Анна Переломова /
Лента
27 февраля 2026
Мы привыкли думать, что психика человека — это некий гомеостат, машина, стремящаяся к равновесию и покою. Сломался — починись. Упал — встань. Грустно — улыбнись, и станет легче. В этой парадигме любое страдание выглядит как поломка, как баг в системе, который нужно немедленно исправить, отладить, перезагрузить.
Но что, если страдание — это не баг, а фича? Что, если то состояние «ямы», в котором человек может находиться годами, — это не ошибка сборки, а осознанный, хоть и мучительный, выбор?
Попробуем посмотреть на это без привычного оптимизма. Без веры в свет в конце тоннеля. Просто как на факт.
Каждый из нас хотя бы раз в жизни оказывался на дне. Не обязательно в большой депрессии с медицинским диагнозом, а в таком бытовом, вязком состоянии, когда силы есть только на то, чтобы лежать и смотреть в одну точку. Мир сужается до размеров комнаты, кровати, собственного тела, которое кажется чужим и тяжелым. Внешний мир требует действий: нужно отвечать на сообщения, выходить на улицу, делать вид, что ты функционируешь. А внутренний мир требует только одного — чтобы его оставили в покое.
И вот здесь возникает главный парадокс. Окружающие (да и мы сами по отношению к себе) начинают транслировать: «Возьми себя в руки», «Посмотри, как прекрасен мир», «Выйди на пробежку, и все пройдет». Но «все» не проходит. Потому что «яма» выполняет важную функцию — она защищает.
Страдание — это идеальный щит. Когда ты страдаешь, у тебя есть законное право ничего не делать. Не реализовывать свой потенциал, не ходить на нелюбимую работу, не строить отношения, не рисковать. Страдание становится индульгенцией. Оно говорит миру: «Видите, как мне плохо? Отстаньте. Я и так наказан, не требуйте с меня большего».
В этой тяжести есть своя, извращенная, сладость. Это наркотик предсказуемости. Когда ты на дне, ты знаешь, что дно твердое. Ты изучил каждый его камень, каждую трещинку. Там темно, но эта темнота знакома до одури. А наверху — неизвестность. Наверху нужно будет снова учиться дышать, падать и разбивать колени, испытывать не только боль, но и радость, которая пугает ничуть не меньше. Радость требует энергии, а энергия требует желания жить. В яме можно просто существовать.
Мы не хотим «выздоравливать», потому что выздоровление — это труд. Это выход из теплой, хоть и вонючей, лужицы собственного горя в холодный, ветреный мир, где никто не гарантирует тебе счастья. Психика цепляется за привычное, даже если привычное убивает.
Есть такой феномен — вторичная выгода болезни. Это не про то, что человек симулирует. Это про то, что на глубинном уровне страдание становится стержнем, вокруг которого выстраивается личность. Кто я? Я — тот, кому больно. Это идентичность. Это роль. И если отнять боль, что останется? Пустота? А кто я без этой боли? Страшно не то, что станет хорошо. Страшно то, что станет никак.
Поэтому все разговоры про «позитивное мышление» часто разбиваются о бетонную стену человеческого упрямства. Человек не дурак, он понимает, что пробежка, возможно, поднимет уровень эндорфинов. Но внутри сидит злой, уставший смотритель, который не открывает дверь. Он не пускает свет, потому что свет слепит глаза, привыкшие к темноте. Он не пускает надежду, потому что надежда — это обязательство. Надежда говорит: «А теперь попробуй». А пробовать больше нет сил.
Мне кажется, что главная работа — это даже не вытаскивание, а получение разрешения сидеть рядом с человеком на дне этой ямы и не пытаться его оттуда выдернуть. Не включать фонарик, не тыкать пальцем вверх, не рассказывать про лесенки и веревочки. А просто признать: «Да, тут сыро. Да, тут мерзко. И ты имеешь полное право здесь находиться столько, сколько нужно».
Потому что только когда перестаешь судорожно цепляться за края и пытаться вылезти любой ценой, только когда разрешаешь себе утонуть — происходит странная вещь. Дно вдруг перестает быть дном. Оно становится просто поверхностью, от которой можно оттолкнуться. Но не потому, что кто-то крикнул сверху «Ты сможешь!», а потому что внутри самого человека заканчивается топливо для страдания. Кончается интерес к собственной боли. Она надоедает сильнее, чем пугает неизвестность.
Мы не лечимся от несчастья. Мы растем из него, как кривое дерево растет из камня, огибая препятствие. И пытаться выпрямить это дерево, пока оно растет — значит сломать его. Тяжесть — это не всегда симптом. Иногда это просто вес собственной жизни, которую приходится нести. И нести ее в гору. Без обещания награды на вершине.
