Недежда Студа / Лента

Я помню, как выглядит счастье изнутри. Когда сидишь на диване в квартире тети вали в минске на пятом этаже с видом на улицу и трамваи, смотришь диснеевских чипа и дейла, ешь пломбир эскимо и думаешь: мне больше ничего не надо. Мама где-то рядом, во рту холодно и сладко, полчаса-час глаза и уши будут наслаждаться ярким смешным красочным – и это вся моя жизнь. Вся жизнь вообще. Никаких двойных доньев, смыслов и обещаний на рассвете. Реальность – это ровно столько, сколько я могу вместить. Другое дело, сейчас. Я ловлю себя на мысли, что счастье сейчас – это не состояние и не обретение чего-то нового. Мое счастье – это желание потерять, избавиться, выйти вон и двигаться наружу, не оглядываясь и не сомневаясь в целесообразности движения и выбранного направления. Бросить работу, встать и уйти одним днём. Купить недорогой автомобиль на уверенном ходу. Собрать вещи – те, что поместятся, те, что нужны в дороге, – и уехать. Куда-нибудь. Ехать, и ехать, и ехать, и ехать. Пока не захочется остановиться. А дальше ничего не знаю, не вижу, не понимаю, не хочу. Долгое время я мечтал уехать в неизвестном направлении, выйти на случайной станции и начать все с какой угодно страницы – где никто меня не знает, не помнит. Где никто мне не близкий и не чужой. Но все – люди, все – живые, все – кто-то. Я хотел бы смотреть на мелькающее за окном – поезда ли, самолета, авто. Дышать вечерним воздухом, любоваться звёздами, есть бутерброды с чаем или кофе из термоса, спать в машине и мечтать о комнатке с кроватью, тёплом толчке и воде из крана. Мне казалось – и всё ещё кажется, – что я могу что-то изменить. Измениться. Круто. Резко. В одночасье. Без долгих тренировок, подготовок и уроков. Без напряжения ума и воли. Что я могу слепить из жизни любую фигуру – и это будет хорошо весьма. Не хуже, чем сотворение мира за шесть дней. Не хуже, чем у других. А последние несколько лет я чувствую только отчаяние. Не то, от которого хочется выть и биться головой в стену. Равнодушное. Ленивое. Умиротворëнное. Это можно было бы считать дзеном. Путём самурая. Но это не путь и не дзен. Я не в дороге. Я не дома. Я на вокзале. Лет десять уже сижу, ем, сплю, читаю, общаюсь с незнакомцами в зале ожидания. Было бы здорово дождаться – своего рейса или своего человека. Но это больше похоже на лимб, в котором нет начала и конца, цели и движения к ней. Всегда один и тот же день. Всегда одна и та же жизнь.В ней иногда появляются люди. Кто-то задерживается на потрахаться и поговорить. Кому-то некогда трахаться. Кому-то не о чем говорить. Они приходят, оставляют внутри меня что-то свое, забирая взамен что-то моё. И потом я какое-то время привыкаю к этому новому чужому вместо привычного моего. Я как большой питон с кроликом внутри: тихо лежу под скамейками и ногами, перевариваю слова, воспоминания, эмоции, новости, страхи и радости.Я подумал сегодня, что не помню, когда последний раз был счастлив. По-настоящему счастлив. Как в детстве, когда смеëшься или плачешь от всего сердца. Потому что горе твоё самое безутешное, а радость – неповторимая. Больше не будет потому что ни радости такой, ни горя такого – и нужно выплакать и высмеяться их и ими немедленно и до конца. Ныне я смеюсь и плачу украдкой. Воровато. Крадя у себя эмоции. Стесняясь их. Стыдясь. Кто здесь?"Как бы внимательно вы ни читали эту книгу, вас ни на мгновение не покинет ощущение того, что вы что-то пропустили. Странное чувство недопонимания, легкое щекотание под кожей. Нечто похожее переживаешь, когда осознаешь, что проскочил мимо чего-то важного, мимо того, чему следовало уделить гораздо больше внимания. Вам надо к этому привыкнуть. Однажды вы оглянетесь на прожитые дни, и ваша душа наполнится именно такими эмоциями".Я – сад. Заброшенный, старый, неухоженный, дикий, разросшийся чертополохом и шиповником, травой в пояс и стрекочущей, снующей невидимо многоногой живностью. Во мне вьют гнёзда скворцы и стрижи. Ко мне приходят спать ежи и зайцы. Я хороню бабочек и стрекоз. Умываю росой пауков и шумлю березовой и кленовой листвой. Высоко-высоко. Долго-долго. Тихо-тихо.Где-то в глубине меня есть дом с большими окнами, черепичной крышей, камином и столом. С чайным сервизом и зеркалами. Тюлем и кухонными полотенцами. Ножами и сковородой на плите. Запахом еды и свежей постелью. Бельем и букетом фиалок или нарциссов в вазе с узким горлышком. Акварелью на стенах и шкафом с одеждой. Добротной красивой одеждой. Книгами. Детство однажды закончилось, а взрослая разумная жизнь так и не наступила. Просто нужно было куда-то идти, что-то делать, чего-то хотеть. И я шёл, делал и хотел. Но если бы кто-нибудь спросил меня, чего я хочу на самом деле, я, наверное, сказал бы, что меня вполне устроило бы детское счастье, равное мне по возрасту и росту. А что делать со всем этим миром вокруг, что делать с самим собой – внезапно выросшим и успевшим так много раз всех разочаровать и разочароваться, – я не знаю. Это не больно и не страшно. Главное, чтобы рядом не было никого, кто знает, чего хочет и зачем живёт. Потому что тогда мне снова придётся изображать вялый интерес и лгать себе, что это так нужно. Что я тоже живой, активный, сильный и ловкий. Построим, наладим, свернём, справимся. Это не депрессия и не отсутствие солнца или витаминов. Я даже не пьян. Завтра я снова пойду на работу. Буду стараться. Потом выпью цикорий. Пообедаю. Вернусь домой. Поужинаю. Почитаю. Лягу спать. И так ещё примерно лет двадцать или, если повезёт, тридцать. Примерно одиннадцать тысяч новых земных дней.

