Институт психологии РАН
27 сентября 2026
Нейробиолог Владимир Алипов: «Раньше думали, что дофамин – это вещество удовольствия и мотивации. Это вообще не так!»
Алипов рассказал журналисту «Бизнес-газеты» - о научной работе по переносу воспоминаний, о роли генов в работе нервной системы и что такое оптогенетика, и о том времени когда сюжет фильма «Вспомнить все» станет нашей реальностью.
«Есть врожденный компонент, скажем так, жесткие чертежи, которые обеспечивают не идеальное, но все же достаточное приспособление к окружающей среде. Если бы человек рождался и абсолютно ничего не знал об этом мире, то он бы и обучаться в нем не смог», — говорит в интервью известный нейробиолог и популяризатор науки Владимир Алипов.
Нейробиолог Владимир Алипов: «Раньше думали, что дофамин – это вещество удовольствия и мотивации. Это вообще не так!», изображение №1
Владимир Алипов - нейробиолог, имеющий высшее медицинское (врачебное) образование (является выпускником Сеченовки).
Все утверждения Владимира в его выступлениях - основаны на научном фундаменте (знаниях, полученных при изучении научных статей - описывающих исследования ведущих нейроучёных мира).
Мы знаем: Владимир Алипов, обучавшийся на врача-онколога, заинтересовался нейробиологией после того, как прослушал лекцию известного нейрофизиолога, академика РАН Константина Анохина.
Под руководством данного академика он принял участие в исследовании посттравматического стрессового расстройства (ПТСР).
После этого он получал знания в одном из университетов США.
«Если бы человек рождался и абсолютно ничего не знал об этом мире, то он бы и обучаться в нем не смог»
— Владимир Иванович, я так понимаю, что нейробиология изучает взаимодействие нашей нервной системы с мозгом. Туда стекается вся информация от наших органов чувств (различных нервных окончаний, органов зрения, осязания, обоняния, вкусовых рецепторов и так далее), а мозг уже нам говорит, что эта поверхность гладкая, это горячее, этот предмет желтый и расположен далеко, этот запах отвратительный и зловонный, а эта еда вкусная. Как мозг это делает? Как он все это систематизирует и выдает нам готовую информацию, которую мы безоговорочно принимаем, и почему мы ее безоговорочно принимаем?
— Раньше были модели того, как работает мозг, согласно которым информация поступает в мозг и потом начинается какой-то ее анализ. Например, из каких-то деталей изображения постепенно строится картинка. То есть сначала линии, из них — фигуры, из фигур — какие-то объекты, потом это все собирается в общую картину. Но здесь возникает проблема скорости того, как это происходит. Если в таком режиме действительно все это делать, то мы очень много времени тратили бы на то, чтобы что-то увидеть. Например, мы видим какие-то оранжевые полоски, потом — черные полоски, потом все это выстраиваем в какие-то формы, и, пока наш мозг все это обобщил и сказал нам, что это тигр, он бы нас к тому времени уже схватил и загрыз..
Сейчас исследования в области когнитивных наук с помощью нейровизуализации показывают, что у нас работают одновременно две системы. Есть и поступление информации в головной мозг снизу от органов чувств, и есть то, что сам мозг, например, зрительная кора, формирует модель окружающего мира заранее. Иными словами, сначала мы представляем, что мы могли бы увидеть и как мог бы выглядеть окружающий мир, и только потом мы эту модель лишь немножко подправляем за счет той информации, которая поступает к нам от органов чувств. Получается, что это намного быстрее. То есть генерируется огромное количество неких черновых заготовок и потом в зависимости от развития сюжета в нужные места вставляется визуализированная информация.
Как это работает? Например, идет важный баскетбольный матч, статью о котором репортеру нужно срочно дать в печать по его окончании. Репортер заранее готовит статью, и потом в зависимости от того, какая команда победила, слегка корректирует свою заготовленную «рыбу», вставляет результат и название победителя и проигравшего и бросает в печать, чтобы быть первым. Это очень похоже на то, как работает наш головной мозг. Можно сказать, что мы, по большому счету, живем в иллюзии, в модели этого мира, которая создается внутри нашей головы.
