Кирилл Карлов / Лента

Когда мы произносим словосочетание «инженерная психология», перед мысленным взором многих до сих пор возникает картина, достойная пера раннего фантаста или сухого прагматика-психотехника начала XX века: человек за пультом, мигающие лампочки, стрелки приборов и задача психолога — подогнать бедного человека под безжалостный ритм машины. Сделать его быстрым, точным, безошибочным. Сделать его функцией.Но позволительно ли нам, психологам, смотреть на человека как на придаток машины? Не есть ли это предательство самой сути нашей науки? Техника — это не просто совокупность артефактов из металла и кремния. Техника, есть кристаллизованная, экстериоризированная деятельность человека. В каждом рычаге, в каждом интерфейсе, в каждой строчке кода застыла человеческая мысль, человеческая воля и, если угодно, человеческая душа. И когда современный оператор садится за терминал сложной системы, происходит не просто «обмен информацией». Происходит встреча двух образов мира: того, который заложен в машину творцом-инженером, и того, который живет в сознании человека.Трагедия значений и утрата смысловГлавная проблема современной techno-сферы лежит не в плоскости эргономики кнопок или цвета шрифтов на мониторе. Она лежит в плоскости смыслообразования. Известно, что сознание человека оперирует двумя фундаментальными категориями: значением (общественно-историческим знанием, алгоритмом, логикой системы) и смыслом (личностным переживанием, отношением человека к миру). Машина по своей природе бездушна: она оперирует исключительно значениями. Она знает, что нажатие красной кнопки означает «закрыть клапан». Но машина не ведает смысла этого действия. Смысл рождается только в живом сознании: для одного это рутинная операция, для другого — спасение города от катастрофы, для третьего — акт профессионального творчества.Кризис современной культуры и техники заключается в их тотальном расхождении. Технократическая цивилизация навязывает человеку мир, перенасыщенный значениями, но обедненный смыслами. Когда интерфейс сложной системы (будь то атомная станция или социальная сеть) выстроен так, что скрывает от человека последствия его действий, происходит отчуждение. Человек превращается в слепого исполнителя алгоритмов. Он нажимает кнопки, но его живое движение угасает, его сознание сужается до размеров экрана монитора. Именно здесь, в точке утраты смысла, рождаются техногенные катастрофы. Ошибается не «человеческий фактор». Ошибается система, которая лишила человека права на осмысленное действие, превратив его образ мира в плоскую схему.Машина как функциональный орган и культурный артефактИнженерная психология должна перестать быть наукой об «адаптации человека к машине». Ее подлинная миссия — гуманизация техники. В процессе деятельности машина становится для человека функциональным органом. Подобно тому, как слепой ощущает мир не рукой, а кончиком трости, оператор ощущает реальность через интерфейс системы. Но трость проста и прозрачна для сознания. Современные же информационные системы часто становятся непрозрачной стеной, искажающей реальность. Как же преодолеть это отчуждение? Ответ кроется в культуре. Техника не существует вне культуры, она есть ее материальное воплощение. Гуманизация машины означает, что при ее создании инженер и психолог должны опираться не только на законы кибернетики, но и на законы искусства, литературы, этики. Хороший интерфейс — это не тот, который минимизирует время реакции. Хороший интерфейс — это тот, который поддерживает диалог с человеком. Тот, который уважает его интеллект, оставляет пространство для творчества, позволяет переживать чувство сопричастности к общему делу. Машина должна быть не надзирателем, а партнером, расширяющим границы человеческого «Я».Возвращение к живому человекуСознание не дано нам изначально, его нужно постоянно «натягивать», совершать усилие по его удержанию. Техника должна помогать человеку в этом усилии, а не снимать его, превращая нас в пассивных потребителей.Инженерная психология будущего — это гуманитарная дисциплина. Это наука о том, как сохранить в человеке Человека в условиях тотальной машинизации. Это поиск таких форм предметного мира, которые не калечили бы душу, а развивали ее. В конечном счете, проблема культуры и техники сводится к древнему, как мир, вопросу о свободе. Будет ли машина клеткой, построенной из алгоритмов и поведенческих паттернов, или она станет крыльями, позволяющими человеческому духу подняться к новым смыслом? Ответ на этот вопрос зависит не от кремниевых чипов. Он зависит от того, какой образ мира мы, творцы и пользователи, носим в себе.

