10 сентября 2025
ЖЕСТОКОЕ ОБРАЩЕНИЕ… С СОБОЙ
Если взрослый будет обижать ребенка, на него обрушатся органы опеки, общественные организации и полиция.
Если человек пнет бездомного пса, то он вызовет праведный гнев местных бабушек и проходящих мимо сердобольных граждан.
Если под коммерческую застройку вырубаются деревья, жители окрестных домов пишут петиции, вызывают телевиденье и шлют послания в правительство.
Да что там, если вы забыли полить простой цветок, то совесть вас будет мучить целый день.
Но если вы жестоко обращаетесь с собой, никто вам даже слова не скажет. Нет никакой душевной полиции, которая бы выезжала на преступления против себя.
Вы можете лишать свою душу питания, убивая в зародыше творческие начинания.
Вы можете унижать себя разрушительными отношениями, хоронящими ваше достоинство под грудой пропахших страхом уступок.
Вы сколько угодно раз за день можете называть и чувствовать себя полным дерьмом, и ничего этому не будет препятствовать.
Вы можете отдать себя в рабство деньгам, работе, обжорству, другому человеку, в конце концов, – никто вас не сожжет на костре за торговлю человеческой свободой.
Ассортимент способов самоуничтожения просто огромен.
Вы можете калечить себя сверхперегрузками, изматывать мысленным смакованием прошлых неудач, медленно разрушать себя плохой едой и беспокойным сном, опустошать бесконечным прислуживанием кому-то, разбазаривать себя в поверхностных отношениях, истирать свою цельность в расследовании пороков до психического истощения.
Или выбрать более утонченный метод - изводить эмоциальной засухой свое сердце, сиротливо и тревожно стучащее под вашими ребрами, так нуждающееся в капельке вашего тепла и заботы, но не получающее ничего ,кроме «надо», «должен», «придется», «давай-давай». Даже если вы проделываете все это сразу и с завидной регулярностью - ни один закон вас не осудит.
Более того, найдутся люди, которые с пеной у рта под лозунгами любви к ближнему будут поощрять в вас презрение к себе, ненависть к жизни, пресекание любых желаний, направленных на себя как низменных, греховных и подлежащих выкорчевыванию. При этом убедительно ссылаясь на вырванные из контекста Писания слова и с неустанным рвением культивируя в вас чувство вины, стыда и собственной никчемности.
Вы можете жестоко обращаться с собой, и вам это спустится с рук обществом, но идя на самопредательство, не забывайте, что вы безжалостно и жестоко абортитуруете себя.
Отрывая по кусочку от своей жизненной энергии и безвозмездно отдавая ее проходящим по вашей жизни попрошайкам и тиранам разного масштаба, помните, что их жизни вам никто не вручал.
А вот ваша жизнь - единственная, выписанная вам во владение, под личную ответственность и небесную роспись. И когда-то вас могут спросить, почему вы так самозабвенно растоптали того, кто также, как и другие люди, был создан по образу и подобию, и задуман как еще один фокус воплощения божественного замысла…
«Жить для себя» — пугающая многих фраза. Последствия известны: порок, разврат, деградация. И куда-то там, прямо по скользкой дорожке... Но однажды я призналась себе, что моя жизнь часто мне не принадлежит. Что в ней так много «надо» и так мало «хочу». Чувство долга лежало на моих мечтах и планах каменной плитой, а я все пыталась выдать ее за скрижали.И я решила — хватит! Надоело превращать свою душу и жизнь в свалку радиоактивных отходов. Надоело, словно робкий проситель, шаркая ножкой, объяснять, как я посмела поставить свои интересы выше интересов других. Пора жить для себя. Выбирать радость, а не зубовный скрежет и самогипноз. Жить по любви, а не по требованию.Так начался мой возмутительный, асоциальный год в режиме здорового эгоизма. «Здорового» или лучше «разумного» — спасительная оговорка, благодаря которой окружающие не сразу распознавали во мне отщепенца и нарушителя общественного порядка вещей. Ведь многие уверены, сначала сгрызи десять железных хлебов, стопчи десять железных башмаков, хлебни лиха, а потом, если хватит сил и здоровья, пожалуйста — живи для себя.