Анна Соколова /
Лента
9 июня 2026
Про семейные сценарии, в которых яд.
Что делают любящие мамы, папы и бабушки. Без внешнего насилия, как им кажется.
Но с последствиями на всю жизнь.
1) Кормят насильно или не кормят вообще.
Это классика жанра. "Тебя не покормить - будешь голодный ходить".
И таким образом мы получаем 5-6 анорексиков в моей практике. Это люди, которые в кризисной ситуации, а то и при малейшем стрессе не могут есть или не понимают сигналов от организма. Еда для них - опасность.
У второй категории - которые "будешь жрать, что сготовлю" или "я вам не домохозяйка, чтобы готовить", - ожирение, потому что когда у человека появляется выбор, он не может остановиться и паникует, если холодильник не полон;
2) Наказание сном - либо "будешь всю ночь стоять", либо "иди спать, раз так себя ведешь".
Результат - нарушение сна, невозможность расслабиться ночью, кошмары, плохой сон;
3) Депривация - закрыть в темной комнате, порой на несколько часов, иногда - в шкафу.
Предварительно хорошо бы еще напугать - "тараканы тебя там съедят". Как результат - клаустрофобия (или еще какие фобии), тревога, невозможность оставаться одному в квартире (или - парадоксом - невозможность выйти из нее), панические атаки;
4) Угроза оставления: "Я тебя отдам милиционеру", "Доктор тебя заберет", "Сдам в детдом", "Оставлю в магазине" - вариантов сотни.
В результате - страх перед помогающими профессиями (вплоть до невозможности набрать 01 при пожаре), страх отношений, просто тупо боязнь людей;
5) Отказ в собственности, "кто не работает, тот не ест" - "здесь нет ничего твоего", "пока не будешь зарабатывать деньги, твое мнение ничего не значит", "вот будет у тебя своя квартира - будешь жить, как хочешь".
В большинстве случаев - зацикленность на материальной безопасности, невозможность чувствовать себя дома, если жилплощадь не принадлежит человеку полностью,
попытка продавливать свои интересы на основании материального права с близкими, повторение сценария;
6) Отказ в праве на мнение, выбор, существование - "ты никто", "мне плевать, чего ты хочешь", "я знаю, что для тебя лучше".
Тут как результат либо очень сильный гнев, маргинальный образ жизни, либо согласие - отказ от себя, жизнь в стиле "главное - подальше от начальства, поближе к кухне";
7) Угроза разрушения любимых вещей и предметов. "Я у тебя это отберу", "Я отдам это другому", "Ты этого не заслуживаешь".
Здесь, как правило, рождается страх собственности - человек не может жить в своей квартире, боится привязываться к вещам, или - наоборот - ударяется в коллекционирование, не может выбрасывать вещи;
😎 Игнорирование - объявление бойкота, нежелание общаться, пока ребенок не признает свою вину (это в тех случаях, когда родитель никогда не извиняется - то есть в любой ситуации извиниться должен ребенок), отсутствие интереса к любым событиям в жизни ребенка;
9) Неоказание медицинской помощи -
зачастую дисфункциональный родитель реагирует на заболевание ребенка "ты придуриваешься", "перестань щуриться", "ты нарочно сутулишься" и так далее, не уточняя причину и не обращаясь к врачу.
Такой родитель никогда не берет больничный, забывает вовремя дать лекарства или предпочитает лечить "народными средствами", а то и ремнем.
Понятное дело, что у такого ребенка во взрослой жизни ужасный иммунитет и куча заболеваний, плюс он совершенно не умеет заботиться о своем здоровье и считает, что это неважно;
10) Запрет на обучение: "никакой художественной школы", "танцовщица - это не профессия, они все проститутки", "женщина никогда не станет хорошим инженером, иди в педагогический", "ты слишком тупой, чтобы поступать в институт, сначала отслужи в армии и денег заработай, потом учись", "для девушки главное - семья, поэтому ни в какую гимназию ты не пойдешь, обойдешься районной школой" и так далее.
Некоторые такие родители, ориентируясь на "американский" пример, просто выгоняют в 18 лет детей на улицу без копейки.
Забыв, что "незаботливые" американцы в 18 лет выгоняют детей в... колледж, помогая оплатить образование и жилье.
Дети таких родителей либо получают образование, которое им не нравятся, но слишком боятся пойти куда-то еще, что бы научиться чему-то другому, либо в тридцать лет начинают учиться и не могу закончить, потому что им важнее процесс выбора и обучения, нежели результат (вечные первокурсники), либо не получают никакого образования и работают на низкооплачиваемой работе.
Ну и как следует из всего вышеперечисленного, для того, чтобы изуродовать жизнь ребенку бить и насиловать его не обязательно.
Что обсуждали в пленарной части юбилейного 20-го Саммита психологов
31 мая состоялось открытие 20-го Санкт-Петербургского Саммита психологов «Этика эпохи постмодерна: вернёмся ли к истокам Человечности?».
Церемония проходила в отеле «Санкт-Петербург», где в этот день собрались более 1000 человек, велась онлайн-трансляция, которую посмотрели более 11 тысяч человек.
В рамках открытого форума состоялась встреча «Законодательное регулирование работы психологов: проблемы и перспективы», в которой приняла участие депутат Государственной Думы Федерального Собрания РФ, заместитель председателя Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Сардана Владимировна Авксентьева.
