Анна Ибатуллина /
Лента
2 января 2026
— Я ему говорю: «Милый, какие ноги? У меня хвост!»
— А он?
— Как стал канючить: «Ну давай тебе ноги сделаем, переедешь ко мне на сушу...»
— А ты?
— Я ему говорю: «Сдурел? Ноги брить надо, целлюлит на попе появляется, варикоз опять же. А хвост — это венец эволюции. Хочешь встречаться — делай ты себе нормальный хвост. В крайнем случае купи ласты».
— И что?
— В общем, рассталась я с этим принцем.
— Правильно! Одна морока с людьми. Ишь хвост ему не угодил. Да у тебя он самый элегантный во всём атлантическом океане!
— А я, девочки, вчера к морской ведьме ходила.
— Да ты что?!
— Пришла и спрашиваю: «Есть оперные голоса?» А она такая: «Они сейчас не в моде, возьми рэперский». Я послушала — это же ужас какой-то! "Йоу, йоу, Мазарака;)!" Говорю: «И как этим моряков приманивать? Я, между прочим, сиреной работаю, а не пугалом».
— А она?
— Стала искать по закромам, вот, говорит, есть голос Джигурды.
— Фу!
— Почему фу? Я взяла, очень удобно китов отпугивать. Или скандал им закатывать, когда муж выпивший приплыл.
— А ко мне вчера свекровь приехала. Целую истерику устроила: «А почему икринки плохо одеты? Почему лежат так тесно?» Почему выгуливаю икру не три раза в день.
— Ой, ужас!
— Я ей, главное, говорю: «Мама, это вы мне скажите, почему ваш сын-тритон с ними не гуляет? Где он шляется целыми днями? Вчера, соседка рассказывала, видела его в компании каких-то креветок. А если я начну с лобстерами прогуливаться?»
— Дамы, — к столику подплыл дельфин в костюме аквалангиста, — наш ресторан "На Титанике" закрывается. Вам раздельный счет?
— Я заплачу, девочки, — рыжая русалка бросила официанту золотой дублон. — А может, ещё гульнем? Рано же ещё.
До самого утра редкие корабли в Бермудском треугольнике пугали нетрезвые девичьи голоса. А что, имеют право! Не так часто русалки собираются на девичник в честь дня рождения Ганса Христиана Андерсена.
У одного мужа пропала жена. Вышла выбросить мусор, до помойки — и пропала. Главное, жена-то была домашняя такая, тихая, спокойная. И всегда она была рядом. Нет, она работала, конечно. Изредка уезжала к старенькой маме на день-другой. Ходила в поликлинику, по магазинам, — не прикована была к дому, само собой. Но она всегда была рядом. На связи, как говорят. И за тридцать лет ни разу такого не было, чтобы жена пропала.
Муж пропадал несколько раз. Скажем честно: в молодости как-то у друга заночевал после именин с возлияниями. Однажды с рыбалки приехал на день позже, чем обещал. Тогда телефонов мобильных не было, жена страшно переживала. И еще пару раз было такое. Пропадал на ночь. За тридцать лет не так уж часто. Но было. А в этот раз жена телефон оставила дома. Муж звонить начал через час примерно, сначала он даже не понял, что жены долго нет. Он ламинат на кухне клал, был выходной день. Жена сказала: «Ваня, я до помойки!». Муж мотнул головой, мол, понял, не мешай. О, как он испугался, когда понял, что прошел час. А телефон пиликает на диване. Сначала растерялся. Потом сам себя уговаривал, что ерунда. Сейчас придет. А потом испугался. Вышел на балкон, — хотя балкон не во двор же выходил. Нет жены.
Тогда муж оделся быстро. В голову всякое лезло. Вдруг Наташа поскользнулась, гололед же. Упала и без сознания лежит. Вдруг хулиганы напали. Сейчас это редкость, но вдруг? Вдруг маньяк... Или под машину еще может человек попасть. И этот муж не пошел, побежал на улицу. А жены-то нет. Он два раза двор обежал, все проверил, даже в контейнер заглянул. Вот лежит зеленый пакет с мусором. Наш. А жены-то нет! Всегда была. А теперь нет. Муж вернулся домой. Вдруг Наташа вернулась? И сейчас все будет хорошо. Он скажет: «Ты с ума сошла! Где ты была?», — поругается, а потом все станет хорошо. Как раньше. На улице метель началась. Темнело, — зимой быстро темнеет. И муж снова бегал, искал, он почти плакал, как в детстве, когда маму потеряешь. Он дышать не мог. И не знал, что делать. Не в полицию же бежать, прошло всего часа полтора. Но он все равно был готов бежать в полицию. Хоть куда, только бы найти Наташу. И он молился обрывками молитв, которые слышал когда-то. И клялся быть самым хорошим в мире мужем. И бегал, в магазины заходил, спрашивал, не видели ли полную красивую женщину в сером пуховике? Наташа ее зовут. Наталья Витальевна. Не видели? Он вышел из магазина, пошел по улице. И видит — Наташа идет навстречу. Улыбается! Из пелены снега и из тьмы его Наташа вышла. Живая и здоровая.
