Алина Калинова /
Лента
27 марта 2026
Не бывает случайных людей. Точнее, иллюзия случайности рассыпается, как только начинаешь смотреть не на внешние обстоятельства, а на внутреннюю готовность.
Мы привыкли думать, что выбираем партнера по критериям: юмор, статус, внешность, забота. Но на самом деле в основе выбора лежит бессознательный договор о глубине.
Задаю себе и вам вопрос: на какую глубину вы готовы занырнуть?
Если ваша зона комфорта — это гладь воды, где не нужно сталкиваться с уязвимостью, страхами, стыдом или яростью, — вы выберете того, кто останется на этой глади. Он будет удобен, предсказуем или, напротив, поверхностно сложен, но так, чтобы это не задевало ваших глубинных слоев.
Если же внутри вас назрела потребность в подлинности, если вы устали от ролей и масок, если вы готовы разбирать свои завалы и видеть чужие — тогда ваша психика начнет подтягивать совершенно другого человека. Иногда это выглядит как «странный выбор» со стороны. Со стороны кажется, что с ним «тяжело». Но на самом деле это не тяжело — это глубоко. И глубина требует иного уровня напряжения: честности, умения выдерживать конфликт, способности не сбегать, когда рушатся иллюзии.
Мы жалуемся на партнеров, но редко признаем: человек рядом — это всегда наша проекция. Точнее, проекция нашей готовности. Если вы выбираете того, кто вас «не видит», спросите себя: а готова ли я сама быть видимой? Если выбираете того, кто обесценивает, спросите: а где во мне самой живет убеждение, что я не заслуживаю уважения?
Это не про вину. Это про ответственность за собственную глубину.
Отношения не могут быть глубже, чем та пропасть, в которую человек готов заглянуть в себе. Пока вы боитесь своей темноты — вы будете притягивать тех, кто либо будет от этой темноты защищать (контролеры и спасатели), либо отражать ее через обесценивание, чтобы вы снова спрятались.
Как только вы говорите: «Я хочу знать правду о себе. Я хочу честности. Я готова к неудобству роста», — пространство вокруг меняется. Некоторые люди отпадают. Они не становятся плохими. Просто ваш уровень глубины и их уровень перестают совпадать. И это нормально.
Поэтому вопрос выбора — это всегда вопрос смелости. Смелости пойти туда, где страшно, где нет гарантий, где придется менять не партнера, а себя.
Рядом с вами тот, кто соответствует вашей внутренней глубине. И если вам неуютно от того, что рядом, — возможно, это не повод менять партнера. Это повод уйти глубже в себя. Потому что только оттуда, из глубины, можно сделать по-настоящему новый выбор.
КОНТРАКТЫ В БЛИЗКИХ ОТНОШЕНИЯХ НЕ РАБОТАЮТ
В имущественных, трудовых, бизнес-отношениях контракты - хорошее дело. В близких отношениях контракт - это растиражированная фикция.
Контракт или договор (вам как больше нравится?) регулируется санкциями. Нарушение условий договора влечёт негативные последствия для нарушителя. Добросовестная сторона договора получает установленную компенсацию.
После чего, предполагается, все удовлетворены.
Т.е, контракты составляются таким образом, что даже если условия исполнения обязательств нарушены, то добросовестная сторона не пострадает.
В бизнесе - да.
В отношениях - нет.
Не работают в близких отношениях контракты. Потому что нарушение контракта предполагает санкции. Санкции - это принуждение делать так, как нужно, а не так, как хочется. Если в отношениях появляется принуждение (насилие), то отношения от этого не становятся лучше, а, с большой вероятностью, становятся хуже. Наличие контракта и санкций не гарантирует участникам близости, интимности, искренности, открытости и защиты от боли. Собственно, всего того, ради чего парные отношения и затеваются.
Если объяснять на пальцах, то будет примерно так:
1. Муж берет на себя обязательство выносить мусор.
2. Жена обязуется готовить завтраки.
Также они договариваются, что если мусор не вынесен, то завтрак не готовится, и наоборот. Ага, такие санкции. Только в результате реализации этих санкций семья сидит без завтраков и с мусорным ведром. Всем плохо, дистанция увеличивается, напряжение и обида растёт. Нужны ресурсы, чтобы закрыть эту ситуацию. Как-нибудь, с учётом индивидуальных особенностей каждого, такая ситуация разрешится. Но для общей динамики отношений такой контракт сработает скорее в минус, нежели в плюс.
