Институт психологии РАН
27 сентября 2026
"Каждому пришлось бы по душе такое будущее, да только нам
его не видать.". О том, что в нашем мозге ранний опыт развивается в
фундамент, на который надстраивается весь последующий опыт.
Отрывок из книги нейробиолога Дэвида Иглмена "Живой мозг".
Человеческий мозг сохраняет информацию, руководствуясь совершенно иными принципами, чем компьютер...Мы кодируем не пиксели и значки, а новые стимулы, причем
сообразуем их с уже имеющимися знаниями, включая известные нам
физические и социальные понятия. Новое знание воспринимается
через призму уже усвоенного.
Так, два человека могут смотреть на список важных дат в истории Монголии, но если в мозге одного из них
имеется детализированная модель этой страны, то новые данные
легко и просто встроятся в его сеть знаний. У другого же, если он
мало что знает о Монголии и никогда не бывал там, новым фактам
не за что будет зацепиться, и он их, скорее всего, не усвоит.
В итоге, самый ранний опыт служит фундаментом и развивается в структуру, на которую надстраивается
весь последующий опыт. Все новое пропускается через фильтр
узнанного ранее.
К добру или к худу, но по этой причине некоторые наши мечты
о будущем неосуществимы.
Помните, в фильме «Матрица» Нео и Тринити находят на крыше здания вертолет В-212.
Нео спрашивает: «Ты умеешь водить такой вертолет?» Тринити отвечает: «Пока нет», а сама звонит коллеге и просит «программу пилотажа для вертолета В-212». Коллега лихорадочно стучит по клавиатурам
компьютеров и за какие-то секунды загружает в мозг Тринити
нужную программу. Они с Нео забираются в вертолет, Тринити
садится за штурвал и мастерски лавирует между зданиями.
Каждому пришлось бы по душе такое будущее, да только нам
его не видать. Почему? А потому, что память есть функция всего, что
ранее уложилось в ней. У кого-то знания о том, как пилотировать
вертолет В-212, могут быть закодированы по принципу схожести с
управлением мотоциклом. Другой человек, возможно, с детства
умеет ездить верхом, и потому его знания о пилотировании могут
опираться на моторную память управления поводьями. У третьего те
же знания хранятся в контексте видеоигр, которыми он увлекается с
детства.
Каждый по-своему усваивает навык пилотирования
вертолета, поэтому невозможно составить стандартный набор
инструкций для загрузки в любой мозг. Иными словами, «мозговые»
инструкции по пилотированию вертолета, в отличие от
компьютерных, не есть подгружаемый файл; напротив, эти знания
прочно привязаны ко всему жизненному опыту, пережитому лично
вами.
Ранний опыт выстраивает в мозге внутренний город памяти, в
котором каждый вновь прибывающий житель должен отыскать свой
и только свой уникальный уголок.
_________________________________
Это был отрывок из книги Дэвида Иглмена.
Указанная им сцена из "Матрицы" легко находится на известном американском видеохостинге (работа которого замедляется в РФ) по запросу matrix can you fly that helicopter.
Время, нейробиология и воспоминания.
Отрывок из книги американского нейробиолога Дина Буономано
"Мозг — повелитель времени. Как наш мозг чувствует и измеряет ход времени".
Нейробиология и психология эволюционировали и постепенно включили в себя проблему времени.
.Один из создателей современной психологии, Уильям Джеймс, также признавал важность концепции времени для понимания функционирования мозга. Восприятию времени он посвятил целую главу своего знаменитого трактата «Принципы психологии», опубликованного в 1890 г.
...Проблема времени в психологии и нейробиологии – это не одна проблема, а целый набор связанных между собой вопросов о
том, как мозг отсчитывает время, создает сложные временны́е образы, осознает течение времени, вспоминает прошлое и предвидит будущее.
В XX в. расцвела такая область исследований, как хронобиология,
занимающаяся изучением биологических ритмов, особенно циклов сна и бодрствования.
