самосмейка нацелена в самую уязвимую точку под девизом "да я же по-доброму". Ее цель - не рассмешить, а принизить, проверить на прочность, эмоционально раскачать. И когда вы говорите "стоп", а в ответ получаете газлайтинг ("тебе показалось"), - это лишь подтверждает истинный умысел "юмориста". Тот, кто вас уважает, извинится, если невольно задел, а не станет обесценивать ваши чувства.
3. Почему "нытьё" не работает?
Часто то, что мы принимаем за отстаивание границ, по сути - пассивная жалоба. Мы возмущаемся, заявляем о неподобающем поведении, но продолжаем оставаться в унизительной ситуации, надеясь, что партнер наши страдания заметит, оценит и однажды изменится. Это не имеет ничего общего с защитой и достоинством, а только разрушает самоуважение.
Если ваши просьбы не работают,
признайте для себя неприятную правду: человек, который продолжает делать вам больно после вашего четкого "стоп", делает это осознанно. Ему важнее не ваше благополучие, а продолжить самоутверждаться таким способом. Это не "непонимание" - это такой его выбор.
В здоровых отношениях не нужно разжёвывать, почему и отчего вам больно или что-то не нравится. Обозначения вашего дискомфорта достаточно.
Если после ваших последовательных действий партнер не меняет поведение, а злится и обвиняет вас в неадекватности - что ж, вы получили самый важный ответ о качестве этих отношений.
«ЗНАТЬ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ»
Никто не умеет обрывать общение так резко, болезненно и бесповоротно, как это делает человек с нарциссической организацией личности. Он легко вычеркивает других из своей жизни и забывает о них. Прекращение контакта превращается в целый психологический ритуал, своего рода нарциссическое убийство. В отличие от физического насилия, эта тактика не оставляет видимых следов, но способна глубоко травмировать, порождая ощущение несуществования и потерю собственной реальности.
Психологический механизм этого феномена коренится в самой структуре нарциссического расстройства личности. Его суть — в существовании «ложного Я», хрупкого конструкта, требующего постоянной внешней подпитки. Именно поэтому такой человек отчаянно нуждается в других людях. Окружающие служат для него нарциссическим ресурсом — живым зеркалом, призванным отражать его грандиозность. Пока партнёр, друг или член семьи успешно выполняет эту функцию, отношения сохраняются. Но стоит человеку перестать идеализировать, разглядеть за маской истинную личность или просто стать неудобным — он мгновенно превращается из ресурса в опасность.
Как указывает доктор Дж. Кит Эблоу, для нарциссической психики разоблачение — то есть обнаружение истинного «Я» за искусственной конструкцией — равноценно экзистенциальной угрозе, сравнимой с психологической смертью. Панический страх быть увиденным и узнанным в своей неидеальности запускает превентивный защитный механизм. Поскольку нарциссическая личность неспособна к интроспекции или признанию собственных недостатков, единственным способом ответить на этот вызов становится уничтожение того, кто его бросил. Таким образом, символическое «убийство» другого превращается для него в патологический акт самосохранения.
Эмилия Гордон отмечает: процесс психологического уничтожения разворачивается по чёткой схеме. Он начинается с систематического обесценивания: всё значимое для жертвы — её достижения, чувства, общие воспоминания — подвергается сомнению и осмеянию. Затем в ход идёт газлайтинг: нарциссическая личность начинает отрицать ранее сказанное, переписывать общую историю, заставляя жертву сомневаться в собственной памяти и адекватности восприятия. Кульминацией становится эмоциональная казнь через тотальное игнорирование, когда жертва окончательно исключается из реальности нарцисса — как будто её никогда и не существовало.
Парадоксально, но сам человек с нарциссической структурой часто не отдаёт себе отчёта в манипулятивной природе своих действий. В его субъективной реальности именно он — жертва неверности, непонимания или предательства. Его ложь настолько глубока, что становится частью его собственной системы убеждений. Уничтожая другого, он защищает не просто образ, а целый созданный им мир, в центре которого остаётся единственная безупречная фигура — он сам.
Последствия для адресата этой тактики носят травматический характер. Возникает мучительный когнитивный диссонанс: вчерашний объект любви и идеализации внезапно становится палачом. Жертва испытывает не просто боль отвержения, а куда более сложное и разрушительное чувство нереальности происходящего, потери почвы под ногами. Она сталкивается не с потерей отношений, а с отрицанием самого факта их существования, что наносит сокрушительный удар по базовому чувству собственной ценности и реальности.
Ключевое осознание для пережившего это заключается в следующем: жестокость нарциссической личности — прямое отражение её внутренней структуры, а не свидетельство чьих-либо недостатков или провинностей. Целью психологического уничтожения становится не тот, кто «плох», а тот, кто перестал быть полезным для поддержания чужой иллюзии.
Таким образом, нарциссическое «убийство» — отнюдь не эмоциональная вспышка, а закономерный итог отношений, в которых другой человек изначально рассматривался лишь как функция. Завершая связь подобным способом, нарцисс демонстрирует крайнюю степень своего личностного расстройства — фундаментальную неспособность воспринимать окружающих как автономных, живых существ, обладающих собственной внутренней ценностью.
Для него люди действительно «умирают» в тот момент, когда перестают служить отражением его воображаемого величия. И в этой метафорической смерти раскрывается вся трагедия нарциссического существования: пожизненная ловушка собственного отражения, из которой нет выхода к Другому.