Это приводит к большому количеству всяких интересных казусов, когда мы видим то, чего нет, слышим то, чего нет. Скажем, мы сидим дома и ждем какого-то важного звонка, и любой шум вдруг интерпретируется как этот звонок. Мы буквально его слышим, хотя его на самом деле нет. Люди иногда слышат шаги у себя дома, в тенях видят силуэт маньяка с ножом и так далее. Это можно представить себе, как некий человек сидит в бункере глубоко под землей, ничего не слышит и не видит, не чувствует, что реально происходит за его стенами, и все, что человек получает в этом бункере, — это какие-то закодированные сообщения азбукой Морзе. Это буквально то, как выглядит окружающий мир для нашего мозга. То есть он получает от органов чувств просто порции последовательных сигналов, серии спайков, потенциалов действия, которые приходят к нему по зрительному нерву, по слуховому нерву и так далее. Затем этот человек, сидя в этой комнате и получая сигналы азбукой Морзе, пытается их декодировать и представить себе, как мог бы выглядеть мир снаружи, откуда приходят эти сигналы. Фантазии, модели, иллюзии, результаты деятельности мозга создают картину мира, в которой мы живем. И мы знаем, что эта картина интересна и сгенерирована как модель относительно реальности не только реальности вокруг нас, но и нашего внутреннего мира, нашей психики, нашего взаимодействия с другими людьми, социального мира, скажем так. И даже нашей памяти, нашего прошлого, поскольку наша память во многом тоже является результатом именно такого не совсем точного моделирования, с большим количеством огрехов, что зачастую приводит, например, к формированию ложных воспоминаний, когда человек уверен, что с ним что-то происходило, какое-то событие, или деталь того, что с ним происходило, на самом же деле все было совсем не так. Вот такие конфабуляции.
С точки зрения нашей жизни, адаптации к этому миру можно сказать так: в мире не существует цветов, в мире не существует запахов, в мире не существует звука. Это все субъективные вещи, которые создаются нашим мозгом. В итоге это помогает нам более-менее нормально жить и функционировать в этой реальности.
— Еще интересный вопрос. Осьминог, как только рождается, тут же умеет и знает, как маскироваться под окружающую среду, как менять окраску и форму своего тела, когда и сколько выбрасывать красящую жидкость в случае опасности и вообще, что представляет для него опасность, а что — нет, хотя ни мать, ни кто-либо другой его этому не учили. Значит, ему это дано изначально, так сказать, на подсознательном уровне. Наш мозг тоже обладает похожими знаниями и умениями изначально? Новорожденный ведь уже морщится от плохого запаха или от вкуса лимона. Почему мозг дает ему такие сигналы? Откуда эти знания?
— Это очень хороший вопрос. Ряд ученых считали, а кто-то и до сих пор в определенной степени придерживается таких взглядов, что любой рождающийся организм — это своего рода белый лист и все его поведение формируется в результате обучения. Еще каких-то 50 лет назад это было мейнстримом, тем, о чем все говорили. Это течение называется бихевиоризмом. Один из его основателей Джон Уотсон так и говорил: «Дайте мне 11 младенцев, у которых нет никаких врожденных особенностей поведения, дайте мне возможность делать с ними все что угодно, и я смогу из одного сделать президента, из второго — врача, из третьего — преступника». То есть получается, что ни у человека и ни у кого-либо из животных нет никаких врожденных качеств.
Потом, естественно, стали накапливаться данные сначала по насекомым. Абсолютно удивительные вещи они могут делать. Например, оса-наездник может найти гусеницу, точно знает, куда ей нужно сесть, где находится узел, чтобы парализовать эту гусеницу, очень сложная сама по себе задача, как потом туда ввести свои личинки, что потом с этой гусеницей делать, чтобы она не умерла и личинки могли там нормально развиваться. И это очень сложное поведение у нее абсолютно врожденное. То есть оно полностью определяется генетически. То же самое касается термитов. Когда они строят огромный термитник несколько метров в высоту, форма термитника и то, как его надо строить, тоже определяются генетически. Никто термитов этому всему не учит. Они не проходят строительные курсы, где им рассказывают, каким должен быть термитник, какой высоты, формы, из каких материалов и как именно его строить, кто будет руководить и кому подчиняться в ходе строительства. Это все инстинктивное поведение.
Но мы знаем, что во многом все, что находится в работе нашей нервной системы, — это результат взаимодействия и генов, и среды. Когда человек рождается, его органы чувств несовершенны. Какие-то из них, например слух, сразу начинают нормально функционировать еще внутриутробно, где-то с 27-й недели внутриутробного развития, а какие-то, тот же вестибулярный аппарат и зрение требуют калибровки. Они уже работают неплохо, но им есть куда стремиться и совершенствоваться. Они уже достаточны, например, для того, чтобы ребенок мог какие-то цветовые пятна различать, но нужно добавить резкости и контраста. Это как с микроскопом или с камерой, когда мы постепенно на что-то наводимся, чтобы добавить резкости. Глаз ребенка начинает этим заниматься, тренируется в течение первых недель своей жизни.
