19 ноября 2024
Поведение человека диктуется внутренним содержанием - совокупностью нейронных связей, гормональным фоном, состоянием души и многим другим. Это всем известно. Но есть менее известная, но не менее рабочая штука: внутреннее содержание тоже зависит от поведения. Это видно даже на бытовом уровне. Например, в какой-то стесняющей ситуации стоит расслабиться и не сжиматься - сразу чувствуешь себя увереннее. Связка поведение-внутреннее содержание работает в обе стороны.Если человек делает одно и то же достаточно долгое время - это его меняет. Это знали аристократы. Ну или кто-то, кто составлял для них правила этикета и алгоритмы поведения. Ведь не зря же аристократы считались высшим сословием. Всё потому, что специфическое поведение культивировало определенные черты характера и свойства - внутреннее содержание.Можно подумать, что втиснутость в эти все правила - это несвобода, ограничения. На первый взгляд, так оно и есть. Почему я должен есть ножом и вилкой, а не руками? Почему я не могу ржать в голос когда захочется? Можешь. Но тогда ты будешь другой. Да и вообще, если так посмотреть, то человек - такое существо, что хоть так, хоть эдак будет подчиняться правилам. Не одним, так другим. Только вот в чем дело: человек может выбирать, каким правилам подчиняться. И тут начинается самое интересное.Если человек может в ответ на оскорбление не поддаться импульсу и вдарить по роже, а ответить как того требуют правила, если у него достаточно развита моторика, чтобы работать ножом и вилкой во время еды, если он может общаться с человеком противоположного пола в рамках этикета, а не вестись на животные импульсы, то это говорит о довольно высокой организации мозга. А если эту высокоорганизованность постоянно поддерживать и развивать специфическим поведением? Именно поэтому раньше именно аристократы, а не простолюдины распоряжались ресурсами государства и принимали решения.Именно поэтому, если ты хамишь незнакомым людям, включаешь музыку на колонке посреди улицы, не открываешь дверь перед женщиной, чавкаешь, громко смеёшься в общественных местах, ты никогда не достигнешь ничего более или менее значительного. Можно урвать, конечно, где-то. Но это не потому, что ты сильный человек. Это потому, что ты сильное животное. Это тоже вариант прожить свою жизнь. Но я почти уверен, что каждый, кто это выбрал, в глубине души чувствует грусть. От того, что предал эволюцию.
Показать полностью…
Нет ничего деструктивнее спасательства. Именно «спасатели» в семейной жизни воспитывают беспомощных, безответственных потребителей (в худшем смысле этого слова). В обществе спасатели создают комфортные условия для безответственных и ленивых людей. «Спасатели» выполняют чужую работу, защищают обиженных, сажают себе на шею тунеядцев, наставляют на путь истинный заблудших и т.п. При этом они могут считать, что совершают благое дело, борются за справедливость, охраняют эмоциональное благополучие людей. Но спросите их: для чего они это делают? Зачем это им нужно? Наверняка вы получите в ответ взрыв негодования, презрение или набор высокопарных фраз.
На самом деле, совершая все эти «благодеяния», спасатели преследуют единственную цель, часто не осознаваемую – стоять «над», управлять, контролировать, чувствовать свою значимость. Решение чужих проблем есть возможность реализации невротической потребности к любви и власти одновременно. Реализуя свою потребность «спасатели» не замечают, что при этом лишают человека веры в свои силы, грубо попирают психологические границы людей, навязывают им свою систему ценностей, делают их зависимыми. «Спасателям» нужны несчастные и беспомощные, им нужны жертвы, потому что без них будет невозможно осуществить свою потребность во власти и контроле и «заслуженном» ожидании благодарности, т.е. подтверждении своей значимости.
Человек, не имеющий пристрастия к спасательству, услышав призыв о помощи, придет и «научит ловить рыбу». «Спасатель» часто бросается на помощь даже тогда, когда его не просят, лишая человека гордости за победу. При этом он будет давать готовую «рыбку» каждый раз, слишком беспокоясь за другого, чтобы затруднить его ловлей.
Честность идёт рядом с безопасностью. Если приходится врать и утаивать - ищи скрытую угрозу. А вот реальную или выдуманную - тут предстоит разобраться.
Когда человек не честен, перестаёшь ему доверять. Но если человек не явный психопат и при этом ведёт себя нечестно, это не обязательно означает, что он не дорожит нашими отношениями и задумал подлость. Может быть, он как раз боится их потерять. Просто думает: вдруг рядом с ним-настоящим никто оставаться не захочет. Поэтому создаёт образ, который, как ему кажется, должен нам понравиться, но которому он не соответствует.
Если нам в отношениях систематически врут, значит, мы склонны связываться с неуверенными в себе людьми. Сначала можно подумать, что это человек сам по себе такой неуверенный, и к нам это не относится. Однако ж нас тянет именно к таким. Что мы с ними отыгрываем? Как вариант: неосознанно давим своими ожиданиями, которые люди не в силах оправдать, поэтому выбирают трусливым образом сливаться. И скорее всего, мы и сами не уверены в себе, поэтому избегаем партнеров, которые вызывают доверие. Боимся, что они нами не заинтересуются.
Тут два пути. Тщательнее присматриваться к кандидатам и прислушиваться к себе, чтобы перестать наконец выбирать неуверенных людей. И отслеживать собственные душевные движения, развивать эмпатию, чтобы понимать, каково наше влияние на партнёра, почему он с нами так себя ведёт, и зачем мы в этом участвуем.
Обида - неприсвоенная агрессия, которая стала болью, а человек, который назначен причиной этой боли - мучитель, дающий нежелаемое или не дающий желаемое. Образ другого втянут в мир имени себя и не воспринимается отдельным как имеющим собственныe пoтребности. Он часть внутреннего мира, он отказавшийся быть средой, пуповиной, дающей нужное.
Обида позволяет сохранить собственную хорошесть и остаться верным собственной картине мира. "Мои потребности правильные, ты неправильный".
Обидевшийся замолкает, так как в этот момeнт он сдерживает злость. Это помогает вуалировать даже от самого себя истинное положение вещей. Если он начнёт говорить, это будет агрессивная претензия, с желанием подчинить другого себе, принудить поступать его как бы "правильно", но по факту так, как надо мне.
Обидевшийся воспринимает себя как мученика, и даже выброс агрессии на него во внутренних диалогах - это праведная злость на неправильного другого, который атакуeт нежелаемым поведением. Именно молчание помогает сохранить статус мученика, и изнутри в этом нет сомнений: "Я бы мог тебя растерзать, но я не делаю этого". Молчание помогает сохранить свою правоту, ведь при обсуждении обиды можно встретитьcя с контрдоводами и претензиями другогo.
Игнор в обиде другого - это аннигиляция его, его нет, "я стёр тебя, ты пустое место". Другому предлагается исправить себя, признать собственную неправоту, и тогда его опять начнут видеть.