Пока нет комментариев

Есть опасное заблуждение, которое сегодня стало почти нормой: техника — это прогресс, культура — это наследие. И значит, первое — вперёд, второе — сохранить по возможности. Но это ошибка масштаба.  Техника сама по себе не несёт смысла. Она не знает, зачем действует. Она:  оптимизирует ускоряет заменяет Но она не отвечает на главный вопрос: зачем?  Культура — это не архив. Культура — это система координат, в которой действие становится человеческим. Без неё:  решение превращается в операцию выбор — в алгоритм человек — в интерфейс  Сегодня техника впервые получила возможность действовать без человека. Автономные системы, искусственный интеллект, самообучающиеся алгоритмы — всё это убирает человека из цепочки действия. И вместе с этим начинает исчезать культура действия.  Самый опасный момент не тогда, когда машина заменяет труд. А тогда, когда она заменяет смысл участия.  Если человек больше не действует — он перестаёт быть носителем культуры. Он становится: наблюдателем пользователем обслуживающим элементом системы  И здесь возникает задача, которую нельзя делегировать технологии: сохранить человека как источник действия.  Спасти культуру — это не про музеи и традиции. Это про то, чтобы:  человек продолжал принимать решения человек продолжал нести ответственность человек оставался автором  Техника должна усиливать человека. Не заменять его. Психология должна стать дисциплиной, которая проектирует это равновесие.  Потому что если этого не сделать — мы получим идеально работающий мир, в котором больше некому жить.  Культура — это не прошлое. Это условие существования человека в будущем. 

Пока нет комментариев

Есть странная иллюзия, что психология — это про чувства.Про «поговорить», «понять себя», «разобраться».Но если смотреть глубже — психология всегда была инженерной дисциплиной.Только объект её — не металл, не алгоритм и не робот.Объект — человек как система.И здесь начинается самое важное. Человек не существует вне среды.Он собирается — как сложный механизм — из: культурных форминструментовязыковтехнологийИменно поэтому любая технология — это не просто инструмент.Это вмешательство в психику.Когда появляется станок — меняется моторика мышления.Когда появляется компьютер — меняется структура внимания.Когда появляется искусственный интеллект — меняется само чувство «я нужен». Владимир Петрович Зинченко писал, что психология не может быть отделена от культуры.Потому что человек — это не «носитель психики».Человек — это узел в системе «культура — деятельность — сознание».И если разрушить эту систему —психология превращается в сервис по устранению симптомов. Сегодня мы находимся в точке, где технологии начали опережать культуру.Мы умеем: автоматизировать решениязаменять действияпредсказывать поведениеНо мы почти не понимаем: что происходит с мотивациейкак меняется ответственностьгде исчезает субъект Самый опасный эффект автоматизации — не потеря рабочих мест.Самый опасный эффект —потеря внутреннего автора действия.Когда человек больше не принимает решений —он перестаёт быть источником смысла. И здесь возникает новая задача психологии.Не «адаптировать человека к технологиям».И не «снять тревожность перед будущим».А спроектировать новую форму взаимодействия:человек ↔ техника ↔ культура Психология будущего — это: проектирование доверия к системамуправление вниманием в перегруженной средесохранение субъектности в автоматизированных процессахсоздание интерфейсов, которые не упрощают человека Это уже не гуманитарная дисциплина в классическом смысле.Это —инженерия человеческого присутствия в технологическом мире. И, возможно, главный вопрос сегодня звучит так: если машина может действовать —зачем человеку оставаться действующим?Психология должна дать на него ответ.

Пока нет комментариев

Знаете ли вы, что когда вы берете в руки смартфон или садитесь за руль автомобиля, границы вашего «Я» физически расширяются?В инженерной психологии школы Зинченко есть потрясающее понятие — «функциональный орган». Это не печень или селезенка, это временное объединение наших внутренних ресурсов (внимания, памяти) и внешних орудий (техники) для решения задачи.Как это работает? Когда виртуоз-пианист играет сложнейший пассаж, рояль для него — не «внешний объект». Он становится продолжением его рук, частью его нервной системы. Происходит магия: инструмент одушевляется, а человек обретает новые возможности.В чем ловушка сегодня? Зинченко в «Красной книге культуры» предупреждал: функциональный орган должен быть живым. Он должен расти из нашего опыта и мастерства.Но современные технологии часто предлагают нам «костыли» вместо «крыльев»: Память: Мы перестаем запоминать, потому что «есть Google». Но информация в облаке — это не наше знание, она не вплетена в нашу интуицию.Навигация: Мы доверяем маршруту на экране, теряя чувство пространства. Мы перестаем «чувствовать» город, становясь ведомыми.Общение: Интерфейсы соцсетей диктуют нам формат эмоций (лайки, эмодзи), подменяя живое сопереживание быстрой реакцией.Вопрос субъектности Главный риск — превратиться в «приставку» к смартфону. Если функциональный орган (гаджет + человек) управляется алгоритмом, а не вашей волей, то кто в этой связке главный?Зинченко призывал нас к одушевлению техники. Это значит использовать инструменты так, чтобы они не заменяли наши способности, а становились их мощным продолжением. Чтобы мы оставались мастерами, а не просто операторами.Задумайтесь: какой гаджет или программа за последний год действительно стали вашим «функциональным органом», расширив ваши таланты, а что — осталось просто удобным костылем, заставляющим ваши собственные навыки атрофироваться?

Пока нет комментариев