То же самое касается вестибулярного аппарата. Именно поэтому детям нравится, когда их укачивают. То же самое происходит не только у наших детей. Это происходит и у приведенных вами осьминогов, приматов и всех других животных. Просто эти периоды критической настройки систем происходят у них быстрее, чем у человека. Многие из них больше смещены в эмбриональный период. Но все равно это всегда присутствует. Мы знаем, что почти у всех животных, даже у самых простых, есть понятие адаптации. Таким образом, идея о том, что есть инстинктивное, врожденное поведение имеет свои плюсы, потому что организм сразу рождается уже готовым к жизни, чтобы делать очень сложные вещи в очень опасном мире. Например, насекомым не нужно долгое детство, когда родители должны за тобой ухаживать, и прочие вещи.
С другой стороны, адаптация полезна, поскольку организм в меняющихся условиях может приспособиться к ним быстрее. Та же оса, если гусеница как-то изменится, сама вряд ли быстро научится тому, куда ей теперь надо вонзать жало и откладывать личинки. В итоге она не сможет отложить личинки, съесть эту гусеницу и так далее. У нее возникнут проблемы, и она просто умрет. С другой стороны, если бы она могла подумать и сказать: «Ага, мой опыт прежнего взаимодействия показывает, что я должна бить своим жалом чуть-чуть ниже», — запомнила бы это и потом дальше этим пользовалась, то получила бы реальное преимущество. Получилось бы, что условия изменились и она к ним адаптировалась. Эта адаптация или обучение присутствует даже у самых простых одноклеточных организмов. В очень примитивной форме и очень слабое, но даже у них это есть.
И дальше с появлением нервной системы, усложнением нервной системы, способность к обучению только улучшается. Сейчас мы знаем, что головоногие моллюски, особенно осьминоги, птицы врановые (или вороновые), приматы среди млекопитающих, даже насекомые (особенно пчелы и муравьи), демонстрируют способности к тому, чтобы запоминать и обучаться очень сложным вещам.
Нейробиологи обнаружили, что мозг во время сновидений испытывает дефицит энергии
Исследователи давно пытаются понять, почему во время быстрого сна мозг, отключенный от внешнего мира, потребляет почти столько же энергии, как при бодрствовании. Японские нейробиологи выяснили, что во время REM-сна приток крови к мозгу резко возрастает. Однако уровень главного клеточного топлива падает, что указывает на огромный расход энергии на обработку памяти и сами сновидения.
Долгое время считалось, что между работой нейронов и доставкой им энергии с кровью существует прямая связь. Чем больше активности, тем больше крови. Однако эта модель не объясняла сложное взаимодействие внутри организма в разных состояниях сознания, таких как сон.
Авторы прошлых научных работ уже фиксировали загадочное явление. Например, в 2022 году ученые показали, что во время REM-сна (фазы быстрого сна), когда человек видит сновидения, в мозге мышей случаются мощные приливы крови. В 2020-м нейробиологи обнаружили, что уровень АТФ в нейронах при этом не растет, а падает.
Японские ученые из Университета Тохоку проследили всю метаболическую цепочку в динамике, чтобы найти причину этого противоречия. Они наблюдали за мозгом мышей через химически осветленный череп.
Takahashi, Y., Ikoma, Y. & Matsui, K. Energy paradox in REM sleep: balancing supply and consumption in brain metabolism. Commun Biol 9, 979 (2026). doi 10. 1038/ s42003-026-10646-6
С помощью генетически встроенных флуоресцентных сенсоров нейробиологи в реальном времени одновременно отслеживали три ключевых параметра: изменение объема крови в микрососудах мозга, динамику уровня пирувата (главного энергетического сырья) и уровень самого АТФ. Эти данные сопоставляли с записями электрической активности мозга и мышц, что давало картину происходящего на всех стадиях — от медленного сна до бодрствования.
Результаты показали, что в медленном сне мозг работает эффективно и экономно. Колебания ритма мозга с высокой точностью предсказывали расширение сосудов и приток крови на четыре-пять секунд вперед, а волны кровотока упорядоченно двигались от передних отделов к затылочным. Однако при переходе в фазу быстрого сна эти показатели стремительно менялись. Примерно за 50 секунд до ее начала в задних отделах коры запускалась медленная, но мощная волна расширения сосудов, которая за 15 секунд охватывала весь мозг.
