16 апреля 2025
РАСПАКУЕМ СЕМЕЙНОЕ НАСЛЕДСТВО
Приведу один из часто встречающихся в российских семьях сценарий.
Алкоголизм – заболевание, которое течет по своим законам. Существуют социальные мифы: человек пьет с горя, пьет с радости. И если с алкоголиком правильно обращаться, он не пьет; что очень сомнительно.
Есть своя логика развития этого заболевания, динамика. Алкоголик бывает агрессивен. Дети, которые растут в такой семье, знают, где надо спрятаться, когда надо уйти из дома. Они адаптируются.
Папа может не поднимать руку на ребенка, но бьет маму. Стандартная ситуация: пьяный он бьет маму, но не бьет слабого.
✅Что же происходит с психологической точки зрения?
Мама прячется, а дочь общается с алкоголиком. Нужно сделать так, чтобы он заснул, и мама сможет выйти.
✅Что в опыте и голове этой девочки? Если правильно обращаться с алкоголиком, то его можно спасти.
Молодая девушка думает: «Вот когда она была маленькой, он же не бил, и маму я спасала». Поэтому она не боится пьяного мужчину, у нее высокая толерантность к пьющему мужчине. И у нее есть миф в голове: если она свяжется с пьющим мужчиной, то у нее-то он пить не будет!
✅О чем это?
1.Она в неком соперничестве, если оно было, то она победит свою маму.
2. Она будет спасателем, она спасет этого человека. Мама не спасла папу, он умер, а я спасу.
Известная история – девочка не бежит от пьющего мужчины, а начинает пытаться на него влиять.
И она одним ударом убивает двух зайцев. Первое: пытается контролировать. Второе: совершает благое дело, она влияет, она контролирует.
✅К чему это приводит?
Пьющий молодой человек перестает контролировать свое пьянство, потому что эту функцию она взяла на себя.
А значит, он понимает, что помереть ему не дадут. Если меня так контролируют, то я попадаю в детскую позицию. Она как мама, а я как ребенок. И я могу выпить, могу обмануть, могу выпить тайно, могу спрятать в удивительном месте.
❗Как разорвать порочный круг?
Начать систематически анализировать свои взаимодействия с окружающими, и анализировать, как можно решить эту проблему иначе.
И будет лучше, если шаги по выходу из сценария сопровождаются индивидуально.
Работа с суицидальными мыслями: стратегия для психолога
5 главных действий психолога в работе с суицидальными клиентами:
— Не игнорировать
— Оценить риск
— Не давать пустых обещаний
— Составить «план безопасности»
— Не забывать заботиться о своих чувствах
Не навреди — самый важный принцип, когда клиент психолога начинает говорить о суициде. Подробнее поговорим об этом на бесплатном вебинаре Life Practic 15 апреля в 17:00-19:00 МСК.
Спикеры:
Александр Чомский — врач-психиатр с опытом более 20 лет, кандидат медицинских наук с психологическим образованием в гештальт-подходе, основатель и главный врач частной психиатрической клиники Bright Brain.
Анна Риттер — кандидат психологических наук, супервизор, клинический психолог с опытом более 20 лет, обладатель Европейского сертификата гештальт-терапевта (EAGT).
Вы узнаете:
— Что такое суицидальный риск: как оценить уровень риска и не пропустить «красные флаги»
— Как беседовать с клиентом, которого посещают суицидальные мысли: что можно и нельзя говорить человеку в кризисе
— Как создавать и поддерживать безопасное пространство
Почему нормальные, казалось бы, люди проявляют жестокость? Тут действует защитный механизм идентификации с агрессором, когда человек, однажды столкнувшийся с насилием, вместо сочувствия к себе и другим выбирает обесценивание этого опыта, как будто его это не касается.
Жертва бессознательно перенимает черты, поведение или установки обидчика и угнетателя, например, чтобы снизить тревогу («Если я буду на него похож, он перестанет мне угрожать»), контролировать ситуацию («Я вовсе не беспомощный!») или оправдать происходящее («Он прав, а значит, я это заслужил»).
Идентификация с агрессором опасна тем, что помогает психике выжить, но закрепляет токсичные модели поведения: вместо того, чтобы сопротивляться, человек присоединяется к агрессии, перенося её дальше — на самого себя и окружающих.
Именно поэтому жертвы абъюза часто оправдывают партнера и бывают жестоки или равнодушны к собственным детям, подвергая их опасности. Запуганный, затравленный ребенок выбирает насмехаться над слабыми, беря пример со своих родителей. И классика жанра — стокгольмский синдром, когда жертвы защищают тех, кто им открыто вредит и использует.
Идентификация с агрессором заставляет женщин с опытом насилия переносить свою боль на других: "Я терпела, и ты терпи". Сколько мы видим случаев жестокого обращения в роддомах, например. Или когда матери отказывают в элементарной поддержке дочерям, которые стали жертвами домашнего или секcyaльного насилия ("Сама виновата. На меня не рассчитывай"). Нет больших женоненавистниц, чем сами женщины. И это очень печально, потому что отражает их отношение прежде всего к самим себе, к собственной боли, которую они выбрали таким образом не замечать, замуровав её поглубже, похоронив под толстым слоем защит.
Осознание этой стратегии — первый шаг к выходу из порочного круга, потому что невозможно быть счастливой, открытой и женственной, если не можешь позволить себе быть живой, уязвимой и внимательной к собственным чувствам.
Если не приравнивать любовь к сексу, то никакой проблемы нет.
Действительно, один человек никогда не может удовлетворить ВСЕ психологические потребности другого - с кем-то весело, с кем-то можно поговорить о серьёзном, с кем-то схожие увлечения и вместе интересно. И это нормально.
Просто не нужно спать со всеми этими людьми.
