3 ноября 2025
Настроение - это то, что нужно настраивать. Настраивайтесь на солнце в душе, на улыбку в глазах, на песню в сердце, на волшебство и радость. И будьте счастливы!
С Добрым утром!☀
Про седину
Вот уже год, как я не крашу волосы. И хожу с седой головой. Хочу рассказать, как это было и зачем все это.
Мой мастер, у которой я стригусь вот уже 11 лет ушла в декрет. А я в силу своей консервативности, очень сложно меняю мастеров. И вот прошло пару месяцев с момента последней краски и седина основательно проявилась на моей голове. И я смотрела на неё и думала:
- Боже, как это отвратительно! Нужно срочно идти к мастеру!
Но не шла. На следующий день снова:
- Боже, я не могу на это смотреть! Отвратительно!
И снова не шла. Пока в один день, стоя перед зеркалом просто не расплакалась от отвращения к себе. И как говорят психологи «достигнув дна, я смогла от него оттолкнуться» и наконец взглянуть на ситуацию с другой стороны.
- Стоп! Но ровно такой я есть на этот момент. С седой головой. Почему же тогда я себя не принимаю такой? Что страшного в том, что бы быть естественной? Кому это мешает?
И я стала наблюдать за собой. Назначила себе стоять перед зеркалом каждый день по 10 минут и просто разглядывать себя. Безоценочно. Просто разглядывать. Так прошел день, два, неделя. На какой-то день привыкла. Приняла. И снова начала улыбаться себе в зеркале. И при этом обнаружила другую особенность. Люди. Они не могли спокойно смотреть на мою седую голову. Так на обучающей группе на расстановках я заметила, что несколько человек просто не отрываясь смотрят на мою голову. А в конце дня одна девушка подошла и с огромным сочувствием спросила:
- А ты чем-то болеешь? Да? Тебе нельзя красить волосы?
Тут я поняла, что у меня на голове прекрасный инструмент для исследования не только меня самой, но и окружающих. И я стала наблюдать. Люди смотрели и искали внутри себя объяснения моему состоянию. Сочувствовали. Я задумалась, почему это так важно и для меня и для других. И самые вероятные ответы, которые приходили в голову это:
1) страх смерти и старости, символом которых может быть седина.
2) Ориентированность вовне, на то, что принято в обществе (если в обществе приняты каблуки – надо носить каблуки, даже если болят ноги.) Что бы не быть белой вороной, которую заклевывают.
3) Ну и, конечно, жизнь в обществе потребления, где происходит ежедневное зомбирование на тему того что седина – некрасиво, краска – красиво, вес – некрасиво, стройность – красиво и т.д. При этом ясно, что заказчиками этих посылов являются производители тех самых красок и т.п. атрибутов
И вот пришло время, когда я стала неимоверно кайфовать от своей седины: от того, что нравилась себе в зеркале, от того, что стала экономить приличную сумму денег на салоне, от того, что стала спокойно воспринимать сочувствие в глазах собеседников. А потом, в один день, на каком-то тренинге ко мне подошла девушка и на выдохе сказала:
- Вам очень идет Ваша седина.
Эге-гей! Решила я – а мир-то, похоже, просто отражает мой настрой. И когда я сама себе нравлюсь, то и миру нравлюсь тоже. Одним словом, что внутри, то и снаружи.
2 ноября 2025
Травматическая диссоциация, как я ее вижу,
или еще одна причина, по которой я люблю книги Робин Хобб.
Порой во время травмы с личностью происходит что-то совершенно волшебное - она рассыпается, как лего, и перестраивается. В этом действительно есть что-то магическое: человек словно отключает какие-то свои части, какие-то уводит в сторону, а какие-то - выдвигает на передний план.
А когда травма заканчивается, та часть, которая была на переднем плане - например, жалкий, хнычущий ребенок или парализованная ужасом жертва, или же беспомощный юноша, - она как бы капсулируется.
Это имеет и биохимическое, и структурное обоснование - наш мозг устроен таким образом, чтобы мы выжили, чтобы мы максимально не соприкоснулись с болью.
Поэтому больная часть личности покрывается броней, которая защищает всю остальную личность от боли. Но это парадоксальным образом не позволяет этой части жить, развиваться, реализовываться - и тормозит всего человека.
Мне такой вариант напоминает попытку спрятать Иова в обычной однокомнатной квартире и сделать вид, что его нет. А он есть. Он пахнет, страдает, плачет, порой перекраивает все существование. И в некоторых случаях жизнь человека после травмы превращается в некоторый процесс наматывания очередного слоя полиэтилена на травмированные части.
Кому-то подобные размышления напоминают безумие - потому что при сильной диссоциации оно действительно случается: человек начинает слышать голоса или терять целостность личности. И это пугает.
Но я считаю, что одна из лучших стратегий при диссоциации - присоединить больную травмированную часть к ресурсам всего человека. Показать ей безопасное место.