Вслед за этим резко повышался уровень пирувата, сигнализируя о массированном поступлении сырья для производства энергии. Именно в этот уровень АТФ в нейронах не только не рос, а стремительно падал. Потребность энергии была избыточной, а ее доступность для главных клеток мозга — минимальной.
Исследователи объяснили этот феномен тем, что во время REM-сна потребление энергии нейронами возрастает. Мозг в этой фазе, тесно связанной со сновидениями и обработкой памяти, не отдыхает, а, напротив, выполняет тяжелейшую вычислительную работу. Энергия сгорает быстрее, чем поступает, расходуясь на реорганизацию синапсов и консолидацию воспоминаний — сложный и энергозатратный процесс.
Исходя из этого, интенсивный приток крови может маскировать острый энергетический голод мозга, что может сказываться на здоровье сна, даже в случае некоторых нейродегенеративных заболеваний с нарушением энергетического обмена.
Забытые воспоминания могут оставлять в мозге безмолвные следы
Память не идеальна. Некоторые воспоминания стираются, в то время как другие остаются скрытыми и могут быть восстановлены с помощью напоминаний. Но напоминания также могут искажать воспоминания, а ученые до сих пор мало знают о том, как мозг точно восстанавливает воспоминания или формирует ложные.
Опубликована научная статья: «Создание истинных и ложных воспоминаний на основе забытой информации у дрозофилы»
Wenbin Yang et al, Creating true and false memories from forgotten information in Drosophila, Nature Neuroscience (2026). DOI: 10.1 038/ s41593-026-02381-2
В новом исследовании, опубликованном в Nature Neuroscience, ученые из группы Йоханнеса Фельзенберга (Швeйцария) научили плодовых мушек ассоциировать один запах с легкими ударами электрическим током. Вскоре после обучения мухи избегали этого запаха, но через 24 часа выработанная реакция угасла. Когда исследователи позже подвергли мух воздействию того же запаха в качестве напоминания, негативная память восстановилась, и мухи снова стали избегать этого запаха.
Напоминание сработало только тогда, когда ключевые элементы исходной обстановки, такие как особенности поверхности и освещение камеры, остались неизменными. Это позволяет предположить, что мозг мухи использовал и запах, и его контекст, чтобы восстановить воспоминание.
Безмолвный след может
Когда учёные исследовали мозг мух, они выяснили, что первоначальный паттерн нейронной активности, соответствующий воспоминанию, со временем затухал. Однако само воспоминание оставляло молчаливый след в другой популяции нейронов. Специфический сигнал-напоминание мог активировать этот молчаливый след, инициируя такую мозговую активность, которая изменяет поведение [в виде избегания запаха]. Полученные результаты говорят о том, что некоторые забытые воспоминания не исчезают бесследно, а сохраняются в мозге в неактивной форме, готовые к последующему восстановлению.
Команда также показала, как восстановление памяти может пойти не по плану. Во время обучения мухи ощущали второй запах, который не был связан с ударом током. Когда исследователи позже использовали этот не связанный с ударом тока запах в качестве напоминания, мухи стали избегать и его, как будто он предвещал опасность.
Ложное воспроизведение происходит по другому пути
Нейронные пути, участвующие в формировании ложной памяти, отличаются от тех, которые используются для восстановления истинной памяти. Это позволяет предположить, что, по крайней мере у мух, мозг может обрабатывать восстановленные и искаженные воспоминания с помощью разных нейронных цепей.
По словам исследователей, эта работа не означает, что память у мух устроена так же, как у людей, но на примере нейронных цепей показывает, как запоминание может зависеть от сохраненной информации, текущих сигналов и контекста и почему этот процесс иногда может искажать воспоминания.
Согласно новому исследованию, личность человека меняется на протяжении жизни сильнее, чем принято было считать.
Новое исследование активно обсуждается нейробиологами и психологами.
Результаты опубликованы в научной статье на сайте, принадлежащем семейству научных журналов Nature
«Черты личности менее стабильны, чем принято считать».
Amanda J. Wright et al, Personality traits are less stable than people think, 2026. DOI: 10. 1038/ s44271-026-00515-7
Долгое время считалось, что личностные качества неизменны, и многие полагали, что они перестают меняться, когда мы достигаем совершеннолетия. Однако недавнее исследование ставит под сомнение это устоявшееся мнение, предполагая, что личность меняется гораздо сильнее, чем кажется большинству людей. На первом этапе исследования ученые опросили 887 жителей США, которые оценили «большую пятерку» личностных качеств — экстраверсию, доброжелательность, добросовестность, нейротизм и открытость — как одни из самых стабильных характеристик личности.