«Ой, — говорит, — Ваня, я замешкалась в магазине. А ты куда собрался? Я тебе подарок купила. Хотела спрятать, вроде как сюрприз к Новому году. А не смогла удержаться, видишь, рассказала. Ты же мой характер знаешь. Вот, смотри, тебе нравится?»... И показывает пакет с перчатками, самыми лучшими... И снег идет. И фонарь загорелся, муж и жена оказались прямо в круге света. И муж схватил жену в объятия. Даже на перчатки не взглянул. Он выше намного был, поэтому жена не видела, как на его лице таял снег, — мокрое лицо-то было. И муж так кашлял, — чтобы скрыть всхлипы. Он же был большой дяденька, а не маленький мальчик. И они вместе пошли домой, муж и жена. За руку, как дети. И жена рассказывала, какие это отличные перчатки, самые лучшие! А муж ворчал тихонько, — мол, надо телефон с собой брать, кулема ты моя. Я же тебя потерял! Чуть не потерял. Но нашел. Так не всегда бывает... Не всегда. И потому замечать надо близких-то. И ценить их. И обнимать почаще. И помнить, что не все возвращаются из метели и тьмы. И всю жизнь потом мы ищем и ищем, хотя знаем, куда ушли те, кого мы любим...
Люди, пережившие в раннем возрасте опыт сильной нищеты, нужды, эмоционального голода или дефицита, на каком-то уровне навсегда остаются голодными безжалостными младенцами, рассматривающими всё окружающее как ресурс. Напрочь лишенными отвращения, этики, разборчивости или какого-либо субъектного отношения к окружающим. Вырастая, такие люди устраиваются работать на престижную работу не для того, чтобы делать ее хорошо, а для того, чтобы оказаться поближе к благам. Работой они очень дорожат, но не как смыслом, а как ресурсом. Они обещают помощь, но под прикрытием этой идеи просто беззастенчиво питаются чужим ресурсом. Нередко в процессе оказывается, что помощь нужна в первую очередь им самим. Они подобны лисе из сказки, делившей поровну кусок сыра путем постоянного откусывания от него. Они мечтают создать союз с теми, у кого уже всё есть, чтобы стать вишенкой на чужом торте и вечно украшать собой жизнь, будто гигантский хищный цветок. Они просматривают модные блоги и не понимают, почему рядом с этим привлекательным магнатом не они, а кто-то другой. Погружаются в наивные фантазии о богатстве, когда-то помогшие им выжить. Они становятся похожи на тех, с кем общаются, перенимая любые особенности. Так же пишут, говорят, стоят, смотрят, выглядят... Они берут чужое (деньги, вещи, еду), потому что всего в изобилии и никто не заметит. Думают об этом наивно, будто дети. Стоят рядом с кормушкой, терпеливо ожидая, когда им что-нибудь перепадет. Стараются быть милыми, полезными, безопасными и привлекательными. Это становится стратегией. Они ждут, когда что-нибудь ненужное упадет с тебя и можно будет это подобрать. Одежду, контакты, клиентов, бывших мужей… Они идут в помогающие профессии, потому что там много сильных раненых людей, которые в один момент окажутся эмоционально беззащитны и никуда не смогут убежать. А еще рожают собственных детей не для того, чтобы о них заботиться, а для того, чтобы самим получать заботу, по сути производя для себя неиссякаемую эмоциональную еду. Такие люди готовы пообещать, соврать, придумать, что угодно, лишь бы им дали, разрешили или отсыпали. Лишь бы быть рядом с кормушкой. Лишь бы с ними были рядом. Они не могут создавать свое, потому что им еще не из чего, но отлично ищут эмоциональные дыры, к которым можно присасываться. Им неведомы ни этические принципы, ни границы, ни счет, ни даже здравый смысл. Ну какой у младенцев здравый смысл? О чем вы? И таких людей довольно много, что не вина, а беда. И часто – для окружающих. Вы мне скажете, что у каждого свои недостатки. И я соглашусь. Но тут что-то другое. Огромная, космически бездонная дыра без пределов, принципов и осознания себя. Вернее, принцип один – засасывать. И всего человечества не хватит, чтобы это насытить. И объяснить что-либо невозможно, потому что некому объяснять. Внутри нет еще никого. А еще вы возмутитесь. Должны же они понимать, что так не пойдет?! Должны. Но понимают только взрослые и сытые. А голодные и маленькие только ощущают. И только нестерпимую пустоту. И боль от этой пустоты. И ничего с этим не поделаешь. Или поделаешь? Как у вас в опыте?