Пока нет комментариев

🌿 Формирование, развитие и поддержка жизнестойкости


‼ 28-29 августа приглашаем психологов и психотерапевтов на онлайн-конференцию проекта "Психологи онлайн".


Жизнестойкость часто связывают со способностью человека справляться с трудностями, выдерживать кризисы и восстанавливаться после тяжёлых периодов жизни. Но в психологической практике этот вопрос значительно шире. Почему один человек после сложного опыта постепенно восстанавливается, а другой надолго остаётся в состоянии беспомощности? На что человек может опереться в период изменений? Какие внутренние процессы поддерживают устойчивость, а какие, напротив, затрудняют адаптацию и восстановление? И наконец, как психолог может работать не только с уязвимостью клиента, но и с его способностью выдерживать, адаптироваться, восстанавливаться и находить новые опоры? Этим вопросам мы посвятим два дня конференции.


В программе 20 выступлений специалистов разных направлений и подходов. Будем говорить о формировании и развитии жизнестойкости, кризисах и травматическом опыте, психосоматических процессах, депрессии, отношениях, внутренних и внешних ресурсах, способах восстановления после сложных состояний и профессиональной устойчивости самого психолога.


Будут и практические подходы к развитию жизнестойкости - от работы с телом и эмоциональными процессами до песочной терапии, психодинамического и экзистенциального взгляда.


28–29 августа. Участие бесплатное!


На сайте уже опубликованы полное расписание, темы и информация о спикерах.

Пока нет комментариев

ВНЕЗАПНОЕ СЧАСТЬЕ
Есть такие люди, которых, сколько ни проси, как ни умоляй, а они всё равно причинят тебе счастье.
В лепёшку размозжатся, но-таки нанесут неописуемую радость и подвергнут незабываемому наслаждению.
Причём всегда неожиданно. Поскольку, в их понимании, счастье обязано быть внезапным.
Они это называют - сюрпризом.
Объяснять, что сюрпризы хороши лишь для изготовителей надгробий, им бесполезно.
Доброхотам натурального счастья подавай, не наигранного. С неконтролируемым лицом и кишечником.
Тогда у них и веселье, и смех.
А ведь обычного человека врасплох лучше не брать.
Плох он врасплох. Хрупок. На инстинкте может и переносицу сломать.
Не любит обычный человек ходить в полных восторга подштанниках.
Он даже на хорошее, если неожиданно, реагирует нехорошо.
Вот крикни ему «люблю», так ведь побежит не оглядываясь.
А на сцеженное «ненавижу» - улыбнётся, потому как ожидаемо.
Но «чинителям» этого не понять, им - радовать так радовать - чтоб до печёнок, до селезёнок пробрало.
Поэтому фейерверк у них обязательно из-за угла, салют из унитаза, а клоун из-за портьеры.
А кто потом семье того клоуна будет похоронку писать - дело десятое.
Хотя ведь ещё Гамлет так приморил старика Полония. Продырявил внезапно зашуршавший коврик, и привет Офелии.
Но доброхоты не читают классику.
Они обижаются: «Чего ты? Мы же сюрприз хотели… Чтоб на всю жизнь запомнилось…».
Так вот, запомнилось!..
На всю оставшуюся и, к сожалению, недолгую.
Потому что именинник под хлопушку таки хлопнулся, получив свой «Хэппибёёёёздей!!» и инфаркт.

Пока нет комментариев

Была у меня несколько лет назад маленькая пациентка, Валюшка…
Нежный пятилетний ребёнок со взглядом художника…приносила гусениц в кармашке, дождевого червячка в носовом платке, прикормленного паука в майонезной банке…
За всеми трогательно ухаживала…
Однажды пришла зарёванная…на мои расспросы ответила коротко:
— Папа Друне поесть не дал, — и снова расплакалась…
После разговора с мамой выяснилось, что Валюшка поместила очередного найденного червяка, названного ею Друней, в тарелку с отцовским ужином в щедрой идее не оставить питомца голодным…
Мужчина испытал незабываемые эмоции, обнаружив Друню в ложке с подливкой, после чего выбросил его в форточку…
Друня выжил…хотя, доподлинно неизвестно, его ли именно доставили обратно после дочкиной истерики…
В недавнем разговоре с мамой девочки выяснила, что сейчас на Валюшкином попечении ёжик из сада, два котёнка, и выброшенная кем-то за ненадобностью черепаха с повреждённым панцирем…
Нет, не красота спасёт этот мир, ребята…
А вот доброта — точно…

Пока нет комментариев