Технически это напоминает усыновление семилетнего ребенка из детдома. И я всегда говорю своим клиентам, что мозги у нас разные (в силу строения мозга - при травме включаются работают другие отделы и структуры, именно поэтому думать рационально часто не помогает), а вот уши - общие. Поэтому, если не думать какие-то вещи про себя, а говорить вслух или хотя бы писать (лучше говорить за счет того, что порой травмирующий опыт случается до развития навыков чтения), это может работать лучше.
Я предлагаю своим клиентам устраивать экскурсии по своей квартире, рассказывать новости, говорить о том, что о травмированной части есть сейчас кому позаботиться.
И часто выясняется, что диссоциированная часть действительно напоминает узника замка Иф - не знает, какой сейчас день, что происходит, кто все эти люди и вообще, откуда все берется.
Когда ей рассказывают о событиях: смотри, мы выросли, пьющий папа с нами больше не живет, у нас есть своя комната (квартира), запас продуктов в холодильнике, я выучилась в вузе, работаю на работе, у меня есть кот - она часто реагирует недоверчиво и неадекватно, может даже ругаться или пытаться проявлять другие формы агрессии.
Но со временем начинает отвечать - плакать, рыдать, швыряться вещами, забиваться в угол и чего-нибудь требовать. А потом - потихоньку - начинает разговаривать, делиться своими несчастиями и воспоминаниями, а со временем постепенно присоединяется к целой структуре личности и становится осознанным опытом.
Например, у девушки с лишним весом внезапно оказывается внутри очень худая голодная барышня, которая кричит при попытке подойти: "Не приближайся! Ты снова попытаешься заставить меня голодать!", у взрослого мужчины - мальчик, который говорит "Они все врут, чтобы подкрасться и высмеять меня!". Или девочка, которой мама запрещает плакать по ночам, угрожая сдать в психушку. Или маленькая первоклассница, которая отчаянно пытается сделать домашнее задание идеально, а уже третий час ночи, и это пятнадцатая попытка, и руки дрожат и размазывают чернила.
Все они понятия не имели, что уже выросли, что школы, мамы, диеты, высмеивателей рядом нет.
И мы устраиваем такую встречу - себя из будущего с собой в прошлом, то, о чем, может быть, многие из нас мечтали. И тот - из будущего - говорит, может быть, не совсем радужные вещи в духе "они тебя обижали - а теперь ты космонавт", но правду: "Ты - справился, ты вырос, ты работаешь, у тебя семья, ты красивая, ты хорошо зарабатываешь, ты не спился, тебе больше не надо отвечать за маму" и так далее. И - обязательно - "я с тобой, я больше не оставлю тебя в одиночестве. Я всегда буду рядом и буду стараться тебе помочь".
Заходя в любые личные истории, впуская друг друга в свою жизнь и переплетаясь совместным, мы начинаем влиять друг на друга. И осознанно, и нет.
Это не отменяет отдельности внутренних одиночных состояний и внешних проявлений, идущих исключительно от себя, но значительно сокращает их роль.
Влияние может определять как здоровье отношений, так и его полную противоположность.
Самым знаковым маркером нездоровья является горький факт, констатирующий, что или кто-то один, или оба сразу отключают друг в друге лучшее, на что каждый был способен.
Иногда это происходит быстро, как результат какого-то сильного причинения боли, а иногда нарастает постепенно, долго скрываясь за неозвученным, обожжённым, а то и показательно набирающим обороты, но ещё не взорвавшим историю окончательно.
Если конкретизировать лучшее, то здесь всё то, чем мы исцеляем друг друга, поддерживаем, утешаем, переводим в заботу, облекаем в нежность, в бережность, в способность прощать и принимать разность...
И когда весь этот спектр становится недоступным, это значит, что пропало и то, что пробуждало его и напитывало.
Кто испытывал, тот знает, насколько мучительно иногда приходит осознание, что ты ничего больше и не можешь, и не хочешь. И не из обиды даже, не из желания наказать, отомстить или проучить, а просто потому что глухота и холод пришли вдруг на место былой отзывчивости и стремления всегда идти навстречу.
Ты не можешь, даже если падаешь в стыд и пытаешься встроиться обратно в привычную систему, и ты не хочешь, даже если на другой стороне появились попытки исправить ситуацию.
Точно так же можно обнаружить, что и от тебя отключился другой человек.
И он точно так же, как и ты, не разыгрывает сейчас партию в делегирование вины, а именно не может и не хочет.
Психика не бездонна. И даже там, где нам кажется, будто простить можно всё, стерпеть всё, пережить всё, она умеет порой наложить своё неопрокидываемое вето на наши запоздалые раскаянья.
Это неправда, что не бывает поздно. Бывает. Довольно часто. И не только между мужчиной и женщиной. И между родителями и детьми. И между друзьями. И между многолетними деловыми партнёрами. Где угодно.
Наверное, именно поэтому никогда не стоит забывать, что близость не самодостаточна.
Это тот костёр, в огонь которого необходимо ежедневно подкидывать хоть одну ветку внимания и любви...