Логика, думаю, понятна. Если речь идёт не о мусорном ведре, а о более значимых вещах и поступках, то событийный ряд начинает представлять собой адский сценарий плохих мелодрам.
Поэтому все волшебные на всю голову контракты, что "если он так, тогда я вот так", и если "она так, тогда я вот эдак" не имеют никакой реальной пользы. Вы, конечно, можете и так, и эдак, и даже в прыжке, но, что вы хотите в итоге?
Наказать партера? Вам захорошеет после этого? Вы не будете переживать? Вы почувствуете больше любви? Партнер почувствует больше любви? Что станет с вашими отношениями? Они улучшатся?
Смысл контрактов в близких отношениях в проговаривании намерений. А дальше будет как будет. И никакие санкции не защитят вас от боли и разочарования, если что-то пойдёт не так. Отношения - это всегда риски и изменения. Никаких гарантий. И никакие компенсации не вернут вам подорванного доверия или ощущения надёжности. Если в отношениях не соблюдаются договорённости, то пострадавших всегда будет двое. И, выражаясь юридическим языком, чаще бОльший ущерб несёт добросовестная сторона.
Все вышесказанное имеет значение только для любви. (Пафосно? Ну, ок, пусть так) Потому что если любое нарушение контракта для вас компенсируется колечком или рыбалкой, то это про другое. Я не про это.
Я думаю, что в жизни есть только один по-настоящему невосполнимый и бесценный ресурс - это время. Время невозвратно и конечно. И тратить его на санкции в отношениях - плохая идея. Да, непросто увидеть и принять, что отношения - это живая материя, изменяющаяся многофакторная модель, которая требует от участников постоянного внимания и гибкости. Это сложно, да. Но не сложнее, чем разворачивать санкционную войну, чтобы принудить партнёра делать так, как нужно вам. Такая война - это война за власть в отношениях. А там, где люди делят власть, не остаётся места для любви. Вряд ли оно того стоит.
«Чтобы стать кем-то в реальности, человек должен отказаться от того, чтобы быть всем в потенции». Обсуждала одного клиента с супервизором, и как ответ на мой запрос в тот же день эта встретилась фраза.
Конечно, можем вспомнить Сартра, с его: человек есть «ничто», наполненное бесконечными возможностями. Причем эта потенциальность — источник тревоги. Но ведь не только в тревоге дело.
Вообще эта потенциальность помогает нам защититься от идеи смерти: потенция иллюзорно обещает, что «я еще успею всё».
От идеи ответственности: пока я «лишь потенция», я ни за что не отвечаю. Как только я становлюсь конкретным — учителем, художником, родителем — я сталкиваюсь с необходимостью соответствовать этим ролям.
К тому же наше «потенциальное Я» не вступает в подлинный контакт с миром и другими людьми. Хорошая защита от близости. Чтобы возникла подлинная связь, нужно предъявить миру не набор возможностей, а разного себя.
Отказаться от потенции — значит принять свою фактичность, ограниченность и конечность. Это акт мужества: признать, что, становясь «кем-то» (конкретным хирургом, отцом, слабым человеком), я убиваю миллионы своих альтернативных «я».
Но становясь кем-то в реальности, человек не просто выбирает, а выражает свою изначальную природу, не цепляясь (в идеале) за альтернативы. Впрочем, он может быть и не в восторге от собственной «изначальной природы». Фантазийная, потенциальная природа куда как приятнее.
«Стать кем-то в реальности» — это акт самоограничения, который парадоксальным образом приводит к свободе.
Реальность наступает только в момент, когда человек соглашается быть не всем, а этим — конкретным, уязвимым, ограниченным, но при этом подлинно существующим.
Но как же непросто прийти в эту точку нашим нарциссическим клиентам.
16 января 2026
- Как можно спокойно читать книгу, когда по углам лежит слой пыли? - говорит одна женщина. Она ходит по дому с тряпкой. Кажется, что тряпка растёт из её руки. Пыль, побеждённая сегодня, возвращается завтра. Время читать книгу не приходит никогда.
- Кто-то на даче, может, и смотрит сериалы, но я этого не понимаю, - говорит другая женщина. Из её руки растёт тяпка, а иногда секатор. Она очень устала и почти не любит свой огород, но донести себя до дивана выше её сил. Ей просто не усидеть.