Международный курс в Поведенческой компании
Друзья, продолжаем набор на «Введение в MBT»: онлайн-курс на русском языке с сертификатом от Центра Анны Фрейд, Великобритания
Терапия с опорой на ментализацию (mentalization-based therapy, MBT) — это одно из относительно «молодых» доказательных психотерапевтических направлений.
MBT была изначально разработана для помощи людям с пограничным расстройством личности (ПРЛ) и входит в так называемую "Большую четвёрку" методов терапии ПРЛ с подтверждённой эффективностью.
Сейчас спектр применения МВТ расширяется и включает терапию с нарциссическим, антисоциальным и избегающим расстройствами личности, расстройствами пищевого поведения, зависимостями от ПАВ, травмой и т.д.
Это первый официальный шаг в подготовке MBT-терапевтов по системе Центра Анны Фрейд
Курс «Введение в МВТ" — это онлайн-курс в записи, который вы будете проходить самостоятельно по удобному для вас графику и в комфортном темпе
➡ Оргмоменты:
▫Старт: доступ к курсу открывается после оплаты
▫Формат: онлайн, лекции в записи с субтитрами на русском языке
▫Преподаватели: лекции курса читают Питер Фонаги и Энтони Бейтман— профессора, создатели метода MBT
▫Для кого: это обучение подходит для профессионалов, работающих со взрослыми и желающих узнать больше о ментализации и MBT- методах лечения
▫Выдаем: именной сертификат от Центра Анны Фрейд
Письмо ко мне. "Здравствуйте, Лара. Я замужем 11 лет, трое детей, финансовая ситуация - большая ипотека, большая квартира. Работает и обеспечивает муж. Я работаю тоже - дома, плюс дети, спорт, секции, уборка, готовка. Муж помогает, он потрясающий с семьей, на работе, вообще по-настоящему хороший. Сейчас муж продолжает работать из дома, работа нервная и стресс. Начал пить - по одной, по две бутылки вина в день. А у меня такая история - отец пил с моего рождения до 18-летия примерно, постоянно и безобразно, с воплями, идиотским поведением, испорченными праздниками итд. До сих пор папой назвать не могу, живет далеко, не общаемся почти и потребности в этом нет. Муж, когда выпьет, не ругается и не орет. Слушает свою музыку, многословно и по-дурацки благожелательно болтает с детьми. А меня КЛИНИТ. Я его по-настоящему в эти моменты ненавижу. Сегодня попросила не пить каждый день, и такое традиционное в ответ - я свою меру знаю, чем я тебе помешал, я не пьяный, ну и что, что пью, и под конец - это моя квартира, что хочу в ней, то и делаю. Пытаюсь объяснить ему, что сразу вспоминается отец, что вот этот самый момент, когда он пьянеет и меняется выражение глаз, и улыбочка появляется, и он другой человек - для меня начало ужаса и злости, и мерзких воспоминаний. Сегодня поразило, что моей просьбы и объяснений недостаточно, сказал если захочет пить, так и будет. Поругались, наревелась в ванной, и снова не пойму - это мои комплексы и я не права, или имею я право на понимание с его стороны. Он знает, откуда все мои переживания. Раньше бывало такое, но редко, в выходные и всегда дома, после сложной недели. Но сейчас, когда это каждый день, боюсь.. Мы очень редко ругаемся, не умею вести себя в конфликте с ним. Я буду очень благодарна Вам за взгляд со стороны и Ваше мнение". М о й о т в е т:Ваши просьбы для него - это не просьбы, понимаете. Он воспринимает это как прессинг и включает в ответ сопротивление. И он правильно воспринимает. Это невротичный прессинг.Женщины почему-то очень часто оказываются в ловушке "если он меня любит, то сделает по-моему, а если не сделает - значит не любит, и я не женщина а говно".Захлопывают себя в этой ловушке, плачут внутри нее, и загоняются: как же так, он видит мои мучения и ничего не делает чтобы их прекратить, ведь я же ему всё объяснила, да он монстр а не человек, с кем я живу, о ужас.Меж тем смотрите что вы делаете: человек нашел для себя выход регулировать количество стресса. Вы этот выход ему запрещаете, на основании того, что когда-то давно ваш отец в подпитии бывал отвратителен и у вас детская травма.То есть вы понимаете очень хорошо, что ваш отец и ваш муж - разные типы мужчин, не правда ли?Но не хотите думать в пользу мужа, не хотите поставить между им и своим детским страхом буфер уважения - сейчас не надо вскидываться "а за что мне его уважать? за две бутылки вина в день?" я объясню. Уважение - это признание суверенитета другого человека и его права на косяки и заблуждения внутри его собственной жизни. У него есть право разбираться со своим стрессом как он считает нужным. Это затрагивает качество вашей жизни? у вас есть право оградить свою жизнь от падения качества - но только не педагогическими мерами и не требованиями прекратить. Ищите эти способы.