Последующий анализ данных из восьми крупномасштабных лонгитюдных исследований с участием 166 971 человека из США, Германии, Австралии и Нидерландов показал иную картину. Выяснилось, что «большая пятерка» меняется так же сильно, как и другие жизненные факторы, как из года в год, так и на протяжении всей жизни. Например, добросовестность, то есть склонность быть осторожным, усердным и ответственным, не остается неизменной в подростковом возрасте и в 90 лет.
Во многих случаях эти изменения были такими же или даже более значительными, чем изменения в том, что мы считаем более гибкими факторами, например удовлетворенность жизнью, доход или здоровье. Люди недооценивали, насколько сильно на самом деле меняются черты личности «Большой пятерки» с течением времени, ошибаясь в 90 % случаев при оценке изменений из года в год и в 100 % случаев при оценке изменений за всю жизнь.
Долгое время и широкая общественность, и многие психологи считали, что личностные черты неизменны, очень стабильны, в значительной степени наследуются и вряд ли сильно меняются после детства. Эта вера настолько глубоко укоренилась, что в повседневном английском языке полно таких фраз, как «оставаться верным себе», которые подразумевают, что у каждого человека есть неизменная внутренняя сущность.
Даже люди, активно занимающие самосовершенствованием, склонны воспринимать свои усилия именно так. Вместо того чтобы воспринимать перемены как реальное изменение своей личности, они описывают их как раскрытие своего истинного «я» или просто отказ от вредных привычек, а не как превращение в кого-то другого.
Десятилетия исследований опровергли эту идею, однако два вопроса остаются без ответа: насколько сильно на самом деле меняются черты личности по сравнению с другими аспектами жизни и соответствуют ли представления людей об этих изменениях действительности?
Исследователи применили двухэтапный подход, чтобы сравнить представления общества об изменениях личности с тем, что происходит на самом деле в течение жизни. Сначала они опросили 887 взрослых из разных регионов США, предоставив им список из 25 различных характеристик, включая «большую пятерку» личностных качеств и 20 других переменных, таких как доход, физическое здоровье, самооценка и частота общения. Участников попросили оценить, насколько, по их мнению, в среднем меняется каждая из этих характеристик в возрасте от 15 до 90 лет. Шкала варьировалась от «совсем нет» (0) до «очень много» (11).
Затем они обратились к огромному массиву существующих данных о личностных качествах, опираясь на восемь крупномасштабных лонгитюдных исследований, проведённых в четырёх разных странах, в рамках которых одни и те же люди наблюдались в течение многих лет, чтобы проследить, как на самом деле меняется личность на протяжении десятилетий.
Чтобы отделить реальные изменения личности от статистического шума, исследователи использовали математическую модель под названием «Иерархические модели случайных эффектов с перекрестной классификацией по возрасту, периоду и когорте» (Hierarchical Age-Period-Cohort Cross-Classified Random Effect Models, HAPC-CCREM). Это позволило им измерить изменения двумя разными способами: чистое изменение, которое отражает общее изменение личностных качеств с 15 до 90 лет, и совокупное изменение, которое учитывает все взлеты и падения на этом пути, даже если человек в итоге возвращается к исходному состоянию.
Даже если люди оценивали черты «большой пятерки» по 11-балльной шкале как низкие, эти черты не оставались неизменными во взрослом возрасте и продолжали существенно меняться на протяжении всей жизни человека. Из 32 измеренных жизненных переменных экстраверсия и открытость миру вошли в десятку самых сильно меняющихся показателей за всю жизнь. Добросовестность заняла пятое место по общему изменению среди всех 32 переменных, что делает ее одним из самых динамичных аспектов жизни человека.
Разрыв между общественным восприятием и реальностью был огромен. Люди довольно точно предсказывали изменения в других сферах своей жизни, недооценивая изменения в собственном здоровье лишь в 29–43 % случаев. Однако когда дело касалось личностных качеств, люди недооценивали их изменение в 100 % случаев.
Полученные результаты опровергают привычное представление о том, что «я такой, какой есть», и дают более реалистичный посыл о том, что люди могут меняться со временем, хотя обычно это происходит постепенно.
Однако авторы исследования отметили, что в исследовании основное внимание уделялось средним изменениям в больших группах, при этом не учитывалось, как эти изменения влияют на отдельных людей. Сочетание комплексного и индивидуального подходов позволило бы получить более четкое представление о воспринимаемых и реальных изменениях на протяжении жизни.
Автор текста: научный журналист Санджукта Мондал (Великобритания).
Источник: журнал MedicalXPress статья
Your personality changes more across your life than you think, according to new study
by Sanjukta Mondal