Но я начала без промедлений.Один в полеВначале было страшно. Идеологически я была не подкована, и все держалось на смутной, но твердой уверенности, что так будет лучше. Казалось, будто ухожу в одиночную кругосветку на надувном банане. Не знала, выдержит ли моя собственная обшивка девятый вал «долженствований», чьих-то ожиданий и проекций. Становиться изгоем, наклеив на себя ярлык «эгоист», пусть даже и разумный, совсем не хотелось. Но я понимала, для меня это единственный путь к свободе.Мой план стал для окружающих аттракционом невиданной нахальности. Ведь я вышла из игры, в которой запрещено оспаривать право на собственную жизнь. Я перестала извиняться за свои желания и планы, оправдываться и чувствовать себя виноватой за то, что хочу быть счастливой, спокойной и самой распоряжаться своим временем.Из жилетки — в скафандрПервым делом я решила торжественно перекрыть кран, из которого в мою жизнь стекались жалобы, причитания, тоскливые монологи и ненавистнические тирады. Я люблю своих родственников, обожаю подруг, ценю коллег и уважаю пожилых соседей. Но это не значит, что их многочасовые исповеди в стиле «как страшно жить», «все в дерьме, а я в белом смокинге» или «представь, этот гад мне так и не перезвонил» должны быть частью моей жизни. Я сняла со своей двери вывеску «Энергетический донор. Прием круглосуточно». И это стало актом гражданского неповиновения. «Как?! Тебе не интересны подробности чьей-то семейной жизни, болезни, хандры или маниловских планов? Ты не хочешь слушать заигранную пластинку подруги о ее (в который раз) разбитом сердце? Ведьма! Сжечь ее!»Когда я мягко, но решительно прерывала попытки упаднических излияний словами: «Мне кажется, эта тема неприятна ни тебе, ни мне. А расскажи лучше про...», у меня от ужаса замирало сердце. Думала, вот сейчас посыплются обиды и обвинения в душевной черствости. Но, удивительно, моя готовность слушать о хорошем была сигналом это хорошее вспомнить и начать о нем говорить. И главное, это освободило меня саму от привычки жаловаться и ныть. Ведь, отказавшись выслушивать мрачные истории, мне и самой расхотелось такие истории сочинять и рассказывать.Да, я говорю вам «нет»Потом было самое сложное. Начать пользоваться неэтичным, ненормативным словом «нет». Обычно я соглашалась на любую более или менее слезную просьбу. Застенчивость, подкрепленная страхом обидеть, вертела мною как угодно. Было неловко разрушать образ, который я создала в глазах окружающих. Так и билась в силках, которые сама же и расставила. Но стоило первому серьезному «нет» слететь с языка, меня было уже не остановить. Знакомые были шокированы так, будто я на их глазах проглотила живого кролика.Мечтала жить по принципу «драмкружок, кружок по фото, а мне еще и петь охота», а в реальности я все свободное время работала на добровольно-безвольных началах. Замещала замов, подменяла сменщиков, водила по магазинам чьих-то родственников из Ухты, сидела с детьми своих праздных подруг, пока те мариновались в спа-салонах, выгуливала фикусы и поливала собак. Из мальчика на побегушках можно легко дослужиться до раба на галерах. Но я сказала этой заманчивой карьере «нет».Со временем я научилась отделять зерна от плевел, а зачастую, и плевков. Понимать, где просьба о помощи — реальна, а где — обычная манипуляция и бытовой паразитизм. Справедливое «нет» стало для меня стальным каркасом, который не позволял прогибаться, мямлить и забывать о себе.Все свободны!Утверждение «никто никому ничего не должен» звучит хорошо, но на практике едва ли выполнимо. Отказаться от роли вечного должника, обязанного уступать и угождать, было не так трудно, как самой перестать требовать и покушаться на свободу воли других людей. Почти как у Пелевина, я готова была носить с собой английскую булавку и колоть себя всякий раз, когда начинала командовать чьей-то жизнью, думая, что я-то лучше знаю.