Да, они не лежат на поверхности, но они есть. Сладить с тревожностью, с детским страхом, придется на своей территории. Это ваша внутренняя битва.Пока же вы, напротив, детский страх утяжеляете всякими доводами в пользу страшного алкоголизма, могущего развиться у мужа, и предъявляете ему этот воображаемый счет.Смотрим теперь еще раз на мужа. Чувак оказался дома с нервной работой. Когда он с ней был в офисе, он мог срывать клапан нервного напряжения как-то иначе. Но он дома, на глазах у жены и детей. И он нащупывает средство, чтобы не пугать домашних собой в стрессе. Это его компромисс. Муж берется и делать работу в нужном объеме, и как-то держать лицо в семье. Жертвует своей печенью - да, но такие издержки, что поделать.И тут вы хотите отнять у него это действенное средство. Потому что ваш отец пил.Знаете как ошарашивает одного мужчину когда его принуждают отвечать за то в чем другой виноват?"Я-то причем" - офигевает он. "Я - другой человек. Как она может этого не понимать? Ей что же все равно что я что другой?!"Пожалуйста, не надо кормить свой страх кусками мужа. Ему реально стоит сказать спасибо, что он нашел способ работать свою жутко психозатратную работу дома и оставаться милым с детьми и вами.Он отвечает за себя, не сбрасывает часть стресса на семью, не орет и не выступает с надувной трибуны. Они тихо расслабляется вином, выверяя дозу опьянения до меры релакса, а не блэкаута.Подозреваю, что он тоже понимает угрозу алкоголизма, и на крайний случай уже погуглил ближайшие собрания АА, если вдруг начнет терять контроль.Кстати, я вас понимаю очень близко: мое детство и юность были кошмаром, потому что папа алкоголик был буен и страшен в опьянении, пил он не дома, а приходил уже готовым и агрессивным.Но когда я вышла замуж, то как-то инстинктивно поняла что пьяный муж (после отмечания с друзьями, например) - это не мой пьяный отец. И мне не надо вести себя как мама - виктимно вызывающе. Я просто ему сочувствовала наутро из-за его похмелья. А однажды мы были вместе на свадьбе его друга, и там было какое-то вино молодое что ли, что он вырубился в туалете. Его друзья отвели меня с детьми домой, а потом привели его - в отключке - уложили на порог с открытой дверью (было лето, мы снимали частный домишко с двором) сказали что будет блевать и надо тазик. Я воспринимала это как отравление. Детский матрасик примостила - не лежать же человеку на полу.Он сам пережитый опыт перегнал в неловкость и стыд, и стал осмотрительнее с алкоголем.Но если бы я стала давить на него как надо пить, как надо со мной считаться потому что мой отец пил, то в нем запустились бы совсем другие протоколы - ожесточенного самооправдания, например.Когда живешь с человеком, то надо всегда помнить что это человек, а не интерфейс который надо запрограммировать под свой комфорт и свои задачи. Вашему мужу нервно и тоже страшно, его гнетет ответственность за семью, и он не хочет чтобы вы видели его растерянным или напуганным, или обозленным от работы. Вы бы предпочли возможно, чтобы он гасил это сыроедением йогой и медитациями, но например на предложение гасите вы свой страх йогой и медитациями вы бы ощутили гнев и досаду, не правда ли.Муж нащупал для себя метод, он работает - вот и славно.Не надо им руководить и отбирать у него работающий механизм - он только больше станет пить, чтобы еще и от вас стресс погашать.Сочувствие и благодарность меж тем могут значительно снизить дозу нужного алкоголя.Когда мужчина ощущает что его понимают, принимают и благодарят за то что он справляется как может, то у него большая часть стресса испаряется от этого.
Показать полностью…
«У Белинского где-то в письмах, помнится, есть такая мысль: мерзавцы всегда одерживают верх над порядочными людьми потому, что они обращаются с порядочными людьми, как с мерзавцами.
А, порядочные люди, терпя и страдая, продолжают обращаться с мерзавцами, как с порядочными людьми.
Глупый не любит умного, необразованный образованного, невоспитанный воспитанного и т. д.
И все это прикрываясь какой-нибудь фразой: „Я человек простой…“, „я не люблю мудрствований“, „я прожил свою жизнь и без этого“, „все это от лукавого“ и т. д.
А в душе ненависть, зависть, чувство собственной неполноценности».
Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев.
«Вы всю жизнь будете встречать людей, о которых с удивлением скажете: «За что он меня невзлюбил? Я же ему ничего не сделал?» Ошибаетесь! Вы нанесли ему самое тяжкое оскорбление: вы — живое отрицание его натуры».