В этот же период было выполнено множество важнейших работ, способствовавших значительному расширению нашего понимания того, как мозг воспринимает время. В середине XX в. было опубликовано несколько серьезных книг и статей, выдержавших
испытание временем ( Lashley, 1951, и Fraisse, 1963).
Психология и нейробиология – новые научные направления, так что они только начинают в полной мере оценивать роль временно́го и динамического фактора. Психолог Ричард Иври из
Калифорнийского университета в Беркли писал в 2008 г.: «Еще поколение назад исследования восприятия времени были ограниченными и включали в себя лишь поведенческие реакции с
явными временны́ми закономерностями. Но недавно интерес к изучению восприятия времени появился вновь, и исследователи начали заниматься широким спектром явлений, протекающих во времени».
В качестве примера, отражающего этот сдвиг, рассмотрим отношение к одному из важнейших вопросов психологии и нейробиологии: как мозг хранит воспоминания? Поскольку
воспоминания касаются опыта из прошлого, память в обязательном порядке связана со вре менем. Но при этом проблему памяти редко рассматривали во временном контексте. Только
в XXI в. ученые начали полностью отдавать себе отчет в том, что «информация о прошлом
имеет смысл только в том случае, если позволяет предвидеть, что произойдет в будущем».
.
Механизм памяти эволюционировал не для того, чтобы мы могли предаваться воспоминаниям.
Единственная эволюционная функция памяти заключается в том, что она позволяет живот ным предсказывать, что и когда может произойти, и как следует реагировать, если что-то про изойдет.
Благодаря концептуальным сдвигам и множеству методологических достижений, нейробиология и психология гораздо больше внимания начали уделять вопросу времени. Более того, мы начинаем осознавать, что без понимания механизмов восприятия и отсчета
времени в мозге мы не сможем понять, как функционирует человеческий мозг.
Наш слышащий мозг совмещает восприятие, движение, мышление
и ощущение.
Отрывок из книги американского нейробиолога Нины Краус «Мозг слушает: Как создается осмысленный звуковой мир».
Как же нам удается распознавать речь, если она разворачивается слишком быстро для неторопливого анализа? Мы
используем невероятную скорость и вычислительную способность слухового мозга. Представьте себе длительность
секунды. А теперь представьте себе десятую долю секунды.
А теперь сотую долю. Трудно даже осознать, насколько это
быстро. А теперь добавьте еще один ноль. Слуховые нейроны осуществляют вычисления в диапазоне тысячных долей секунды. Свет быстрее звука, но в головном мозге слух
быстрее зрительного, тактильного или любого другого
ощущения.
Мы не просто слышим звуки; мы взаимодействуем с ними, когда придаем им смысл. Наш слышащий мозг обширен. Слышать — значит чувствовать, двигаться, мыслить и ощущать.
Но до последнего времени мы так не думали.
Замечательные специализированные слуховые структуры, соединяющие ухо с мозгом, на первый взгляд напоминают рабочих на конвейере. Исходный продукт (звук) проникает в ухо и далее передается от этапа к этапу, приобретая по дороге дополнительные части. Эта иерархическая однонаправленная схема — классическое описание процесса обработки звука. Оно до сих пор применяется, но является
слишком упрощенным и неполным.
Путь обработки звука — не улица с односторонним движением посреди пустыни; это
часть многостороннего скоростного шоссе в оживленном урбанистическом центре, с въездами и съездами, перекрестками
с круговым движением и транспортными развязками, которые
направляют движение ко многим и из многих соседних отделов мозга. При максимальной эффективности — это чудо
инфраструктуры, где движение происходит быстро и гладко.
Но, как и на городской магистрали, здесь случаются неожиданности, вызванные аварией в другой части города, в километре от плотного потока, в котором я сейчас нахожусь.