В долговой яме были и мои отношения. Они чахли от взаимных «я тебе все, а ты мне ничего». Ведь ожидания и требования могут обескровить и любовь, и дружбу. Это неравенство я решила, как в математике. Приняла условия как необходимые и достаточные. Прекратила выпрашивать подачки для своего эго и бесноваться от того, что мой возлюбленный не играет по моему сценарию. Однажды я вышла на поле боя наших эго в качестве парламентера. Мы просидели на кухне всю ночь, выпили три литра кофе, честно поговорили обо всем и на утро подписали пакт о признании у друг друга права быть собой. Мы просто сбежали с пыльных подмостков вечной драмы. На волю, в пампасы.Сейчас, как только подступает обида, что кто-то не позаботился, не уделил внимания, не выполнил просьбу, хотя вроде как должен, я шепчу, словно мантру: «Все свободны!».Связи, а не цепиЖелание признания и боязнь быть отвергнутым — штуки коварные. Всю жизнь я обрастала знакомыми, словно в страхе перед холодами набрасывала на себя одно ватное одеяло за другим. И в какой-то момент почувствовала, что едва могу дышать. Они душили меня, не давали двинуться с места, убаюкивали, усыпляли. Да и как сбросить их, ведь они такие теплые и милые. Но разумный эгоист не боится быть социально обнаженным, не прячется от жизни за спинами многочисленных полудрузей и нянек-родственников. А на вопрос «Сколько у тебя друзей вконтакте?» он спокойно отвечает: «Два». Стать лучшим другом самому себе, быть себе интересной, нужной, вдохновляющей. Ведь, по сути, мы все одиноки. Но хуже всего, когда у тебя нет даже тебя самого.Пространство для личногоЧестно скажу, начиная свой «эгоцентристский» год, я готовилась к гордому одиночеству в сети и в реальности. Презрительное шипение «эгоисссстка», как счетчик Гейгера, обозначало зону, зараженную непониманием. Я отдалялась от нее все дальше, и привычная жизнь казалась необитаемой и просторной. Но природа не терпит пустоты. Очень скоро мой микрокосмос наполнился делами и людьми, которым я с радостью начала отдавать с таким трудом отвоеванную себя.Времени, спасенного от бездарных обязанностей и вампирических отношений, совсем не жалко для тех, кому это по-настоящему нужно. И это не поза, и не благотворительность. Это тоже эгоизм. Ведь я делаю это прежде всего для себя и своей души. Подозреваю, что разумный эгоист превращается со временем в разумного гуманиста. Сама я лишь в начале этой эволюции, но хвост уже отвалился.
Показать полностью…
Меня зовут Елена. Два раза в неделю, в самом обычном месте, происходит нечто необыкновенное: в супермаркете.
Это не тот модный магазин с блестящими полками и ценами, которые словно насмехаются над тобой. Я хожу в Народный рынок Сан-Роке — туда, где пол скрипит возле фруктов 🍎, колёса тележек застревают, а терминал иногда зависает прямо во время оплаты.
Я хожу туда, потому что он рядом с домом, и потому что мой муж Эдгар всегда говорил, что там ветчину нарезают идеально. Сейчас он уже не может пойти со мной — прикован к кислородному баллону в гостиной. Поэтому покупки стали моим маленьким ритуалом заботы о нём.
Годами всё было одинаково: список в руке, усталые шаги, опущенные глаза. Беру продукты, оплачиваю, ухожу.
Кассиры? Для меня они были лишь безликими голосами:
— «Пакет бумажный или пластиковый?»
— «С вас столько-то.»
Бип. Бип. Бип. Больше ничего.
Пока однажды холодным октябрьским утром 🍂 всё не изменилось. Эдгар всю ночь кашлял, я была измотана.
На кассе парень, пробивавший мои покупки — консервы с супом, хлеб, туалетную бумагу — выглядел ещё более разбитым, чем я сама. Его глаза… тяжёлые, влажные, как мокрые камни.
Он не сказал «доброе утро». Просто протянул чек.
И в этом механическом жесте что-то пронзило меня.
Я посмотрела на его бейджик: Жонас.
— Спасибо, Жонас, — сказала я.
Это было как искра 💫. Он замер, поднял глаза и действительно посмотрел на меня. На его лице появилась робкая, но настоящая улыбка.
— Пожалуйста, мадам… — ответил он, и голос его прозвучал мягче.
Я вышла оттуда с каким-то странным теплом в груди. Произошло нечто маленькое, но очень человеческое.