Я называю это синдромом беспокойной души.
Ходить – с лопатой, пылесосом или пульверизатором, ползать в поисках пятен, воевать с грязью, пока не пройдёт ещё один день. Презирать праздность. Осуждать легкомыслие. Откладывать книги, фильмы, гостей на вечные «потом».
Это жизнь, в которой приятное чувство исполненного долга размывается подозрением, что все как-то чересчур сурово, но забить и расслабиться – это что-то с другой планеты.
- Я не могу читать, не убрав пыль, - снова говорит первая женщина. – Я просто не получу удовольствие.
Она знает о себе много правды, но в её словах есть лишнее звено. На самом деле фраза должна звучать так: «Я не могу читать, я просто не получу удовольствие».
Читать, смотреть кино, потягивая чай с вареньем, слушать музыку, болтать с подругами (не в чате, а вживую) - любая попытка расслабиться, отложив тряпку, чревата ростом напряжения. Пыль – способ держать напряжение в узде. Война с грязью – предлог, чтобы с ним не встречаться.
О чём это напряжение? Откуда оно берётся?
Откуда угодно.
Тряпки и тяпки – это стратегия совладания. Что-то случилось раньше, что заставило их появиться, и истории тут могут быть самые разные. Но скорее всего, в них будет много тревоги.
Иногда возня на кухне – тридцать банок варенья с позапрошлого сезона, сорок пять с прошлого – это единственная возможность хоть что-то контролировать, когда всё остальное летит в тартарары. Неужто можно в своем уме оставить последний оплот порядка?
Иногда до блеска отполированные вилки – это единственная победа, внятный и осязаемый результат на фоне многих проигрышей.
Иногда идеальный парник с огурцами – это убежище от чувства вины за свою неуместную как будто бы жизнь, на которую никто и разрешения не давал, и потому надо быть очень трудолюбивой, чтобы как-то её оправдать.
Иногда поиск пятен на стенах – это попытка приглушить страх за всё, что происходит вокруг. Вдруг уволят? Вдруг останусь в нищете? Вдруг не справлюсь с сыном-подростком?
Иногда глажка белья – это безопасное взаимодействие. Полотенце не оскорбит и не укусит, в отличие от тех, остальных, которые так и норовят причинить боль.
Иногда идеально чистые плинтуса – это попытка замолить судьбу. Смотри, как я стараюсь, я хорошая, не давай мне испытаний не по силам.
Синдром беспокойной души всегда немного о страшном мире, беспомощной себе и относительно безопасной нейтральной полосе между.
Моя ровесница (у женщин старшего поколения синдром беспокойной души – это, считай, нормальное состояние, там другой совершенно контекст) подолгу гладила каждую крохотную вещицу новорожденной девочки. Отказывала себе во сне и отдыхе, чтобы не пропустить ни единого микроба - а вдруг дочка заболеет? Она сама была не слишком любимой дочерью, её мать боялась её любить и подменяла любовь жёстким воспитанием, и вот теперь, получив свою собственную малышку, она обмирала от противоречивости чувств. Любовь и ненависть, нежность и ярость, влечение и обида, жар и холод. Этот конфликт выходил на поверхность в виде дистилированной тревоги, которую она пыталась пригладить утюгом.
Единственный способ справиться с синдромом беспокойной души – это смелость. Смелость остаться на диване, выдержать прилив напряжения и разглядеть то, что за ним маячит. Пугающие призраки не заставят себя ждать - ты это знаешь и потому не можешь разобрать в книге ни строчки. Когда вокруг сжимается кольцо собственных страхов, глаза ищут спасительную грязь, а руки тянутся к тряпке. И всё же останься. Погляди в лицо тому, кто к тебе придёт. Поговори с ним, порасспрашивай, поторгуйся. Притащи его на терапию, в конце концов, потому что так дело пойдёт гораздо быстрее. Скажи себе, что ты не одна, что тысячи людей проходили этот путь и в конце концов обретали драгоценное право на беспечность.
Конечно, можно поступить иначе. Можно захлопнуть эту чёртову книгу и пойти на огород, на кухню, в недостаточно стерильную ванную. Только, наверное, есть какая-то высшая несправедливость в том, чтобы прожить единственную жизнь, так и не соприкоснувшись с собственными бесстрашием и свободой".