Показать полностью…
ВИДЫ АГРЕССИИ
#1 Перед вами стоит стул. Вы спокойно берете его в руки и переставляете на нужное вам место. Вы совершили акт здоровой агрессии (вложили силы и изменили нечто в комнате)
#2 Перед вами стоит стул. Вы ногой, со злостью пинаете его в сторону. Это так же агрессия, но на разрушение (деструктивная) и как вы, думаю, чувствуете, она идет уже из бессилия, а не из ощущения власти над ситуацией.
#3 Перед вами стоит стул. Вы его двигать боитесь/ленитесь/не можете. Потому подходите к рядом стоящему человеку и начинаете с глубокими вздохами рассказывать о том, что если бы он был хорошим человеком, то давно догадался стул для вас подвинуть. Человек двигает. Это манипуляция, пассивная агрессия. Вы не пнули стул, вы виной попинали другого, а он уже перенес стул.
#4 Перед вами стоит стул. Вы его двигать боитесь/ленитесь/не можете. Потому подходите к рядом стоящему человеку и прямо просите вам помочь. Он стул двигает. Ваше усилие открытого самопредъявления и запроса чужих ресурсов так же акт здоровой (хоть и уязвимой) агрессии.
#5 Перед вами стоит стул. Вы стоите с ним рядом, а внутри упрекаете себя за то, что не двигаете. Это аутоагрессия. Она изменяет и подавляет ваше внутренне состояние, тогда как стул так и стоит на месте.
#6 Перед вами стоит стул. Вы очарованы им, он ровно то, что вы всю жизнь хотели. Вам стыдно, что ни у кого не спросив, вы берете и уносите стул к себе домой, признавая, что возможно принесли ущерб. Это осознанный выбор акта агрессии нарушающий чьи-то границы и одновременно признание своего авторства.
#7 Перед вами стоит стул. Вы очарованы им, он ровно то, что вы всю жизнь хотели. Вы берете и уносите стул к себе домой, а чтобы не нести ответ, аргументируете тем, что «нечего тут стулья разбрасывать». Это агрессия нарушающая чьи-то границы и не берущая ответственность за себя. Ведь иначе вы - воришка, а обнаружить себя «плохим» невыносимо.
#8 Перед вами стоит стул. Вам хочется его усовершенствовать. Вы пилите ножки, делаете мягким сидение, одним словом, творчески преобразуете. Это акт агрессии. Маше новый стул подходит и ей ваша агрессия оценивается как созидательная, а Петя считает, что стул вы изуродовали, оттого ваш акт агрессии расценивается им как разрушительный.
#9 Перед вами стоит стул. Вас просили его подвинуть, вы даже формально согласились, но нафига. Это саботаж. Пассивная агрессия в сторону того, кто вас просил.
#10 Перед вами стоит стул. Вы его двигаете. Тут приходит некто и начинает злиться на то, что стул подвинут. Вы сожалеете, что ему не подходит, но констатируете, что вам важно, чтобы стул остался на новом месте. Это здоровая агрессия признающая, что может кому-то не подходить.
#11 Перед вами стоит стул. Вы его двигаете. Тут приходит некто и начинает злиться на то, что стул подвинут. Вы начинаете обвинять его в том, что не он тут главный, он обвиняет вас в том, что есть правила… и понеслось. Это диструктивная агрессия с обоих сторон.
#12 Перед вами стоит стул. Вы не можете решить, двигать вам его или нет. Вы просчитываете варианты, ругаете себя за нерешительность, но так или иначе приводите все к положению, когда стул подвинут кем-то другим. Это выученная беспомощность, отказ от собственной агрессии. Однако с большой долей вероятности вы будете недовольны тем, как стул подвинули, обидитесь на Другого, обвините его в том, что он что-то сделал не так. И вот она ваша агрессия, но в пассивно-агрессвной обертке обнаружена.
#13 Перед вами стоит стул. Вы встаете на него, стесняетесь, но читаете стишок Дедушке Морозу. Это акт предъявления себя миру (агрессия вовне) и усилие прохождения через стыд (внутренняя агрессия усилия).
#14 Перед вами стоит стул. Вы уговариваете его подвинуться, вы объясняете, что вам это необходимо, вы требуете, в конце концов! Но стул не двигается и вы его пинаете аргументируя тем, что «сам виноват». Это отыгрывание роли Агрессора из треугольника Карпмана (смешение ответственности за свои действия на другого, даже если это стул) Фактически, вы совершили два удара: первый ногой, второй - обвинением.
#15 Перед вами стоит стул. Вы стоите перед ним. У вас всегда есть выбор, как поступить со стулом и как встретить последствия своих действий, чтобы чувствовать себя достойно.