В пятницу я повторила. Другая кассирша, молодая, торопливая, Каролина. Она выглядела раздражённой. Когда подошла моя очередь, я тихо сказала:
— Тяжёлый день, Каролина?
Она замерла, потом вздохнула.
— Да… тяжёлый. Но спасибо, что спросили. — И стала пробивать покупки спокойнее.
💡 С того дня я начала читать имена на бейджах. Каждый раз:
— Доброе утро, Рафаэль.
— Держись, Ливия.
— Сегодня погода нелёгкая, правда, Самуэль?
И каждый раз происходило одно и то же: удивление, облегчение, а затем улыбка. На несколько секунд они переставали быть «просто кассирами» и снова становились людьми.
Мальчик по имени Педро чуть не расплакался, когда я спросила о его больной собаке 🐕.
— За всю смену никто ничего у меня не спросил, — прошептал он.
Это не было магией. Я не решала их проблем, не оплачивала счета. Но я видела их. По-настоящему.
И когда называешь кого-то по имени, возвращаешь его миру.
Эдгар заметил перемену. Вечером, когда я вернулась с сумками, он крепко сжал мою руку:
— Ты возвращаешься с рынка другой, Елена… Что там происходит?
Я рассказала. Он лишь улыбнулся, глаза его блестели от слёз. 🌟
На следующей неделе касса Жонаса была пустой.
— У него выходной? — спросила я тихо.
— Нет, его отстранили. Кажется, проблемы вне работы.
В груди сжалось.
Через несколько дней я увидела его на автобусной остановке, сидящим на бордюре с пакетом одежды.
— Жонас.
Он поднял голову, удивлённый.
— Вы… запомнили моё имя.
— Как же я могла забыть? Ты не невидимка.
Он расплакался. Рассказал, что недавно потерял мать, утонул в долгах и почти опустил руки.
Я положила руку ему на плечо:
— Теперь ты больше не один.
✨ С того дня мы с Эдгаром начали помогать Жонасу: горячая еда, подсказка с работой, слово поддержки.
Вскоре и другие покупатели заметили. Они тоже начали здороваться по имени. Незримая цепочка человечности вспыхнула.
Через несколько месяцев Жонас устроился в пекарню. Позвонил мне днём, чтобы сказать:
— Спасибо. Вы напомнили мне, что я ещё чего-то стою.
Я повесила трубку со слезами на глазах. Рассказала Эдгару, и он улыбнулся так, как раньше, до болезни:
— Видишь, моя дорогая? Ты думала, что пошла за ветчиной. А вернулась с надеждой. 🌟
💌 Потому что иногда чудо не в том, что мы приносим домой в пакетах, а в том, что оставляем в сердцах людей.
Вклад в отношения
...Как-то привычно думать, что вклад измеряется чем-то конкретным.
Например, количеством вложенных денег, или усилий.
Или функциональный вклад. Если я, к примеру, хорошо готовлю, это мой вклад в семью – хорошо готовить для всех.
Между тем, самые значимые вклады не заметны.
Человек вносит в отношения всего себя, со всем своим опытом, способами справляться с трудностями.
Готовностью рисковать, способностью творчески подходить к жизненным задачам.
Человек вносит ту шкалу ценностей, на которую он опирается.
Люди с разной шкалой ценностей могут видеть мир по-разному. И ценят они разное.
Человек вносит в отношения свои страхи. И свои защиты от страхов. Свое отрицание реальности. Свои зависимости. Свое сопротивление. И ведь есть люди, почти целиком состоящие из сопротивления.
И, если защиты не осознаются, каковы тогда перспективы отношений с теми, кто не осознает? Придется жить с защитами бок о бок, и каждый день иметь с ними дело).
Если человек не может признать свои чувства своими, он вносит в отношения эту неспособность. И еще вносит те самые неосознанные чувства, с которыми Другой вынужден иметь дело.
Если человек заморозил свои чувства, он вносит в отношения свои заморозки. И Другой вынужден иметь дело с зимой.
Человек вносит в отношения себя целиком… Свою способность или неспособность любить. Ценить. Уважать.
Свое умение отделить свой вклад от не своего, провести границу. Умение или неумение сообщить об этой границе.
Человек вносит в отношения свой выбор, на который он способен в данный момент времени.
И свою способность осознавать или не осознавать свой выбор.