В первый день Саммита традиционно состоялась церемония награждения победителей XXVII Национального конкурса «Золотая Психея».
В панельной дискуссии «Этика эпохи постмодерна: вернёмся ли к истокам Человечности?» приняли участие А.Г. Асмолов, Т.В. Черниговская, С.Н. Костромина, Д.А. Леонтьев, Е.И. Николаева, Б.С. Братусь, М.М. Решетников, Т.Ю. Базаров, Т.А. Нестик, К.В. Павлов.
В дискуссии «Что нас ждет? Психология в поиске новой устойчивости» приняли участие Т.Ю. Базаров, Б.С. Братусь, А.Г. Караяни, Т.А. Нестик, В.В. Нуркова, Е.В. Сидоренко, В.Ф. Спиридонов, К.В. Павлов, А.М. Рикель.
Личностный рост и его критерии
“…можно определить то, что, исходя из гуманистических представлений, не является собственно развитием личности, но с чем его часто смешивают. То есть личностный рост (ЛР) — это: не усвоение каких-либо знаний (включая и этические); не освоение какой-либо деятельности, и уж тем более — «общественно-полезной»; не формирование устойчивой «системы ценностных ориентации»; не «присвоение ребенком общественной человеческой сущности»; не формирование «активной жизненной позиции»; не развитие «способности созидать новые формы общественной жизни»; не освоение «образа идеального взрослого».
Каждое из перечисленных направлений изменения человека имеет определенный позитивный смысл. Но в контексте обсуждаемой проблемы важно то, что все они в той или иной степени усиливают разворот личности «от себя» и потому не способствуют ЛР, а скорее препятствуют ему, пытаясь подменить развитие личности формированием важных и нужных качеств, но с точки зрения каких-либо внешних, внеличностных критериев. Причем во всех этих случаях формирующие усилия прикладываются только по одной линии «треугольника развития» — по линии взаимодействия «внешний мир — личность».
Главный психологический смысл ЛР — освобождение, обретение себя и своего жизненного пути, самоактуализация и развитие всех основных личностных атрибутов. А взаимодействие личности с собственным внутренним миром в целом не менее (а во многих отношениях — более) значимо, нежели с миром внешним”.
19 марта 2026
СЛАБОСТЬ И УЯЗВИМОСТЬ
В нашей культуре слова «слабость» и «уязвимость» часто используют как взаимозаменяемые, стирая тонкую, но существенную границу между ними. На самом деле, это два разных измерения человеческой хрупкости, между которыми лежит психологическая пропасть.
Если развести эти понятия, то окажется, что слабость — это, как правило, признанная и уже проявленная неспособность действовать определённым образом. Она оставляет след в нашем поведении, часто окрашенный чувством стыда или поражения, и рискует закрепиться в сознании как постоянная, неизменная черта. Например, когда человек с горечью констатирует: «Я не умею говорить “нет” и всегда уступаю под давлением» — он говорит именно о слабости, о чём-то, что уже стало фактом его жизни.
Уязвимость устроена иначе. Это не свершившаяся реальность, а область внутреннего риска и потенциал. Её частые спутники — не стыд, а тревога или повышенная осторожность, ведь уязвимость включает осознание своих границ и возможных опасностей. Она звучит как «я знаю, что в состоянии сильного переутомления моё терпение на исходе, и я могу стать раздражительным». Здесь нет констатации провала, только осознанная граница и предупреждение о том, что может произойти.
Именно в этом кроется ключевое различие, которое в психологии связывают с понятием агентности — нашим чувством способности влиять на собственную жизнь. Слабость, будучи чем-то уже случившимся, часто эту агентность отнимает: «Я такой, и ничего не могу с этим поделать». Уязвимость же, если отнестись к ней без страха, агентность сохраняет и даже усиливает. Ведь осознание рисков означает, что мы ещё можем что-то предпринять — выстроить стратегию, попросить поддержки или избежать опасных триггеров.
Здесь возникает кажущийся парадокс: признаться в уязвимости зачастую требует больше мужества, чем признать слабость. Потому что слабость — это разговор о прошлом, о том, что уже стало фактом. Уязвимость — это разговор о будущем, о возможностях и вызовах, которые оно в себе таит. Если выразить эту мысль ёмко, то слабость — это диагноз, а уязвимость — прогноз. Одна заставляет нас оборачиваться назад, сожалея: «как я не смог». Другая — смотреть вперёд, думая: «что я могу сделать, чтобы не сорваться».
Именно поэтому работа с уязвимостью психологически продуктивнее изнурительной борьбы со слабостью. Осознавая свои уязвимости, мы принимаем ответственность за маршрут. Мы признаём: да, здесь крутой спуск, здесь — скользкая тропа. Это знание позволяет быть осторожнее, попросить о помощи или выбрать другую дорогу. Признавая одни только слабости, мы часто застреваем на месте падения — беспомощные и полные сожалений.
Быть может, настоящая внутренняя сила заключается не в том, чтобы отрицать свою хрупкость под маской неуязвимости, а в том, чтобы различать в себе и уже проявленные слабости, которые можно принять и преобразовать, и уязвимости, которые нужно уважать и учитывать.
Наша уязвимость — это подробная карта местности с отмеченными опасными участками. А слабость — яма, в которую мы уже однажды провалились. И только имея на руках такую карту, мы получаем шанс проложить новый, более безопасный и осознанный маршрут.