Да, в слуховых путях существует иерархия, отделы
и специализация, но их значимость определяется степенью
их взаимосвязи и связи с внешними силами. Такие человеческие достижения, как речь и музыка, возможны не благодаря
активности центров по обработке звука, деловито передающих информацию о звуковом пространстве в одну сторону
от уха к мозгу. Скорее эти достижения являются результатом
обширной сети взаимосвязей между нашей сенсорной системой, двигательной системой, системой мотивации и вознаграждения, а также когнитивных центров, управляющих нашим мышлением. На самом деле слух включает в себя чувства,
движения, мышление и ощущения (рис. 1.1).
Связи между слуховыми и двигательными центрами позволяют нам двигать ртом, языком и губами, чтобы говорить
и петь, и непосредственно задействовать различные части
тела, когда мы играем на музыкальных инструментах. Когда
мы слышим речь, мы бессознательно осуществляем движения
языком и другими артикуляционными мышцами синхронно
с говорящим.
Слух и мышление связаны между собой. Мы можем издавать какие‑то звуки инстинктивно (вспоминается звук, который раздается, когда я попадаю молотком по пальцу). Но для
того чтобы произнести даже простейшую фразу или исполнить самую примитивную музыку, требуются значительные
когнитивные, интеллектуальные способности. И эта связь двусторонняя. У людей со сниженным слухом значительно повышен риск деменции. И дело не просто в том, что глохнущему
дяде Джо трудно следить за разговором и поэтому он кажется
отставшим от жизни. Потеря слуха затрудняет мышление.
.
Звуки речи и музыки имеют привилегированный доступ
к мозговой сети эмоций, или вознаграждения. Возможно,
речь и музыка появились только для создания глубокого эмоционального ощущения связи с другими людьми, возникаю‑
щего в процессе этих социальных действий. На самом деле
звук обеспечивает часть нашего ощущения принадлежности
к миру, нашего персонального ощущения дома.
Теперь уже многие считают, что слух — не изолированный и однонаправленный процесс, однако сдвиг в сторону такого понимания произошел сравнительно недавно. Связь слуховой системы с остальным
мозгом оказывает чрезвычайно сильное влияние на процесс
обработки звука. Это ядро нашего опыта в отношении звука,
общения с людьми и нашей индивидуальности.
18 мая 2026
Ученые сообщили о тревожном эффекте цифрового обучения
По данным Министерства образования Испании, в 2022/2023 учебном году 92% государственных средних школ страны использовали виртуальные образовательные среды. Цифровизация стала стандартом школьной системы, однако вместе с расширением технологий усилились вопросы о том, как именно они влияют на качество обучения и когнитивное развитие учащихся.
Исследование Открытого университета Каталонии (UOC) и Университета Барселоны основано на глубинных интервью с 30 учителями средних школ Каталонии. Авторы подчеркивают ключевой тезис: цифровые платформы нельзя рассматривать как нейтральный инструмент. Они перестраивают саму архитектуру обучения — от структуры урока до форм оценивания и способов взаимодействия с информацией.
Общая картина, полученная в ходе интервью, носит преимущественно критический характер. Учителя отмечают, что цифровые платформы способствуют фрагментации материала, сокращению времени на глубокое освоение тем, поверхностному чтению, росту многозадачности, снижению концентрации. Отдельная проблема — генеративный ИИ: учащиеся делегируют ему написание текстов, аргументацию, структурирование ответов (когнитивная делегация). Это снижает самостоятельность мышления и навыки письменной речи.
Авторы исследования выделяют несколько устойчивых последствий:
🔹снижение глубины понимания;
🔹ослабление навыков длительного чтения и анализа;
🔹цифровая усталость;
🔹модель кратких задач и быстрых ответов;
🔹зависимость от платформ.
Исследование фиксирует не просто адаптацию школы к цифровой среде, а системное напряжение между технологической эффективностью и образовательной глубиной. Главный риск, который отмечают учителя, связан не с самими платформами, а с изменением логики обучения — от формирования понимания к управлению потоком кратких задач и автоматизированных ответов.
Авторы приходят к выводу, что цифровизация требует не только внедрения инструментов, но и пересмотра того, что именно считается обучением в условиях экономики внимания и растущей автоматизации мышления.
